TARTU RIIKLIKU ÜLIKOOLI TOIMETISED 
УЧЕНЫЕ ЗАПИСКИ 
ТАРТУСКОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО УНИВЕРСИТЕТА
ALUSTATUD 1893. а. VIHIK 273 ВЫПУСК О СНОВАНЫ  в 1893 г.
Р<Л/* А- 1 j
T A R T U  R I I K L I K U  Ü L I K O O L I  T O I M E T I S E D
У Ч Е Н Ы Е  ЗА П И С К И  
ТАРТУСКОГО ГО С У Д А РС ТВЕН Н О ГО  У Н И В Е РС И Т Е Т А
TRANSACTIONS OF THE TARTU STATE UNIVERSITY
ALUSTATUD 1893. a. VIHIK 273 ВЫПУСК ОСНО В А Н Ы  в 1893 г.
ТРУДЫ ПО ФИЛОСОФИИ 
XV
Т а р т у  1970
Редколлегия: Р . Н. Б лю м, A. И. Горячева, Т. В. Л ой т , М. Г. М акаров,
Я. К- Р ебан е, Л . Н. Столович (ответственны й р едак тор ).
к 8, iiikuülikoom
ОБ УРОВНЯХ КАТЕГОРИЙ
М. Г. М акаров
При рассмотрении категорий в их взаимосвязях, взаимопе- 
реходах и развитии обнаруживается огромная внутренняя 
сложность этих форм мышления. Они предстают как много­
гранные и многослойные структуры, несущие различные позна­
вательные и культурно-идеологические функции. С проблемой 
различных уровней категорий нам пришлось столкнуться при 
исследовании истории развития категории цели. Здесь мы по­
пытаемся определить указанные уровни в их общей форме, не 
приводя всего рассматривавшегося конкретного материала. Нет, 
конечно, необходимости подчеркивать, что выделение уровней 
категорий в высшей степени условно и грани между ними отно­
сительны.
Среди категорий, которые принято называть «категориями 
диалектики», имеется значительная группа понятий, соответ­
ствующих коренным структурным связям процессов мышления 
как такового, (общее и отдельное, вещь и свойство, качество 
и количество, часть и целое, причина и следствие и т. д.). 
В ы раж ая «закономерности и природы и человека»,1 эти струк­
турные связи представляют собою общие формы интеллектуаль­
ной деятельности человека, сознательно выделяющего себя из 
природы. Категории играют роль ступеней этого выделения, 
познания и практического преобразования окружающего мира.2 
В указанном смысле зачатки категорий диалектики можно 
найти в любом наиболее простом предложении.3 В основе логи­
ческих форм, отражаю щих общие стороны реальной действи­
тельности, должны леж ать  какие-то динамичные образования 
в мозгу человека, складывающиеся в социально детерминиро­
ванном развитии личности. Заключенная в них информация 
играет роль операторов, осуществляющихся в мышлении преоб­
1 В. И. Л  е н и н. П олное собр. соч., т. 29, стр. 83.
2 Там ж е, стр. 85.
3 Там ж е, стр. 318— 321.
3
разований. Совокупность данных структур составляет глубин­
ную архитектонику мышления, общую для различных ступеней 
культурно-социального развития, существенный момент един­
ства человеческого рода. Это находит свое обоснование в тру­
довой теории происхождения человеческого сознания. Относя­
щиеся сюда категории возникли как фиксация некоторых инва­
риантов трудовых операций, отраж аю щ их определенные зак о ­
номерности природы. Подобно простым и абстрактным момен­
там труда они такж е могут быть определены как  вечные есте­
ственные моменты мыслительной деятельности, не зависимые 
от степени развития общества, его исторических форм. Об этом 
ядре постигающего мышления М аркс говорит как о «естествен­
ном процессе», который может быть «лишь одним и тем же, 
отличаясь только по степени, в зависимости от зрелости разви­
тия и, в частности, от развития органа мышления».4 Конечно, 
и эти узловые элементы имеют историю, но история их совпа­
дает уже с историей становления самого человеческого мышле­
ния вообще. Судить о ней мы можем на основании данных о 
древнейших пластах материальной культуры, а такж е — срав­
нительно-исторического изучения наиболее архаичных форм 
языка. Определенное значение имеет, очевидно, и сопоставле­
ние выводов из этих данных с результатами исследований ста­
новления и развития мышления ребенка.
От уровня категорий как объективных закономерностей 
мышления и сознательно-практической деятельности следует 
отличать неразрывно связанный с ним, но не тождественный 
ему, уровень языкового выражения в соответствующих специ­
фических словах, грамматических структурах, предложениях 
и т. д. Еще один уровень или сторону составляет осознание 
субъектом категорий как определенных понятийно-речевых 
комплексов в их обиходном употреблении, их интерпретация в 
связи с пониманием связей вещей, отражающихся в данных 
структурах.
Знания, относящиеся к связям вещей, отраж аемым в кате­
гории, составляют еще один, в высшей мере динамичный, аспект 
ее содержания. Эти знания могут сочетаться с заблуждениями 
и фантазиями, а сама категориальная форма выноситься за 
пределы имеющегося опытного знания.
При рассмотрении истории языкового выражения категорий 
можно, как нам кажется, в ряде случаев различить слой, отве­
чающий самому процессу трудовой деятельности, и слой, св я ­
занный уже не столько с выражением технологического про­
цесса, в значительной мере застойного и стандартного, сколько 
с отражением неизмеримо более сложных, подвижных ситуаций 
в социальных отношениях между людьми. Именно этот слой 
понятия «общее» имел, очевидно, в виду К. Маркс, когда он
4 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Сочинения, т. 32, стр. 461.
4
связывал его с обозначением общинной земли у древних гер­
манцев, говоря, что логические категории вытекают из «наших 
отношений».5 В ряде языков слова, выражаю щ ие категорию 
причины, ведут происхождение от обозначений определенных 
производственных действий. Санскритское h е t и происходит 
от h e  — «кидать», латинское c a u s a  — от c u d o  — «коло­
тить, бить, ковать», греческое a ir т i о д — от корня a i  — «раз­
махивать, вторгаться» (отсюда же и санскритское i - nõt i  — 
«приводит в движение, сообщает, отдает от себя, вынуждает») ,ß 
Русское «вина» «причина» происходит от «възвить»» — 
«добыча», «война»7, общего с санскритским v e t i  — «пресле­
дует, стремится» и латинским v e n o  г — «травить, гнаться, 
преследовать на охоте». В то же время термины c a u s a ,  
a  i' т i а, «вина», верхненемецкое S a c h e  ( U r s a c h e )  имели на 
определенном этапе и этически-правовой смысл. Аналогично 
этому в некоторых финно-угорских языках понятие причины 
выражалось словом, означающим такж е виновность человека 
( s ü ü  — в эстонском и ижорском язы ках). Возможно, что не­
которые фундаментальные категориальные формы получают 
четкое словесное выражение и осознаются только на уровне 
выражения социальных отношений и через соответствующие 
этому уровню понятия, образы, слова-символы. Возникает так ­
ж е много понятий и символов, обозначающих только социаль­
ные отношения и не имеющих основы в первом, базисном уров­
не форм мышления. Они первоначально включаются в мифоло­
гическое и религиозно-этическое сознание в качестве его сущ е­
ственных элементов. Примером этого может служить понятие 
«демон» в греческой мифологии и ранней философии.8 Некото 
рые понятия носят с самого начала юридически-политический 
характер.9
На уровне философской абстракции предметом специаль­
ного исследования постепенно становится также природа самих 
понятий. Только здесь мы имеем дело с категориями в строгом 
смысле слова. Упоминавшиеся выше фундаментальные струк­
туры развитого человеческого мышления — «общее» и «отдель­
ное», «качество» и «количество», «вещь» и «свойство», «при­
чина» и «следствие» и др. — в их понятийном выражении с т а ­
новятся категориями в этом значении. Выражаю щ ие их слова 
или предложения начинают принимать, по мере их определения
5 К. М а р к с  и Ф. Э н г е л ь с, Сочинения, т. 32, стр. 45.
e W. P r e l l  w i t z ,  E ty m o lo g isc h e s  W örterbuch der G riech ischen  Sprache, 
G öttin gen , 1892.
7 M . Ф а с м е р ,  Э тим ологический словарь русского языка, М., 1964, 
т. I, стр. 316.
8 М . D е t i е n n е, La n otion  de D aim õn  d an s le p y th a g o r ism e ancien  
P aris, 1963.
9 J.-P . V e r n a n t, Les o r ig in es  de la p en see grecau e, P aris, 1962, p 59 
p. 109.
5
и соотнесения с другими категориями и установления их места 
в системе соответствующих слов-понятий, характер философ­
ских терминов. Не все, конечно, вырабатываемые философией 
категории представляют собою прямое развитие и выражение 
общечеловеческих логических структур, стволы которых, под­
нимаясь теперь на высоту философских систем, распускаются 
пышными кронами. Среди категорий философии могут нахо­
диться и понятия, возникающие в результате преобразования 
понятий и образов мифологического сознания, как, например, 
понятия «эрос», «хаос», «даймон» в древнегреческой филосо­
фии. Данное преобразование проявляется, в частности, в пре­
вращении соответствующих мифологии и религии знаков-симво­
лов в специализированный языковой знак, термин.10 Среди 
основных философских понятий имеются такж е категории, вы­
рабатываемые полностью только на уровне самой философской 
абстракции или в сфере научно-теоретического познания. Они 
служат для выражения основной, специфически философской 
проблематики и не могут, в этой связи, не занимать централь­
ной позиции в системе категорий философии. К такого рода 
понятиям можно, очевидно, отнести категории «материя», 
«объект» и др. Обозначение их в нашей литературе как «мета- 
категорий» ” , хорошо подчеркивает, по нашему мнению, их о т ­
меченное особенное положение, отношение к различным у р о в ­
ням категорий и их своеобразный генезис.
Говоря о категориях на уровне собственно философии как  
формы общественного сознания можно провести еще одну гр а­
дацию, различая уровни самой этой формы сознания и, следо­
вательно, — уровни функционирования категорий. П реж де 
всего — философская система в ее логическом строе, напри­
мер, — философия марксизма-ленинизма в ее теоретическом 
изложении в трудах ее создателей, в современных марксистских 
учебниках, философских исследованиях и т. д. В качестве своего 
логического каркаса она включает внутренне согласованную 
систему категорий. Во-вторых, — другой модус существования 
философии — реализация данной системы в живом сознании 
и деятельности личностей, определенных социальных классов и 
групп в конкретных исторических условиях. Так, марксистско- 
ленинская философия — не только продукт теоретической д ея ­
тельности определенных специалистов, стройная система поня­
тий и знаний, но и, в настоящее время, составная часть созна­
ния, духовной культуры целых народов, классов и групп насе­
ления, «элемент их духовного и нравственного уклада».12 Фило­
софия как достояние широких, внутренне дифференцированных
10 М. D е t i е n n е, La n otion  de D alm on  d an s le p y th a g o r ism e  an cien , p. 14.
11 B. H . С а г а т о в с к и й ,  К вопросу о систем е категорий, «В оп росы  
ф илософ ии», 1968, №  9. стр. 173.
12 А.  Г р а м ш и ,  И збранны е произведения, М., 1959, т. 3, стр. 14.
6
масс, по-разному сочетается с их знаниями и ценностями, не­
сколько модифицируется в соответствии с интеллектуальным 
развитием, профессиональными и социальными особенностями, 
структурой общественной психологии, в том числе интересами, 
пронизывается эмоционально-волевыми моментами, по-разному 
воспринимается и переживается.
Вряд ли возможно при этом, чтобы категории философии 
усваивались равномерно, а их понимание и применение не но­
сили бы иногда своеобразного характера. Конечно, необходимо 
добиваться, и партия добивается этого, чтобы данный модус 
существования марксистской философии максимально прибли­
ж ался  к ее научно-теоретическому выражению, но учитывать 
своеобразие указанного модуса как  реальный факт надо. Пока 
что нам неизвестны какие-либо конкретные исследования спе­
цифики этой реализации философии. Надо думать, что когда- 
нибудь совместными усилиями психологов, философов, науко­
ведов будет исследован и вопрос «философского мышления». 
Философское мышление или, по выражению Энгельса, «теоре­
тическое мышление» представляет собою развитую способность 
к специфического вида интеллектуальной деятельности, в кото­
рой применяются характерные для философского исследования 
понятия, приемы, виды доказательств, материал и т. д. И звест­
но, что глубокое знание философии не всегда совпадает с этой 
способностью, хотя и является важнейшим средством ее р а з ­
вития. Функционирование категорий в философском мышлении, 
их особый строй составляют, надо думать, еще один аспект этих 
философских понятий.
При многостороннем, полном рассмотрении категорий иссле­
дуется такж е применение их в теоретическом научном познании, 
в практике научного мышления определенной отрасли знания 
и определенного исторического периода. На этом уровне сл и ­
ваются уровни развитого естественного категориального ап п а­
рата мышления, философской системы, сознательно усваивае­
мой в деятельности реального познания, бессознательно воспри­
нимаемые элементы категориальной структуры других фило­
софских систем, понятия самой специальной науки с их кате­
гориальной основой, скрытая в фактическом материале инфор­
мация об объективных прототипах категорий в исследуемых 
материальных процессах. Слияние это не переходит в абсолют­
ное тождество, в результате чего возможно возникновение про­
тиворечий между указанными различными уровнями и аспек­
тами. Случай таких противоречий был, как известно, исследован 
В. И. Лениным в его книге «М атериализм и эмпириокритицизм».
Смешение разных уровней при изучении их истории, недиф­
ференцированный подход к их развитию, влечет за собою серьез­
ные ошибки. В частности, при рассмотрении эволюции катего­
рий причинности и цели подобное смешение служит источником
7
приписывания детскому сознанию и мышлению человека до­
классового общества своего рода мистической телеологии, как  
исключающей какую бы то ни было возможность причинного 
подхода к реальному миру.
Так в одной из ранних работ Ж- П иаже о развитии понятия 
причинности у ребенка среди устанавливаемых семнадцати сту­
пеней этого развития указываются такж е ступени типа «чистой 
телеологии», магии, артифициализма, анимизма. Утверждается 
идея «спонтанного антропоцентрического финализма» детского 
сознания.13 Проводится аналогия с историческими стадиями 
философии и науки: телеологией Аристотеля, физикой перипа­
тетиков и др. Основание: анализ ответов испытуемых детей на 
вопросы, заведомо выходящие за границы их опыта, знаний, 
кругозора. Близкое этому понимание вопроса развивается в 
исследовании М. Лорендо и А. Пинара. В основе приписывае­
мого авторами ребенку анимистического финализма лежит яко­
бы его прирожденный эгоцентризм. Дети переходят к причин­
ному мышлению по мере замены эгоцентризма свойственным 
взрослым объективизмом.14 На основе аналогичных испытаний 
и факта смешения детьми слов «почему» и «для чего» непри­
чинный «стиль мышления» детей доказывает В. Яйде.15 Ответы 
детей, на которых строятся подобные теории, соответствуют 
уровню усвоенных ребенком элементов сказочной мифологии и 
религиозного мировоззрения, а такж е  — уровню знаний и, от­
части, свидетельствуют о степени развития его языковых 
средств.
Смешение различных уровней категорий и, в частности, анти­
историческое отождествление причинного мышления вообще с 
его научным уровнем является источником представления м ы ш ­
ления народов примитивной культуры как всецело иррацио­
нального, анимистически телеологического. Так, X. Кельзен, со­
бравший в своей работе соответствующие свидетельства этно­
графов, утверждает, что в отношении дикаря «не может быть 
и речи о понятии причинности или о тенденции к причинному 
мышлению».16 Однако внимательное ознакомление с приводи­
мыми X. Кельзеном фактами показывает, что им исключается 
не причинность как  структура аппарата мышления дикаря, а 
наличие осознанного понятия причинности как всеобщего зак о ­
на и как объективного закона природы, свободного от этиче­
ских включений.17 Не подтверждают точки зрения указанного
13 J. P i a g e t ,  La ca u sa lite  physique chez F enfant, P aris, 1927, p. 42.
14 M. L a u r e d e a u  et  A.  P i n a r d ,  La p en see cau sa le , P aris, 1962, p. 204.
15 G. C l a u s s ,  H.  H i e b s c h ,  K in d erp sych o log ie , B erlin , 1961, S. 268
16 H. K e l s e n ,  S o c ie ty  and N atu re, C h icago , 1943, p. 268.
17 Н а отсутстви е представления о безличны х си лах природы  как на о с о ­
бенность м ировоззрения первобы тного человека указы вается, в частности, 
в кн.: A. J. H a l l o w e l l ,  O jibw a o n to lo g y , behavior, and w orld  v iew , « P rim itiv e  
v ie w s  of the W orld», C olum bia U n iv ., 1964, p. 59.
8
автора и работы Леви-Брюля, на которого он ссылается. Ш и­
роко известно, правда, развивавш аяся последним концепция 
«дологического», мистической ориентации сознания дикаря, 
ищущего причины не в предшествующих явлениях, а в мире 
невидимых сил и мифических существ.18 Но Леви-Брюль делал 
разницу между применением причинной формы в ходе практи 
ческих действий и размышлениями первобытного человека над 
событиями, лежащ ими вне цепи знакомых ему явлений. В своих 
технических операциях дикарь мыслит, согласно Леви-Брюлю, 
вполне детерминистически.19 Нарушаю щ ие причинную связь, 
эмоционально окрашенные комплексы в первобытном сознании 
относятся к сфере отношений между самими людьми, вы ра­
ж аю т надындивидуальные силы рода, определяющие действия 
человека.20 Другими словами, французский ученый фактически 
различает в данном случае указанные нами выше уровни кате­
гории. В литературе можно встретиться такж е с утверждениями 
о мистической ориентации сознания первобытного человека на 
уровне коллективных представлений, где полностью отсутствует 
то, что мы называем «естественными причинами». В крайнем 
случае оно рассматривается как инструмент оккультных сил.?! 
И здесь же в этой литературе говорится о том, что этот человек 
умеет прекрасно использовать причинные связи в своей повсе­
дневной жизни, в конструировании своих орудий.22 Имеются 
такж е свидетельства о том, что, одновременно с господством 
мифологического мышления, у австралийцев «представления о 
причинных связях, д аж е тогда, когда они получены путем а н а ­
логии, относятся к наиболее твердым их убеждениям»,23 у индей 
цев народа навахо «причинное порождение» является «ключевой 
нотой» мышления 24 и т. д.
Более четкое разграничение уровня категориальных струк­
тур в мышлении ребенка ставит под сомнение и концепцию при­
рожденно мистического, непричинного его характера. П риводят­
ся данные, согласно которым случаи, когда дети трех-четырех- 
летнего возраста смешивают в сфере знакомого им практиче­
ского действия причину явления и цель действия, являются, 
во-первых, крайне редкими (порядка 1%) и, во-вторых, и в 
таких случаях указанное смешение не представляет собою един­
ственного способа объяснения соответствующих фактов ребен­
18 А. Л е в и - Б р ю л ь ,  С верхъестествен ное в первобы тном мыш ления, 
М ., 1937, стр. 289.
19 Там ж е, стр. 153.
20 Там ж е, стр. 307— 308.
21 A. d. Р о s t i о in а, I popoli african i е la c a su a litä  m istica , « F ilo so fia  
e  v ita» , a. IX, 1968, N 2, p. 79.
22 Там ж е, стр. 84.
23 F. G г а е b п е г, D a s  W eltb ild  der P rim itiven , M ünchen, 1924, S . 24
24 C. К  1 u с k h о h n, N a v a h o  c a teg o r ie s , “P r im itiv e  v ie w s  of the W orld ” , 
p. 108.
9
ком.25 В условиях, отвечающих их повседневному опыту, дети 
«поражали . . .  натуралистическим характером всех своих 
объяснений», в которых применялся «простейший вид физиче­
ских понятий».26 Причинность как форма мышления имеет не 
всегда словесный характер, первоначально возникая у ребенка 
на ступени мышления, непосредственно оперирующего дей­
ствием.27
При исследовании категорий особенно необходимо обращ ать  
внимание на эволюцию их выражения в языке. Рассматривая, 
например, развитие категории цели в классической немецкой 
философии, нужно иметь в виду изменение значения слова 
Zweck  и производного от него Zw eckm ässigkeit. В немецком 
языке конца XVIII в. значение Z w eckm ässigkeit отвечало согла­
сованности частей некоторого сложного целого вне зависимости 
от основы и источника этой согласованности, приближаясь к 
значению термина «гармония» в лейбницевской философии. 
Кант в своем рассмотрении понятия «целесообразность» в из­
вестной степени исходил именно из указанного значения. В не­
мецком же языке первой половины нашего столетия со словом 
Z w eckm ässigkeit связывалось уже представление только о со­
знательно-целесообразном, преднамеренном.28 Вероятно нем а­
лую роль в таком сужении значения этого слова сыграло мас­
совое распространение образования, элементов научных знаний 
прошлого века с типичными для них категориями, а так ж е  
механико-материалистического, грубо антителеологического, 
мировоззрения. Свойственная им идея принадлежности цели 
исключительно сознанию человека могла прочно закрепиться в 
применении, понимании категорий и в языке такж е и благодаря 
тому, что в целостной структуре сознания этого периода оно 
соответствовало воспитанному религией убеждению в уникаль­
ности человеческого духа. Не исключено, что происходящие в 
настоящее время изменения в категории «цель», ее понимании 
в философии, естествознании, технике, социологии, расходя­
щиеся пока до некоторой степени с привычным значением соот­
ветствующих слов естественного языка, приведут в дальнейшем 
к адекватной модификации этого значения. Тем самым про­
блема «объективной цели» утратит свою остроту, объяснимую 
сейчас в известной мере протестом чувства языка.
25 А. А. В е н г е р ,  Р азвитие понимания причинности у детей  дош к оль­
ного возраста, автореф ерат, М., 1958, стр. 9.
26 I. Н и а п g , C h ild ren ’s  E x p la n a tio n s of S tr a n g e  P henom en a , “P sy c h o ­
lo g isch e  F orsch u n g" , В. 13, H . 2 — 3, 1930, S. 177.
27 A. A. Л ю б л и н с к а я ,  П ричинное мы ш ление ребенка в действии, 
«И звестия А кадем ии педагогических наук Р С Ф С Р», отд. психологии, 17,
1948.
28 Е. C a s s i r e r ,  K ants Leben und Lehre, B erlin , 1921, S. 306— 307. 
.На п родолж аю щ иеся  изменения значений слов Z w eck и Z iel указы вает  
W. В г u g  g  е г, P h ilo so p h isch es W örterbuch, F reiburg , 1961.
10
Языковой аспект категорий должен, очевидно, приниматься 
во внимание и при оценке философских систем прошлого, по­
скольку эволюции языка были изменениями и в самом пред­
мете, исследовавшемся в этих системах. Однако указанные из­
менения далеко не охватывают всего предмета. Забвение 
последнего обстоятельства, отождествление языка с мышле­
нием, значений слов с категориями в целом ведут к релятивиза­
ции истории философии. Наблюдающийся в последнее время в 
марксистской философии законный интерес к вопросам языка, 
семантики, перерастая в некоторых случаях в одностороннее 
увлечение, приводит иногда к релятивистским утверждениям. 
«Если таблица категорий у Аристотеля (подумаем, например, 
о его классификации причин), — пишет, как нам кажется, под 
влиянием такого увлечения М. Симон, — не такая, как .у  Канта, 
то это не означает вопреки мнению последнего, что Аристотель 
был неискусен или ошибался. Как раз наоборот, за  период 
между Аристотелем и Кантом разум, его структура, основные 
категории, исследование которых составило предмет кантовских 
размышлений, глубоко изменились.»29 Но в таком случае не 
было поступательного движения мысли, изучающей категории. 
Отражение, в конечном счете, в категориях объективных связей 
реального мира ставится под вопрос. Источником же подобной 
ошибки является, как можно было убедиться, игнорирование 
сложной структуры категорий, сведение ее к одному только 
языковому аспекту.
Жизнеспособная, леж ащ ая  на магистрали поступательного 
движения человеческой мысли, философия может вырабатывать 
и использовать лишь категории, логически согласующиеся со 
всем исторически сложившимся комплексом категориальных 
структур на их различных уровнях. Произвольное конструиро­
вание искусственных категорий, не имеющих такой основы, 
может быть весьма остроумным и даж е  как-то отраж ать  мо­
менты реальных духовных и социальных процессов, но оно обре­
чено, подобно «экзистенциалам» Хайдеггера, на роль тупика в 
движении мысли. Развитие категории состоит как в охвате сту­
пеней, отвечающих в реальном мышлении различным уровням 
единого комплекса, так и в расширении, обогащении, совершен­
ствовании всех этих уровней и сторон. В настоящее время, 
когда происходящая научно-техническая революция, сдвиги во 
всем строе научно-теоретического мышления требуют уточнить, 
переосмыслить ряд традиционных основных понятий диалектики, 
а также ввести новые, становится особенно актуальным учет 
различных форм выражения, аспектов и уровней категорий. 
Поступила в редакцию  
26 октября 1969.
29 М. S i m o n ,  P rop res, ra ison  et h istoire. «La n o u v elle  critique», 176,
1966. p. 71.
11
О ПЕРЕХОДЕ к КОЛИЧЕСТВЕННОМУ ИССЛЕДОВАНИЮ
В ХИМИИ
Р. А. В ихалемм
В историко-химических работах категории нередко употреб­
ляются некритически, игнорируя философские исследования. 
Это приводит к тому, что многие логические переходы в дви­
жении познания в области химии остаются незамеченными.. 
В данной статье рассматривается логический аспект развития 
некоторых концепций в истории химии с точки зрения перехода 
от качественного исследования к количественному.
Как известно, первой целостной концепцией в химии была так 
называемая теория флогистона. Если теория флогистона объяс­
няла химические превращения, прежде всего наблюдаемые про­
тивоположные процессы окисления и восстановления, с каче­
ственной стороны, то на следующем этапе все внимание химиков 
сосредоточилось на измерении веса и объема химических 
веществ. Это позволило перевернуть («с головы на ноги») 
найденные химиками-флогистиками отношения. Однако этот 
количественный подход был д л я  х и м и и  дальнейшим к а ч е ­
с т в е н н ы м  определением веществ. Важно отметить, что по­
знание газов как качественно различных видов вещества и р а з ­
деление их смесей было бы невозможно без помощи весовых и 
объемных измерений, ибо многие газы не имеют непосредственно 
чувственно воспринимаемых качественных различий и счита­
лись просто «воздухом». Такж е лишь при помощи количествен­
ного критерия Л авуазье  мог определить реальные химические 
элементы, что явилось существенной предпосылкой для обосно­
вания химической атомистики.
В начале XIX в. в химИи возник вопрос о п р о ц е с с е  пре­
вращения веществ. Бертолле обнаружил, что не всё исходное 
вещество превращается в другое вещество, что реакция идет не 
до конца. Таким образом Бертолле столкнулся с количественной 
характеристикой вещества. Выяснилось, что реакционная спо­
собность в е щ е с т в а  зависит, во-первых, от реакционной спо­
собности вещества как качества, а, во-вторых, от количества 
этого вещества.
12
Другими словами, Бертолле показал, что химическую реак­
цию следует характеризовать как с качественной ( к а к и е  в е ­
щ е с т в а  реагируют) так и с количественной стороны, что, 
кроме вопроса о том, реагируют ли данные вещества или нет и 
как они реагируют, в сравнении с другими веществами, сущ е­
ствует и имеет важное значение вопрос и о том — с к о л ь к о  
вещества реагирует. Но можно ли сказать, что Бертолле зани­
мался к о л и ч е с т в е н н ы м  х и м и ч е с к и м  исследованием'^
Дело в том, что у Бертолле не было е д и н и ц ы  измерения 
количества химического вещества. Он пользовался абстракт­
ными для химии всеобщими механическими единицами веса. 
Бертолле фактически совершил логическую ошибку, ибо он, с 
одной стороны, говорил о р а з н ы х  химических веществах, а, 
с другой стороны, рассматривал эти вещества, как просто мас­
сы, хотя и говорил о к о л и ч е с т в е  д е й с т в у ю щ и х  в е ­
щ е с т в .  Ведь количественное выражение действующих веществ 
предполагает одинаковость их качества (в каком-то отноше­
нии). В чем же одинаковость качества реагирующих веществ, 
благодаря которой можно говорить о количестве этих ве­
ществ, — этого Бертолле не показал. Бертолле исходил из 
предположения, что атомы всех веществ имеют один и тот же 
вес: ведь только в таком случае можно сказать, что вес веще­
ства вы раж ает количество данного вещества; вернее: тогда 
можно сравнивать количества вещества (множества единиц 
индивидуальных веществ), сравнивая их весы.
Бертолле исходил эмпирически из химии и применял некри­
тически физико-механические знания. Он н е  п е р е ш е л  к ко­
личеству, ибо не выяснил химических единиц, не дошел до мак­
симального качественного различения химических веществ от 
других определений вещества, а такж е друг от друга. Логически 
выходит, что, согласно взглядам Бертолле, следовало бы любые 
макровещества считать индивидуальными химическими веще­
ствами, ибо химическое соединение имеет, по Бертолле, непо­
стоянный состав, а вещество состоит непосредственно из хими­
чески соединенных абстрактных атомов, т. е. является химиче­
ским соединением. Но, в то же время было эмпирическим ф ак ­
том то обстоятельство, что определенное вещество, взятое в р а з ­
личном макроскопическом количестве, остается тем же химиче­
ским веществом. Следовательно, надо было допустить, что 
атомы являются как бы бескачественными; по крайней мере: 
химическое качество вещества не должно зависеть от количества 
соединенных атомов. Другими словами, с логической точки з р е ­
ния, осталось абсолютно непонятным: откуда берется химиче­
ское качество (оно являлось для Бертолле просто «данным»), 
и как совершаются химические превращения вещества (изме­
нения его качества).
Здесь следует иметь в виду следующее. В познании природы
13
(в механике и физике) было выделено понятие вещества, кото­
рое определялось как масса, как — то, что имеет вес (правда, 
говорили и о «невесомых веществах», но мы имеем в виду лишь 
«весомые вещества»), и из чего образованы все тела. Такое 
понимание вещества получилось в результате его предельного 
выделения из других форм бытия. Это — абсолютная опреде­
ленность вещества — вещество как  таковое, вещество вообще — 
одно (в определении нет различных веществ, есть лишь о д н о  
вещество вообщ е).1
На таком определении вещества основывается его количе­
ственное выражение в единицах, безразличных к качеству тел. 
В рамках же химии, которая возникла, так сказать, не на 
«фоне» природы вообще, а лишь благодаря изучению превра­
щений веществ, задача состояла в различении конкретных ве­
ществ, т. е. определение бытия вещества заключалось не в р а з ­
личении вещества среди других форм бытия, а в различении бы­
тия одного или другого химического вещества, в определении 
индивидуального химического вещества. Предельная качествен­
ная определенность бытия химического вещества (одно), через 
которую происходит переход к количеству, есть определение 
индивидуального химического вещества как такового. (При ко­
личественном рассмотрении все химические вещества отождест­
вляются на том основании, что они все суть некоторые множе­
ства индивидуального химического вещества как такового.) 
С точки зрения физико-механических наук, это значит, что надо 
было анализировать определение количества вещества, найти 
качественное количество — меру вещества — для случая такого 
тела, такого бытия вещества как индивидуальное химическое 
вещество. Таким образом, мы приходим к выводу, что опреде­
лить индивидуальное химическое вещество становится возмож ­
ным тогда, когда, исходя из физико-механических наук, удается- 
конкретизировать вещество как таковое. Так и поступил Д а л ь ­
тон, показывая, что вещество (как таковое) существует в виде 
атомов, имеющих определенный вес, образование или разлож е­
ние которых ведет к образованию или разложению определен­
ного химического вещества (как такового). Дальтон обосновал 
теоретически (на основе атомистики) стехиометрические законы 
в химии (1803). Дальнейшее установление химических единиц 
вещества было совершено на основе молекулярного учения 
(Авогадро, 1811; Ампер, 1814; Канницаро, 1858).
Итак, химические единицы вещества были установлены ф и ­
зическими методами, путем восхождения от абстрактного (и
1 Это соответствует гегелевском у полож ению  о том, что логический  
п ер еход  к количеству п р оисходит через предельное качественное о п р ед е л е­
ние бытия, через индивидуальное, которое есть у ж е  количественное о п р е д е ­
ление —- одно, становится единицей для м нож ества. См. Г е  г е л ь, Соч., 
т. V, стр. 1G1 — 170.
14
наиболее общего и простого) к конкретному (и сложному). Эти 
единицы представляли собой: 1) атомы — тело с о п р е д е л е н -  
н ы м весом ( о п р е д е л е н н ы е  количества вещества как та ­
кового); 2) молекулы — о п р е д е л е н н ы е  множества этих 
тел — новые тела с определенным весом. Теперь стало возмож ­
ным четкое разграничение механического (перемещение веще­
ства в результате перемещения себе тождественных единиц, 
себе тождественного вещества), физического (механика молекул 
или изменение вещества в результате перемещения себе тож де­
ственных молекул) и химического (физика атомов, или изме­
нение вещества в результате изменения молекул вследствие 
перемещения атомов) изменения вещества. Это явилось пред­
посылкой для количественного изучения и постепенного раскры ­
тия сущности химического сродства между веществами. Первым 
количественным исследованием химического равновесия была 
работа Гульдберга и Вааге (1864), в которой было введено в 
хпмию вместо абсолютной массы вещества понятие концентра­
ции веществ.
Некоторые авторы считают, что стехиометрическими зако­
нами было количественно выражено х и м и ч е с к о е  с р о д ­
с т в о 2. Это — недоразумение. Установление определенных ве­
совых пропорций, в которых соединяются элементы, и эквива­
лентных весов, открытие стехиометрических законов не являет­
ся еще количественным выражением х и м и ч е с к о г о  с р о д ­
с т в а ,  а лишь конкретизацией его качественного определения: 
дискретного проявлния и насыщения сродства у элементов. Ведь 
о количественном выражении химического сродства можно гово­
рить лишь после того, когда найдены е д и н и ц ы  с р о д с т в а .  
Д ля этого надо было, прежде всего, найти предельное каче­
ственное определение бытия химического сродства. Пока были 
найдены лишь химические единицы в е щ е с т в а .  Благодаря 
атомистике Д альтона стало возможным трактовать химическое 
взаимодействие веществ как соединение и разъединение атомов.
Лишь в 50 гг. XIX в. с возникновением учения о валентности 
(атомности) стало оправданным говорить о каких-то единицах 
химического сродства (Франклаыд, Кекуле, Купер, затем, в на­
чале 60 гг., Бутлеров и др.).
2 Так, например, Быков отмечает: «Х имическое сродство наш ло в ст е ­
хиом етрических зак он ах  свое количественное вы раж ение. В соответствии с 
высоким уровнем  развития механики сущ ности химического ср одства  д а в а ­
лось м еханическое истолкование», см.: И. Е. Б ы к о в ,  О б историческом  
развитии и определении  понятия «хим ическое соединение, в сб.: Ф и лософ ­
ские вопросы  физики и химии, С вердловск, 1959, стр. 85. М енш уткин пиш ет 
следую щ ее: « . . .  В есовы е отнош ения, или соединительны е веса и эквивален­
ты, были опытным путем найдены  для всех элем ентов  и по м ере откры тия 
новы х определялись и для  них. Х имическое ср одство  элем ентов  др уг  к другу, 
таким обр азом , бы ло Количественно изучено и вы раж ено числам и», Б. Н . 
М е н ш у т к и н ,  Химия и пути ее  развития, М .— Л ., 1937, стр. (5 0 — 151.
15
Бутлеров оставляет в стороне понятие о физических атомах, 
а вместе с тем и механическо-геометрическое представление о 
корпускулах. Он не пытается таким корпускулам приписывать 
химические свойства, а (исходя из бытия химической силы срод­
ства) определяет понятие о х и м и ч е с к о м  атоме и х и м и ­
ч е с к о м  строении. «Понятие о химических атомах более 
абстрактно, чем понятие о физических атомах. Говоря о хими­
ческих атомах, приходилось абстрагировать такж е от величины, 
формы, размещения атомов в пространстве, а следовательно, 
казалось, отпадал вопрос и о пространственном («механиче­
ском») строении молекул. М еж ду тем, в химии существовала 
устойчивая традиция связывать химические свойства молекул 
с их пространственным строением. Бутлеров порывает с этой 
традицией.» 3 Ю. А. Ж данов показывает, что Бутлеров сформу­
лировал исходную абстракцию органической химии. Это у д а ­
лось ему благодаря тому обстоятельству, что он увидел в 
явлении изомерии незамеченное его предшественниками недо­
стающее звено этой абстракции.4 Бутлеров сам отмечал в 
1885 г.: «Не изучались, не были известны изомеры — можно 
было обходиться без «строения», но время это давно мино­
вало . . . » 5
Бутлеров развил также дальше данные Кекулем и Купером 
определения химического сродства (как такового) между атом а­
ми, единицы сродства и количества сродства (как множества 
этих единиц, т. е. определение экстенсивной величины), а такж е 
напряжения или энергии сродства (определение интенсивной ве ­
личины) ,6
Проиллюстрируем значение открытия того факта, что должны 
существовать какие-то единицы сродства, анализом довода, при­
веденного Берцелиусом в свое время против гипотезы Авогадро. 
Берцелиус писал: «Те ученые, которые предпочитают представ­
лять атомы в виде групп, находят легкое объяснение, допуская, 
что в соединениях атомы молекул простого тела обмениваются 
на атомы молекул других простых тел, так что в полученном 
газообразном соединении число молекул остается тем же для 
данного объема. Д ю ма придавал такое большое значение по­
добному делению, что он д аж е  предложил допустить, что сами 
атомы делятся, вступая в соединение. М еж ду тем, эту гипотезу, 
противоречащую теории, на которую она опирается, можно пол­
3 Г. В. Б ы к о в ,  И стория классической теории химического строения, 
М ., 1960, стр. 85.
4 Ю. А. Ж д а н о в ,  О бращ ение м етода в органической химии, Р остов ,
1963, стр. 15— 18; е г о  ж е ,  Очерки м етодологии органической химии, М ., 
1960, стр. 15— 16.
5 А. М. Б у т л е р о в ,  Х имическое строение и «теория зам ещ ения». Соч., 
т. 1, стр. 434.
6 См. А. М . Б у  т л е р о в, О химическом строении вещ еств, Соч., т. I, 
стр. 71— 72.
16
ностью устранить признанием групп атомов. Но это последнее 
предположение, хотя оно дает простейшее объяснение в том 
случае, когда соединение образуется из одинакового числа ато­
мов каждого элемента, приводит к весьма неправильным отно­
шениям, когда между числами атомов имеются другие отноше­
ния, например, когда группа атомов долж на потерять путем 
обмена больше атомов, чем она получает путем замещения, 
т. е. когда один атом одного элемента соединяется с 2 или 
3 атомами другого или когда два атома одного элемента всту­
пают в соединение с 3 или 5 атомами другого. Таким образом, 
теория о простых атомах, по-видимому, предпочтительней тео 
рии о «группах атомов».7 Как видно, Берцелиус, рассматривая 
молекулу с механическо-геометрической точки зрения и не имея 
представления о валентности атомов, не мог себе представить, 
как  могут заменить друг друга неодинаковые количества атомов. 
Берцелиус, следовательно, фактически принимал, в данном случае 
атом (единицу химического вещества) за единицу химического 
сродства (аналогично тому, как Бертолле принимал единицу мас­
сы вещества за единицу химического вещ ества). Поэтому, когда 
эти единицы совпадают (это имеет место в отмеченном Берце­
лиусом случае, «когда соединение образуется из одинакового 
числа каждого элемента»), т. е. когда соединяются только одно­
валентные (одноатомные) элементы (скажем, происходит реак­
ция: Нг +  С12-^ 2 Н С 1 ) , тогда Берцелиус соглашается, что гипо­
теза Авогадро «дает простейшее объяснение» (аналогия с Б ер ­
толле: если бы все атомы имели один и тот же вес, а молекул 
вообще не существовало, то Бертолле бы действительно измерял 
относительные количества химических веществ).
Итак, приведенный выше анализ показывает, что при р ас­
смотрении развития количественного подхода к химическим 
явлениям, следует еще специально выяснить, имеем ли мы дело 
с х и м и ч е с к и м  количественным исследованием, установлены 
ли х и м и ч е с к и е  е д и н и ц ы  измерения того или иного хи­
мического явления.
7 Ц ит. по: М. Г. Ф а е р ш т е й н, И стория учения о м олекуле в химии, 
М ., 1961, стр. 106.
О ПРОБЛЕМЕ НЕПРЕРЫВНОСТИ И ДИСКРЕТНОСТИ 
В ИСТОРИИ ЭВОЛЮЦИОНИЗМА
М. X. Вальт
Общеизвестно, что одно из проявлений диалектики позна­
ния — развитие науки в форме конкурирующих теорий. Н а оп­
ределенных этапах развития науки объективная противоречи­
вость объекта отраж ается в виде взаимоисключающих концеп­
ций и теорий, которые (сами этого до поры до времени не по­
дозревая) по-разному выделяют предмет изучения единого 
объекта. Так, например, проблему прерывности и непрерывно­
сти рассматривали в физике, в геологии (в форме униформизма 
и катастрофизма), а такж е в эмбриологии, где одним различием 
между преформизмом и эпигенезом XVI—XVIII вв. оказалось 
признание или отрицание структурной прерывности между по­
следующими поколениями.
Абстрактная односторонность таких концепций преодоле­
вается путем синтеза компонентных теорий, что приближает 
науку к пониманию сущности объекта во всей его диалектиче­
ской противоречивости и богатстве внутренних связей. Но хо­
рошо известно, что такой синтез уже не является только «внут­
ренней» задачей той эмпирической науки, на материале которой 
этот синтез совершается; для этого требуется определенный 
методологический анализ наличной в науке ситуации и ее ста­
новления, равно как и сознательное применение комплекса 
средств, разработанных философией и методологией науки.
В настоящей статье обсуждается с этой точки зрения ситуа­
ция, которая имеет место в становлении эволюционизма в XIX в. 
В исследованиях, посвященных этой проблеме, обычно акценти­
руется борьба эволюционизма и антиэволюционизма и не ан а ­
лизируются сколько-нибудь подробно противоречия, которые 
имели место в самом лагере эволюционистов. М еж ду тем суще­
ствовали достаточно объективные основания для возникновения 
таких разногласий: они были обусловлены как сложностью и 
многогранностью самого процесса эволюции, так и тогдашним 
состоянием ряда биологических дисциплин, которые предоста­
18
вили материал для эволюционных обобщений. Особо следует 
подчеркнуть, что эти дисциплины (палеонтология, систематика, 
морфология, эмбриология) еще не сумели в XIX в. выйти из 
стадии взаимоисключающих исходных абстракций. В таксоно­
мии, морфологии и палеонтологии не была разрешена антино­
мия непрерывности и дискретности, в эмбриологии же не было 
ясности в отношениях преформизма и эпигенеза.
Все это, по нашему мнению, вело к тому, что и эволюцио­
низм XIX в. развился не в виде единого, вполне сформирован­
ного учения, но в форме конкурирующих теорий, в основу ко­
торых легли противоречивые трактовки биологического м ате­
риала в вышеупомянутых дисциплинах. В связи с этим хотелось 
бы проанализировать трактовку прерывности и непрерывности — 
т. е. качественных и количественных изменений — в конкури­
рующих теориях.
* *
*
В общефилософском плане «различают две формы развития: 
эволюционную и революционную. Первая форма развития — 
это медленные, постепенные, нередко скрытые от глаз измене­
ния в структуре объекта, их называют количественными изме­
нениями. Вторая форма развития — это внезапные, резкие, 
скачкообразные, так называемые качественные изменения в 
структуре объекта, связанные с коренными преобразованиями 
во всем его строении. М ежду этими двумя формами развития 
существует сложная диалектическая связь. Эволюция подго­
тавливает революцию, ведет к ней и завершается ею. В свою 
очередь новое качество, приобретаемое объектом, снова ведет к 
этапу медленных количественных накоплений. Таким образом, 
каждый процесс представляет собой диалектическое единство 
прерывного и непрерывного, переход количественных изменений 
в качественные и наоборот».1
Кажется, что сущность обеих форм развития при явлениях 
морфологической эволюции в довольно общем плане набросана 
в теории А. Н. Северцова о морфофизиологическом прогрессе, 
где различают эволюционные изменения в пределах одного 
уровня организации (а значит, количественные в широком ф и ­
лософском смысле) и изменения, повышающие или понижающие 
существующий уровень организации (и, следовательно, каче­
ственные, скачкообразные).2 Но такая тонкая трактовка каче­
1 Б. Г р у ш и  и, Р азвитие, «Ф илософ ская энциклопедия», т. 3, М.,
1964, стр. 454.
2 А. Н. С е в е р ц о в, М орф ологические законом ерности  эволю ции, С обр. 
соч ., т. V, М .— Л ., 1949.
19
ственных и количественных сторон морфологической эволюции —• 
всецело дитя XX в. У трансмутационистов прошлого века во­
просы такого рода были поставлены куда проще и сводились 
главным образом к признанию или прерывных, или непрерыв­
ных эволюционных изменений. Не следует забывать, что пробле­
ма прерывности и непрерывности — центральное звено в теоре­
тических обобщениях биологии XVII—XIX вв., что не могло не 
воздействовать и на формирование эволюционной проблема­
тики.
В таксономии, которая занимается описанием структурности 
живой природы (различие таксономических групп и установле­
ние их взаимоотношений), в XVII—XVIII вв. господствовала 
идея непрерывности в форме учения о «лестнице существ». 
В философско-теоретическом обосновании лестницы существ 
имели решающее значение труды Лейбница. Р азрабаты вая  
таксономическую схему в виде непрерывной последовательности,. 
Лейбниц использовал в качестве модели свою математическую 
концепцию, в первую очередь идею непрерывности, которая 
легла в основу созданного им исчисления бесконечно малых. 
Идея непрерывности вошла в основную ткань обще-теоретических 
концепций биологии X V III—XIX вв. Конкретное проявление 
лейбпицевских идей в области морфологии — учение об един­
стве морфологического типа. На почве вышеупомянутых идей 
была разработана и соответствующая им эмбриологическая 
концепция в форме теории параллелизма.3 Более подробный 
анализ данных биологии привел в начале XIX в. к созданию 
новой, на сей раз дискретной структурной схемы животного 
царства. Реформатор систематики животных Кювье разработал 
основы так называемой теории типов. В 1828 г. Бэр распростра­
няет этот подход на эмбриологию. Так сложились в биологии 
XIX в. две противоположные системы взглядов: 1) система, свя­
занная с идеей непрерывности; к ней примыкали учение о лест­
нице существ, о единстве морфологического типа и теория па­
раллелизма, с этой системой был связан и эволюционизм того 
времени; 2) система, подчеркивающая дискретность; она вы р а­
ж алась  в теории типов Кювье и в законе Бэра. (Интересно от­
метить, что Бэр уже в 1828 г. обратил внимание на эти обстоя­
тельства.4)
П ервая половина XIX в. характеризуется противополож­
ностью этих конкурирующих направлений преимущественно в 
морфологических и эмбриологических теориях.5 Но с выходом 
«Происхождения видов» Д арвина в 1859 г. основной акцент
3 П одр обн ее об  этом  см. в работе: М. R е in m е 1, К. Е. v. B aeri v a a d e ­
te st  loom ariig i sü ste em i ja  aren gu  kohta, d ip lom itöö , Tartu, 1969.
4 К. М . Б э р ,  И стория развития ж ивотны х, т. I, Л ., 1950.
5 См. И. Е. А м л и н с к и й, Ж оф ф р уа С ент-И лер и его борьба против
Кювье, М ., 1955.
20
вопроса был перенесен в новую сферу.. Известно, что на ста­
новление эволюционных взглядов Д арвина заметно повлияли в 
первую очередь сторонники идеи непрерывности. На этой почве 
выросли и эволюционные выводы Д арвина: общность морфо- 
типа объясняется общностью происхождения, монофилетизмом; 
эволюционные изменения, в том числе и наблюдаемые на мате­
риале палеонтологии, непрерывны, постепенны, без каких-нибудь 
скачков.6 Отпор сторонников идеи дискретности последовал тут 
же: уже в 1860 г. Агассиц, один из наиболее известных учени­
ков Кювье, указал на то, что теория Д арвина несовместима с 
теорией типов и законом Бэра .7 (Уместно подчеркнуть, что 
противопоставление эволюционизма и дискретной структурной 
схемы животного царства имелось уже в работах Линнея, 
Кювье, Бэра.) 8 Таким образом, проблема непрерывности-дис­
кретности была перенесена из таксономо-морфологического пла­
на в эволюционный план. Тем самым она превратилась из про­
блемы статического описания структурности в проблему т р ак ­
товки процесса развития. Нетрудно понять, что отсюда выросла 
новая противоположность конкурирующих теорий, которые — 
в форме конкретной ступени диалектически противоречивого 
процесса познания — абсолютизировали тот или иной аспект 
развития, совершающегося через количественные и качественные 
изменения. Как известно, значительные трудности обнаруж ива­
лись уже в толковании качественных сторон эмбрионального 
развития.9 На этой почве и развертывалась в основном дискус­
сия теорий эпигенеза и преформизма: эпигенетики о п и с ы в а • 
л и развитие в виде качественных скачков от бесструктурного 
к структурному, но н е  с м о г л и  о б ъ я с н и т ь  механизм этого 
процесса; преформисты же о б ъ я с н я л и  развитие как чисто 
количественное изменение и тем самым рассматривали эпигене­
тическое описание хода развития в качестве артефакта, пустой 
видимости.
Аналогичные трудности дали себя знать и в развитии эво­
люционной мысли: возникло резкое противоречие между дис­
кретным о п и с а н и е м  с т р у к т у р ы  (систематика Линнея, 
теория типов Кювье, закон Бэра) и исходящим из идеи непре­
рывности о б ъ я с н е н и е м  е г о  п р о и с х о ж д е н и я  (Бюф- 
фон, Л ам арк , Д арвин).
6 См. подробнее: И. И . К а н а е в, Очерки из истории сравнительной  
анатом ии д о  Д ар вин а, М . — Л ., 1963; А. И. Р а в н к о в и ч, Р азви тие осн о в ­
ных теоретических направлений в геологии X IX  века, М ., 1969.
7 L. A g a s s i z ,  On the O rig in  of S p ec ies , “The A m erican  Jou rn al ot 
S cien ce  and A rts”, 2-nd ser ies , vo l XXX, 1860.
8 К. З а в а д с к и й ,  В и д  и в идообр азов ани е, Jl., 1968; К. М . Б э р ,  
Указ. соч. и А. И. Р а в и к о в и ч ,  Указ. соч.
9 А. Е. Г а й с и н о в и ч, К. Ф. В ольф  и учение о развитии о р ган и з­
мов (в связи с общ ей эволю цией научного м и р овоззр ен и я ), М ., 1961.
21
По-видимому, проникновение эволюционной мысли в био­
логию могло вначале произойти только в форме признания 
непрерывной изменчивости, что, кроме всего, представляется 
психологически значительно более приемлемым, чем скачкооб­
разное изменение. Об этом красноречиво свидетельствует ста­
новление взглядов выдающихся биологов первой половины 
XIX в.: дискретная структурная схема животного царства стала 
камнем преткновения для эволюционной мысли. Весьма свое­
образно решил этот вопрос Кювье: его теория катастрофизма, 
согласованная с дискретной схемой структуры, трактовала из­
менчивость животного царства не в качестве скачкообразного 
возникновения новых форм, а как скачкообразное уничтожение 
существующих форм в катастрофах. Идея развития была здесь 
поставлена на голову.10
Является симптоматичным и развитие эволюционных взгля­
дов другого крупного представителя теории типов, Бэра. В его 
ранних рукописях, в которых натурфилософская концепция 
развития еще не соответствовала строго дискретной схеме, свой­
ственной теории типов, Бэр считал возможным говорить о р а з ­
витии живой природы — хотя бы в форме распространенного 
самозарождения — от возникновения жизни до становления 
человека. В трудах 30—50 гг., в которых Бэр последовательно 
отстаивал дискретную схему структуры животного царства и в 
то же время признавал и свойственную истинному эволюцио­
низму генетическую связь между формами животных, он все 
время сужал границы тех таксономических единиц, в пределах 
которых может идти речь об эволюции, о превращении одних 
форм в другие.11 Уместно напомнить, что такого же рода «сме­
щение» имело место и в становлении взглядов Дарвина. Если 
у Бэра все более последовательное применение дискретной схе­
мы структуры сопровождается «сужением» эволюционных взгля­
дов, то у Дарвина, наоборот, расширение принципа эволюции 
на все более крупные таксономические единицы приводит к 
отказу от дискретной схемы структуры. В ранних рукописях 
Д арвин признал действительными как непрерывную, так и 
дискретную схемы структуры,12 но позднее он считал, что все 
генеалогическое дерево животного царства может быть построе­
но из непрерывных рядов, что развитие биологических форм 
никогда не было скачкообразным, а произошло через постепен­
10 См.: Л . III. Д а в и т  а ш в и л и, И стория эволю ционной п алеон толо­
гии от Д арвина до  наш их дней, М .— Л ., 1948; М. R e m  m e  1, G. C uvier —  
200, «E esti L oodus», 8, 1969.
11 C. P. М и  к у л и  н е к и й ,  В згляды  К. М . Б эра на эволю цию  в до-  
дарвиновский период. «Анналы биологии», т. I, М ., 1959; Б. Е. Р а й к о в ,  
Р усски е биологи-эволю ционисты  д о  Д арвин а, т. II, М .— Л ., 1951.
12 Ч. Д а р в и н ,  Очерк 1842 года, Соч., т. 3, М .— Л ., 1939; Ч. Д а р ­
в и н ,  Очерк 1844 года , там ж е.
22
ные, непрерывные, едва заметные изменения.13 При этом суще­
ственно отметить, что изменение во взглядах Д арвин а  про­
изошло не под давлением каких-нибудь биологических фактов, 
а в результате формального расширения выдвинутых Дарвином 
факторов видообразования на более крупные таксоны.14 Ведь 
Дарвин неоднократно подчеркивал, что выдвинутые им факторы 
эволюции объясняют только непрерывную изменчивость!
Указать же факторы, обусловливающие качественные скачки 
в морфологической эволюции, не смогли в то время и те, кто 
отстаивал идею дискретности. К ак уже сказано, Бэр вообще 
отказался говорить в этом случае об эволюции, Агассиц же, 
хотя он и требовал, чтобы теория эволюции долж на была у к а ­
зать такие факторы, не смог предложить ничего конструктив­
ного.15
Только что описанные трудности станут понятными, если 
учесть, с одной стороны, специфику и сущность рассматривае­
мых биологических процессов, и, с другой стороны, запас и 
своеобразие знаний, которыми располагала биология XIX в.
С точки зрения диалектического материализма, механизм 
качественных изменений сложного объекта включает в себя 
следующие основные моменты. «В силу системного характера 
развивающегося объекта, — возникновение (исчезновение) в 
его структуре какого-либо составляющего никогда не равно 
только количественному росту (уменьшению), не означает про­
стого прибавления (вычитания) «одного», но ведет к возникно­
вению множества новых связей и отношений, к преобразованию 
старых связей и т. п., т. е. сопровождается более или менее 
серьезным субстанциональным или функциональным преобразо­
ванием всей массы составляющих внутри системы в целом. 
В отличие от явлений движения, изменения, которые могут 
вызываться действием и внешних по отношению к движущемуся 
объекту сил, развитие представляет собой самодвижение объек­
та — имманентный процесс, источник которого заключен в 
самом развивающемся объекте».16
Следовательно, материалистическая трактовка качествен­
ного скачка, который происходит в морфологических структурах, 
предполагает, с одной стороны, системный анализ организма, а 
с другой, —- определенную совокупность знаний о природе мор­
фогенетических факторов. Действительно, ряд биологов XX в. 
(Гарстанг, Северцов, де Бер и др.) показывают возможность 
качественного скачка в эволюции морфологических структур,
13 Ч. Д а р в и н ,  П р ои схож ден и е видов путем естественного о тбор а , 
Соч., т. 3, М .— Л ., 1939.
14 Ю. Ф и л и п ч е н к о .  Э волю ционнная идея в биологии. М ., 1926.
15 L. A g a s s i z ,  У каз соч.; Б. Е. Р а й к о в ,  Указ. соч.
Т6 Б. Г р у ш и м ,  Указ. соч., стр. 4 53- 454.
23
опираясь именно на упомянутые моменты.17 Но на заре эволю­
ционной мысли такая трактовка вряд ли была возможна. Дело 
не только в том, что эмбриология почти до самого конца XIX в. 
была преимущественно дисциплиной описательной и опускала 
вопрос о природе морфогенетических факторов. Существенно 
и то, что системный подход к организму и эволюционные идеи 
разрабатывались в рамках конкурирующих и взаимоисклю чаю ­
щих для того времени теорий. Первое результативное приме­
нение системного подхода в исследовании организма — теория 
корреляции Кювье. Но Кювье был антиэволюционистом. П ер ­
вые влиятельные эволюционисты же — Бюффон и Л ам ар к  — 
отстаивали элементаризм и аналитическое направление в иссле­
довании организма; особенно Бюффон трактовал организм как 
совокупность относительно независимых частей.18 Аналитиче­
ский подход к организму свойствен и Дарвину, что ярко вы­
ражается в его теории пангенеза.89 Именно на такую трактовку 
организма опиралось учение о непрерывных изменениях по 
отдельным признакам, путем «простого прибавления (вычита­
ния) «одного»». Такая, склоняющаяся к механизму трактовка 
организма способствовала эволюционизму того времени и по­
тому, что таким образом по существу снимался вопрос о каче­
ственных скачках, а тем более о факторах, их обусловливаю­
щих.
Лишь победа эволюционизма и его последовательная р а з р а ­
ботка на базе аналитической трактовки организма создали 
предпосылки для того, чтобы стал возможным синтез системной 
трактовки организма с эволюционизмом и тем самым призна­
ние и объяснение дискретного аспекта эволюционной изменчи­
вости, проблема сущности скачка в морфологических структу­
рах. Логичный синтез именно такого рода был предложен в 
1876 г. Бэром. (Как известно, до 1859 г. Бэр не смог преодо­
леть барьер дискретной схемы структуры животного царства и 
применил эволюционную трактовку лишь к близким формам, 
которые допускают трактовку изменений как непрерывных.) 
Вот идея Бэра:
1. «На самом деле развитие организмов есть нечто такое, 
что может быть сопоставлено с математическими формулами 
или основывается на них. Таковы отношения, которые назы ­
ваются корреляцией частей».
2. В силу этого эволюционные изменения не могут прои­
зойти по отдельным признакам, а охватывают всю коррелятив­
17 См.: W. G а г s  t a n g, The T heory of R ecap itu lation : A C ritica l R e­
sta tem e n t of the B io g e n e tic  Law ., “Jou rn al o f the L in n ean  S o c ie ty  of L ondon , 
Z o o lo g y ”, vo l. 35; 1922— 1924; G. d e  B e e r ,  E m b ry o lo g y  and E v o lu tio n , 
1930; A. H. С е в е р ц о в ,  У каз. соч.
18 И. И. К а  н а е в ,  Ж о р ж  Л уи  Л еклер д е  Б ю фф он, М ,— Л ., 1966.
19 Ч. Д а р в и н ,  И зм енения дом аш них ж ивотны х и культурны х р а ст е ­
ний, Соч., т. 4, М .— Л ., 1951.
24
ную целостность: «подобное изменение (как возникновение но­
вого типа животных — М. В.) не может произойти без измене­
ния всего хода развития».
3. Следовательно, приемлемо трактовать эволюцию в ка ­
честве скачкообразного изменения.20
Кстати, при такой концепции эволюционного скачка допу­
стимо и дальнейшее историческое объяснение этого процесса, 
хотя бы в виде ускорения темпов эволюции во время корреля­
тивных изменений. Поэтому нам кажется, что если не взгляды 
самого Бэра и его единомышленников прошлого века, то во в ся ­
ком случае их дальнейшее развитие (что уже в какой-то мере 
произошло в трудах некоторых биологов нашего века) сущест­
венны для постижения сущности качественного скачка в морф о­
логической эволюции.
Взгляды Бэра на эволюцию в 1876 г. сходны с концепцией, 
конкурирующей с дарвиновской теорией эволюции, которую 
Э. Майр называет «онтогенетической концепцией эволюции». 
Майр подчеркивает также, что эта концепция, противоположная 
дарвинизму, отстаивала идею дискретности, скачкообразности 
эволюционных изменений и усматривала причины эволюцион­
ных изменений в отногенезе.21 В дарвиновской ж е теории эво­
люции, наоборот, подчеркивалась непрерывность эволюционных 
изменений, а причины онтогенетических изменений усм атрива­
лись в механизмах эволюций, действующих на надорганизмен- 
ном уровне (биогенетическое правило Геккеля).22
Таким образом, рассматриваемые конкурирующие теории 
различались не только в решении проблемы непрерывности — 
дискретности, но и в понимании факторов эволюции. Хотелось 
бы подчеркнуть глубокие исторические корни и этого момента.
Э. Майр считает, что онтогенетическая концепция эволюции 
является непосредственным продолжением эмбриологического 
преформизма XVIII в., лишь распространяющая эту онтогене­
тическую концепцию и на филогенез.23 Однако исторический 
анализ показывает, что дело обстоит значительно сложнее и 
такое сведение чрезмерно упрощает реальный процесс развития 
обсуждаемого комплекса биологических идей.
Во-первых, отногенетическая концепция эволюции ф акти­
20 См.: K. E. v. B a e r ,  U eber D a rw in s Lehre, — «R eden g eh a lten  i:r 
w issen sc h a ftlic h e n  V ersa m m lu n g en  und k leinere A u fsä tze  v erm isch ten  Inhalts^,. 
Th. II., S P b ., 1876, s. 439.
21 E. M a y r ,  A g a s s iz , D arw in , and E vo lu tion , ‘‘H arvard  L ibrary B u lle  
t in ”, V ol. 13, №  2, 1959.
22 Э. Г е к к е л ь ,  О сновной закон органического развития, в кн.: 
Ф. М ю л л е р ,  Э.  Г е к к е л ь ,  О сновной биогенетический закон, М .— JL, 
1940.
23 E. М а у г, Указ. соч.; Э. М а й р ,  Зоологический вид и эволю ция, 
М ., 1968.
25
чески исходила из разработанной Вольфом и Бэром эпигенети­
ческой эмбриологии.24
Во-вторых, характерная для онтогенетической эволюционной 
концепции трактовка факторов эволюции уже сама по себе 
предполагала эпигенетический подход к механизмам индиви­
дуального развития. Н а самом деле, преформизм не был в со­
стоянии показать, какие силы обеспечивают индивидуальное 
развитие. Именно это привело к представлению о полной пре- 
формированности зародыша. Эпигенетики же считали, что 
такие силы существуют и попытались объяснить их — в соот­
ветствии со знаниями и стилем мышления эпохи — в духе ме­
ханицизма или витализма.25 Но так или иначе, эпигенетики в 
общих чертах признавали внутреннюю активность процесса 
онтогенеза, преформисты же отрицали ее. Именно трактовка 
онтогенеза как саморазвития, как внутренне активного про­
цесса позволяла эпигенетикам XIX в. выдвинуть гипотезу о том, 
что онтогенез является фактором эволюции. Н а самом деле 
только признание законов, обеспечивающих реальное эмбрио­
нальное развитие и обусловливающих качественные изменения 
в онтогенезе, сделало возможным утверждение о том, что те же 
законы участвуют и в эволюционном развитии, обусловливая 
качественные изменения и там. Именно из эпигенетической 
трактовки отногенеза вырос принцип онтогенетической теории 
эволюции, гласящий: «Онтогенез создает филогенез».26
Считалось, что эмбриональное развитие как-то обеспечивает 
возникновение все более сложных стадий онтогенеза, и за этим 
скрывается какой-то неизвестный еще общий закон развития, 
обеспечивающий не только повторение циклов онтогенеза, но 
и — при определенных условиях — их изменение, а тем самым 
и возникновение новых организмов и эволюцию.27 (Историей 
науки доказано, что такое объяснение известного через неиз­
вестное имеет эвристическую ценность в той мере, в какой 
становятся возможными новые гипотезы относительно сущности 
этого неизвестного, равно как и пути проверки этих гипотез.) 
Так, опираясь на дискретную схему структуры животного ц ар­
ства, разработанную Кювье и Бэром, Кёлликер утверждал, чго 
предлагаемое им объяснение эволюции не нуждается в непре­
рывных рядах изменений, а распространяется и на дискретную 
изменчивость.28 Но эволюционное значение работ Кёлликера
24 См. напр.: L. A g a s s i z ,  У каз. соч.; К. Е. v. B a e r ,  Указ. соч.,
A. K. ö 1 l i k e r ,  U eber die D a rw in sch e  S ch öp fu n g sth eo r ie , «Z eitsch rift füi 
W issen sch a ftlich e  Z o o lo g ie» , 14, 1864.
25 A. E. Г а й с и н о  в и ч, У каз. соч.
26 И м енно в такой полуаф ористической ф орм е противопоставил Гар- 
станг в 1922 г. свои эволю ционны е взгляды  идеям биогенетического закона  
(по которым «ф илогенез есть и причина он тоген еза»); см.: W . G а г s t a n g , 
Указ. соч., р. 82.
27 См.: А. К ö 1 l i k e r ,  Указ. соч.
28 Там ж е.
26
и Бэра не нашло признания их по достоинству. Более того, с 
легкой руки Геккеля, отождествившего бэровскую критику в 
адрес дарвинизма и биогенетического закона с антиэволюцио­
низмом,29 Бэра стали незаслуженно считать антиэволюциони- 
стом! Чтобы доказать обратное и восстановить историче­
скую правду, требовались специальные объемистые исследова­
ния.30 Лишь немногие эволюционисты XX в., хорошо знако­
мые с историей своей науки (Гарстанг и Северцов, например), 
смели признать близость своих взглядов взглядом Кёлликера 
и Бэра .31
В то же время нетрудно заметить, что биогенетическое пра­
вило, которое противостоит онтогенетической концепции эво­
люции, само близко к преформистской трактовке онтогенеза. 
Преформистский акцент характеризует это правило со времен 
выдвижения его: в процессе онтогенеза не возникает ничего 
качественно нового, а лишь пассивно репродуцируется создан­
ное в ходе эволюции, т. е. филогенез полностью преформирует 
онтогенез.32 Характерно, что в XX в. комплекс идей, связан­
ный с биогенетическим правилом, отстаивают генетики, кон­
центрирующие свое внимание на преформистских аспектах 
индивидуального развития.33 В их формулировках весьма четко 
обнаруживается то, что в теорию эволюции включается только 
преформистская сторона онтогенеза: «Онтогения — это декоди­
рование кодированной информации, филогения — это создание 
новых кодов инф ормации»;34 или: «В то время как онтогенез 
строго программирован таким образом, что он управляется ко­
дированной наследственной информацией . . .  , эволюция регу­
лируется чисто вероятностными зако нам и » .35 В отличие от 
онтогенетической эволюционной концепции, которая выдвигает 
онтогению, как активный, творческий фактор эволюции, совре­
менный дарвинизм в виде синтетической эволюционной теории 
признает эволюционную роль онтогении главным образом в 
форме некоторого ограничивающего (или направляющего) 
агента эволюционной изменчивости в виде так называемых «эпи­
генетических запрещений».36
29 Э. Г е к к е л ь ,  М ировы е загадки , М ., 1935.
30 Б. Е. Р а й к о в ,  У каз. соч.
31 W. G a r s t a n g ,  Указ. соч.; А. Н . С е в е р ц о в ,  У каз. соч.
32 Э. Г е к к е л ь ,  О сновной зак он  органического развития, в кн.: 
Ф. М ю л л е р ,  Э.  Г е к к е л ь ,  О сновной биогенетический закон, М .— Л ., 
1940.
33 См.: Н . К. К о л ь ц о в ,  Генетика и ф изиология развития, «Б и ол о­
гический ж урн ал », т. III, №  2, 1934; Н. К. К о л ь ц о в ,  Ф изико-химические  
основы  морф ологии, в кн.: Классики советской генетики, Л ., 1968.
34 E. M a y r ,  У каз. соч., стр. 181.
35 А. Л . Т а х т а д ж а н ,  Э волю ция в терм инах кибернетики и общ ей  
теории игр, Тез. докл. 2-го совещ . по прим енению  матем атических м етодов  
в биологии, Л ., 1959, стр. 46.
36 М. G г е n е, T w o  E v o lu tio n a ry  T heories: A R eply, «The B r itish  
Journal for P h ilo so p h y  of S c ien ce» , v. 14, №  54, 1963; Э. М а й р ,  У каз. соч.
27
Однако следует помнить, что как преформизм, так  и эпиге­
нетическая трактовка развития в их оторванности друг от друга 
односторонни, неполны, по словам Конклина, д аж е  «абсурд 
н ы » .37 И то и другое абсолютизирует определенную сторону 
индивидуального развития.38 Как мы только что видели, и в эво­
люционизме наших дней не достигнут синтез обеих сторон инди­
видуального развития, тем менее можно это ожидать от эволю­
ционистов прошлого века. И это оказало заметное влияние на 
становление эволюционных концепций, так как трактовка эво­
люции немыслима без учета проблем онтогенеза. Во второй 
половине XIX в. сложились и два подхода к проблемам соот­
ношения онтогении и филогении; один из них исходил из эпиге­
нетической, другой из преформистской трактовки онтогенеза. 
Первая теория признавала качественные скачки как в онтоге­
незе, так и в филогенезе (дискретность эволюционных измене­
ний). Вторая же теория подчеркивала преформированность про­
цесса онтогенеза (онтогенез как проявление существующих з а ­
ранее, созданных в ходе эволюции структур) и непрерывность 
филогенетических изменений. Однако ни та, ни другая не отра­
ж али  адекватно объективную противоречивость процесса эво­
люции. Эти теории охватывали лишь одну из сторон этого про­
цесса, которая не могла быть сколько-нибудь глубоко понята 
в оторванности от других сторон.
* *
*
Многогранность объекта исследования привела в конце XIX 
и начале XX вв. к созданию ряда эволюционных теорий и гипо­
тез. Мы остановились лишь на двух из них и, в первую очередь, 
с точки зрения решения ими проблемы непрерывности и дискрет 
ности. Как известно, многие авторы усматривают в трудах Д а р ­
вина раскрытие диалектики непрерывного и дискретного в эво­
люционной изменчивости в виде преодоления односторонности 
как  катастрофизма, так и униформизма.39 Такая точка зрения 
кажется нам не вполне обоснованной по следующим причинам.
Вопрос о непрерывности и дискретности морфологической 
эволюции (а именно об этом шла речь в «Происхождении ви­
дов» под названием эволюционной изменчивости организмов) 
затрагивает многие очень сложные биологические проблемы.
37 E. G. C o n k l i n ,  M o sa ic  vz . eq u ip oten tia l d evelop m en t, “A m erican  
N a tu ra lis t” , vo l. 67, №  711, 1933.
38 A. E. Г а й с и н о в и ч, Эпигенез, «Больш ая С оветская Энциклопе­
дия», т. 49, 1957; Н. К. К о л ь ц о в ,  Указ. соч.; Д ж . Н и д х э м ,  И стория  
эм бриологии, М ., 1947.
39 См. напр.: Б. М. К е д р о в ,  Д иалектическая логика как обобщ ен и е  
истории естествознания, в: Очерки истории и теории развития науки, М ., 
1969; А. И. Р  а в и к о в и ч, У каз. соч.
28
Это вопрос о сущности качественного скачка в эволюции мор­
фологических структур.40 Проблемы изменчивости на видовом 
уровне не в состоянии открыть все богатство и внутреннюю 
сложность морфологического скачка, так как они являются 
изменениями в пределах одного организационного уровня, то 
есть, количественными в широком смысле этого слова. Но как 
раз анализ морфологического прогресса, — то есть, анализ 
изменения существующего уровня организации, то есть, каче­
ственного скачка в морфологических структурах — остался 
слабой стороной дарвиновского учения.41 Д ля  решения этой 
проблемы были необходимы более подробные данные о меха-
Т а б л и ц а
С оответствую щ ие конкурирую щ ие теории  
Биологические дисципли­ и концепции
ны связанны е с идеей не­ связанны е с идеей диск- 
прерывности кретности
Т аксоном ия и м ор ф ол о­ лестница сущ еств  и еди н ­ теория типов
гия ство м орф ологического  
типа
Э м бриология:
1) м еханизм ы  индиви­ преф орм изм  эпигенез 
дуальн ого развития
2) морф ологические з а ­ теория параллелизм а закон Б эра
коном ерности *
Эволю ционная теория: дарвинизм онтогенетическая концеп­
ция эволю ции
1) главны е факторы  естественны й отбор  (т. е. общ ие с ф акторам и о н ­
эволю ции эктогенез) тогенеза (т. е. аутоген ез)
2) каузальны е отн ош е­ ф илогенез —  причина о н ­ онтогенез —  создател ь  
ния онтогенеза и ф и ло­ тогенеза ф илогенеза
генеза **
40 См. об  этом: К. З а в а д с к и й ,  А р ом орф оз, «Ф илософ ская эн ц ик ло­
педия», М ., 1960; А. Н. С е в е р ц о в ,  Указ. соч.
41 К. З а в а д с к и й ,  К пониманию  прогресса в органической природе, 
в кн.: П роблем ы  развития в природе и общ естве, М .— Л ., 1958.
* О дносторонность  об еи х  концепций и пути критического преодоления их 
противоречивости показаны  в теории ф и лэм бриоген еза С еверцова (А. Н . С е - 
в е р ц о в, Указ. соч .).
** А нализируя, кроме вы ш еуказанны х, и ещ е некоторы е бол ее сов р е­
менные точки зрения по данн ом у вопросу, И. И. Еж иков харак тери зует их 
всех концепциями, которы е, отрицая д р уг  др уга , сам и о т р аж аю т  лишь одну  
сторону действительного соотнош ения. (И . И. Е ж и к о в ,  Учение о рекапиту­
ляции и его критика, в: Ф. М ю л л е р ,  Э.  Г е к к е л ь ,  Указ. соч.)
29
низмах эволюции, чем те, на которые могли опираться осново­
положники эволюционизма. Мы считаем, что решения пробле­
мы непрерывности и дискретности — в трудах Д арвина и Гек­
келя, — с одной, Агассица, Бэра и Кёлликера, с другой сторо­
ны — остались на уровне взаимоисключающих конкурирующих 
концепций, не сумевших открыть диалектику качественных и 
количественных сторон эволюции. Теория эволюции как круп­
нейшее обобщение в биологии, не выросла из «биологии XIX 
века вообще», а из определенных, логически совместимых си­
стем теории, причем почти каж дая  из этих теорий имела своего 
двойника — антипода. В силу этого и сама теория эволюции 
возникла в виде конкурирующих теорий (см. табл.) .  С другой 
стороны, богатство и многопланность самих феноменов эволю­
ции объективно обусловливали возникновение взаимоисклю­
чающих на данном уровне знаний концепций, которые селек­
тивно отраж али отдельные стороны реального процесса эволю­
ции.
30
О БИОЛОГИЧЕСКИХ ПРЕДПОСЫЛКАХ 
«СОЦИАЛЬНОЙ ПАМЯТИ»
Я. К. Р ебане
Субъектом сознания и познания является не изолированная 
особь вида H om o sap iens , а исторически-конкретный человек, 
т. е. человек, выросший в определенной социальной среде, при­
надлежащ ий к определенной цивилизации, культуре, нации, к 
определенному классу и социальному слою. Другими словами, 
сам субъект познания детерминирован двояко: генетически и 
социально1. В любом реальном человеке эти разные линии д е ­
терминации принимают форму неразличимого единства: е г о  
деятельность, умения, навыки, знания, способности —- все это 
обусловлено как генетически, так и социально. При этом, по 
общепринятому мнению, за несколько последних десятков тыся­
челетий в биологическом виде H om o sapiens  не произошло з а ­
метных генетических сдвигов, а громадный прогресс человече­
ства достигнут исключительно благодаря социально-культурно­
му развитию. Твердо установлено также, что все нормальные 
представители ныне существующих человеческих рас, несмотря 
на имеющиеся генетические различия, способны усвоить л ю б у ю  
культуру. Наконец, нет никаких данных в пользу того, чтобы 
личный опыт, приобретенный в социальной среде, передавался 
каким-то образом путем генетических механизмов потомкам.
В целях гносеологического анализа социальной детермина­
ции познания необходимо учесть наличие внегенетических ме­
ханизмов информации, на основе которых складывается карти­
на мира каждого конкретного человека и которые на 
качественно новом уровне дополняют биологическую наследст­
1 Говоря о генетической детерм инации субъ ек та познания, н еобходи м о  
иметь в виду, что генетическая детерм инация не тож деств ен н а  биологической. 
Н о, поскольку нас интересую т биологические предпосы лки, ведущ ие к евне- 
генетичекому» (т . е. вне генетических структур ор ган и зм а) накоплению  ин­
ф орм ации в человеческом общ естве, мы прим еняем сопоставление генетиче­
ского и социального. К ром е того, при об су ж ден и и  конкретны х проблем  порою  
невозм ож но отличить в биологических си стем ах генетическое от  эп и гене­
тического.
31
венность, реализуя преемственную связь между поколениями 
людей. Эти внегенетические мехнанизмы информации выступают 
как для каждого конкретного индивидуума, так и для социаль­
ных групп, обществ, цивилизаций и т. д. в качестве своеобраз­
ного резервуара прошлого социально-культурного опыта. 
С функциональной точки зрения они выполняют роль « с о ц и ­
а л ь н о й  п а  м я т  и».
Необходимость в механизмах передачи социального опыта 
осознавалась философами практически всегда. Д аж е  в индиви­
дуалистских схемах познания сенсуалистов 17— 18 вв. призна­
валось, что часть знаний человек получает от других людей, 
хотя — и в  этом выражается специфика этих схем в данном 
вопросе — он мог бы добыть эти знания с таким ж е успехом 
сам, благодаря своей телесной и психической организации. 
В других случаях известные аспекты социального опыта счи­
тались врожденными, генетически передаваемыми в качестве 
духовно-психических образований (например, теория воспоми­
нания у Платона, вроженное предрасположение к образованию 
идей у Лейбница, априорные категории у Канта, весь психола­
маркизм 19 в., пробуждения архетипов у К. Юнга и врож ­
денное подсознательное 3. Ф рейда). Н аряду с этим социально­
культурному опыту придавалось самостоятельное сущ ествова­
ние в качестве объективно-идеальных, духовных сущностей 
(например, идеи Платона, монады Лейбница, духовная суб­
станция Гегеля, архетипы К- Ю нга). Различные философские 
школы и направления отличаются в данном вопросе друг от 
друга, как правило, не абстрактным признанием наличия со­
циально-культурной передачи опыта, а конкретной интерпрета­
цией сущности такой передачи. При этом обнаруживается, что 
неверное понимание, преувеличение, абсолютизация и т. д. оп­
ределенных аспектов этой передачи является одним из гносео­
логических условий возникновения («гносеологических корней») 
идеализма.,а
Функциональная роль внегенетических механизмов информа­
ции может быть, на наш взгляд, в целях марксистских гносео­
логических исследований обобщена с помощью абстракции « с о ­
ц и а л ь н о й  п а м я т и » .  « С о ц и а л ь н а я  п а м я т ь »  — э т о  н а ­
к о п л е н н а я  в х о д е  и с т о р и ч е с к о г о  р а з в и т и я  ч е ­
л о в е ч е с т в а  и н ф о р м а ц и я ,  к о л и ч е с т в е н н а я  и к а ­
ч е с т в е н н а я  с о в о к у п н о с т ь  р е з у л ь т а т о в  п р а к т и ­
ч е с к о й  и п о з н а в а т е л ь н о й  д е я т е л ь н о с т и ,  п е р е ­
д а в а е м ы х  и з  п о к о л е н и я  в п о к о л е н и е  п о м и м о  
б и о л о г и ч е с к о й  н а с л е д с т в е н н о с т и ,  с п о м о щ ь ю  
с о ц и а л ь н ы х  с р е д с т в ,  и я в л я ю щ и х с я  о с н о в о й  и н -
1а См. статью  автора «О гнесеологических корнях идеализм а», сб.: Л е ­
нинская теория отраж ен и я  и соврем енная наука, М ., 1966.
32
д и в и д у а л ь н о г о  и о б щ е с т в е н н о г о  п о з н а н и я  п а  
к а ж д о м  к о н к р е т н о м  э т а п е  р а з в и т и я  ч е л о в е ч е ­
с т в а .
В таком определении наибольшие затруднения вызывает 
многозначность термина «информация». Проблему «информа­
ции» мы рассмотрели в специальной статье.2 Из всей совокуп­
ности значений «информации» наибольшее значение имеет по­
нимание информации как мигрирующей структуры или того, 
что придает форму. Такое понимание подчеркивает, что инфор­
мация — это не какая-то новая мировая субстанция, а извест­
ная структурная упорядоченность, передаваемая в простран­
стве и времени. Оно связано такж е с понятием количества 
информации. Кроме того, оно четко показывает, что киберне­
тическая информация и собственно знания — явления различ­
ного порядка.
Понимание информации как передаваемой структурности 
находится в очевидной связи с л е н и н с к о й  и д е е й  о т р а ­
ж е н и я ,  на которой уже в течение десятилетий базируется 
конкретная разработка диалектико-материалистической теории 
познания. В данном случае, при анализе передачи социального 
опыта, особенно важ на связь между понятием информации и 
понятием о п р е д м е ч и в а н и я ,  употребляемым Марксом и 
Энгельсом.3 Знания не могут существовать в чистом виде. Они 
должны опредмечиваться. В понятии опредмечивания, как из­
вестно, находит выражение центральная идея марксистско-ле­
нинской теории познания — идея неразрывного единства, взаи ­
модействия познания и общественно-исторической практики, 
при решающей, определяющей роли практики. Идеальное, как 
бы его ни трактовали, только ли в смысле известных аспектов 
сознания конкретного человека или более широко, т. е. вклю­
чая в него такж е воплощение человеческих замыслов путем 
деятельности в предметах, в их строении, структуре, — идеаль­
ное может существовать только при условии, что оно опредме- 
чено с помощью вещества, энергии, отрицательной энтропии. 
Далее, раскрытие Марксом и Энгельсом с помощью понятия 
опредмечивания материальных механизмов передачи социально­
культурного опыта неразрывно связано с м а т е р и а л и с т и ­
ч е с к и м  п о н и м а н и е м  и с т о р и и ,  в рамках которого не 
только раскрываются причинно-следственные связи между р а з ­
личными аспектами социальной и культурной деятельности, но 
и эти аспекты сами приобретают такой смысл и значение, кото­
рые отнюдь не даны непосредственному наблюдателю, руковод­
ствующемуся повседневными представлениями «здравого смыс­
ла».
2 И нформ ация как мигрирую щ ая структура. Уч. зап. Т артуского гос. 
ун-та. Труды  по ф илософ ии, X II, Тарту, 1969, стр. 14— 33.
3 См. наш у статью  «К. М аркс и Ф. Э нгельс о  социальной сущ ности  
познания», Уч. зап. Т артуского гос. ун-та, Труды  по ф илософ ии, X III, 1969.
3 2864 33
При анализе «социальной памяти» целесообразно различать, 
с одной стороны, социальные средства передачи информации — 
.механизмы, каналы, способы фиксации социальной памяти, с 
другой стороны, передаваемое с их помощью смысловое содер­
жание, будь это знания, ценности, принципы поведения и т. д.
Средства фиксации социальной памяти могут быть о х а р а к ­
теризованы как с помощью понятия опредмечивания, так и с 
помощью понятия информации как мигрирующей структуры. На 
первый взгляд может показаться, что средства передачи соци­
альной памяти должны фигурировать в н е  людей, в качестве 
внеорганизменного, внешнего социально-культурного явления. 
Однако, это не так. Внешнее, пространственное противопостав 
ление человека и социально-культурных условий жизни ничего 
не дает. (Кстати, длительная эволюция в социально-культурной 
среде зафиксировалась и в генетической структуре человека 
как уникальная способность к овладению языком, культурой 
как продолжительное детство, способствующее социально-куль 
турному обучению и т. д.).
Центральное место среди всех средств передачи социальной 
памяти принадлежит реальному, исторически-конкретному че­
ловеку как социальному существу. Социальный опыт переда 
ется через людей благодаря тому, что человек как бы «про­
граммируется» в социальной среде. Это «программирование» 
касается многоразличных сторон жизнедеятельности человека 
как социального существа и имеет, между прочим, вполне ре­
альный биологический и физический смысл: образование 
функциональных органов нервной деятельности, включая также 
прижизненную запись информации на молекулярном уровне, с 
помощью физико-химических механизмов, аналогичных м е х а ­
низмам записи генетической информации. В конечном счете, в 
своей элементарной (или фундаментальной?) основе весь со­
циальный опыт кодируется на уровне молекулярных процес­
сов в организмах людей. Это необходимо иметь в виду, по­
скольку до сих пор встречается известная тенденция социомеи- 
тализма, противопоставляющая социальность естественно-науч- 
ному изучению процессов отражения.
Только через живых людей, через их деятельность возни­
кают другие средства фиксации социальной памяти, приобре­
тающие самостоятельное существование — вещественные сред­
ства и результаты производственной деятельности, материальная 
культура в целом, язык (как естественные языки, так и их 
различные модификации, например, языки науки), совокуп­
ность социальных отношений и учреждений. Уже попытка про­
стого перечисления средств фиксации социальной информации 
(социальная «программированность» людей, материальная 
культура, язык, социальные отношения-учреждения) показы­
вает, что они образуют сложнейшую, взаимосвязанную систему,
34
которая даж е  схематически не может быть изображена с по­
мощью непересекающихся множеств.
От средств передачи социальной информации необходимо 
отличать смысловое, значимое содержание этой информации 
или информацию в повседневном значении. С о д е р ж а н и е  
социальной памяти становится достоянием отдельного человека 
не только путем овладения языком, системой языковых значе­
ний, путем приобретения от других людей готовых знаний (эти 
факторы имеют, как правило, решающую роль), но и путем 
приобщения его к материальным производственным процессам, 
к материальной культуре, к объективно сложившимся отноше­
ниям и формам социальной жизни. Д ля  анализа содержания 
социальной памяти существует много возможностей. В целях 
теории познания целесообразным является различение таких 
аспектов как а) знания, б) формы общественного сознания и 
ценности, в) логическая структура мышления в широком смыс­
ле, включая аппарат  категорий, математический аппарат.
Человеческое познание в своей сущности (мы отвлекаемся 
здесь от особенностей, вызванных разделением труда) является 
практически-действенным. Человечество как реальный субъект 
познания, т. е. коллективный субъект исторически развиваю щ е­
гося процесса познания,4 представляет собою такж е субъект 
преобразования мира. К аж д ая  новая ступень в познании, осу­
ществляемая даж е  ученым-одиночкой, опирается на данные, 
воплощенные в социальной памяти. В результате внутренне­
противоречивой природы социальной памяти, основанной на 
никогда не прекращающемся взаимодействии субъекта (не 
только субъекта понимания и эмоционального переживания, но 
и субъекта преобразования) и объекта (объектом познания и 
преобразования является не только система вне субъекта, но и 
внутри его), объем социальной памяти оказывается потенциаль­
но бесконечным, а не только очень большим, как объем памяти 
отдельного мозга.
Следует отметить, что понятие социальной памяти вводит­
ся нами в целях гносеологических исследований.5 В данной ста­
тье нам хочется обратить внимание на некоторые аспекты био­
логической эволюции и существования биологических явлений, 
делающих возможным возникновение социальной памяти и,
4 С оверш енно правильным представляется использование понятия со ­
циального, коллективного субъекта познания. П . В. Копнин, например, п освя­
щ ает специальную  главу проблем е субъ ек та-объ екта  в плане социальной д е ­
терминации познания. (См. П. В. К о п н и н ,  В веден ие в марксистскую  гно­
сеологию , Киев, 1966, стр. 5 8 — 93).
5 О  понятии социальной памяти см. такж е Уч. зап. Т артуского гос. ун -та. 
Труды  по ф илософ ии, X, (19 6 6 ), стр. 3— 12; XI (1 9 6 8 ), стр. 54— 63; 
J. R e b a n e ,  T u n n etu se ü h isk on d lik u st ise lo o m u st, T allin n , 1967.
о* 35
следовательно, человеческого, социально опосредствованного 
отражения.
В определенный период укоренилась в учебной и отчасти в 
научной деятельности тенденция трактовать марксистско-ленин­
скую теорию познания в качестведиалектизированного вариан­
та сенсуализма 17— 18 вв. В настоящее время эта тенденция 
успешно преодолевается. Ее отзвуки встречаются разве лишь в 
некоторых плохих учебных пособиях по курсу диалектического 
материализма, а также у некоторых представителей погранич­
ных с теорией познания областей (например, эстетики). О тож ­
дествление гносеологии марксизма со схемами познания до- 
марксовских сенсуалистов порождает и соответствующее отно 
шение к использованию в философии данных конкретных наук. 
Например, биологические предпосылки мышления рассматри­
ваются в таком случае узко — только с точки зрения морфо­
логической эволюции головного мозга. В результате этого про 
цесс развития нервной системы, центрального звена в 
интегративной биологической эволюции, ведущей к человеку, 
приобретает известный финалистский оттенок. Естественной, 
хотя ничем не оправданной реакцией на такую, чисто-морфоло 
гическую интерпретацию биологической предыстории человече­
ского сознания является социомсигализм и воинствующий 
антисциентизм, доходящие до абсурдных предположений, что 
человек якобы не подчиняется уже биологическим закономер­
ностям, что изучение мозга не может ничего дать для понимания 
сознания и т. д.
В связи с этим следует отметить, что философский анализ 
человека, общества, мышления не может быть научным, если 
в нем игнорируется биологическая природа человека. Такое 
игнорирование, по мнению основоположников марксизма, неиз­
бежно ведет к идеализму, к религиозному представлению о 
божественной сущности человека. В связи с этим Ф. Энгельс 
писал; « ..  . Изучая сравнительную физиологию, испытываешь 
величайшее презрение к идеалистическому возвеличению чело­
века над другими животными».6
Эту точку зрения Ф. Энгельс проводит не только в отноше­
нии физического строения, но и некоторых базисных логических 
структур и зачатков мышления у высших животных. Например, 
он пишет: «Нам общи с животными все виды рассудочной д е я ­
тельности»7 (речь идет о мышлении собаки). Он говорит также 
о том, «как безошибочно лисица умеет применять свое в е л и ­
к о л е п н о е  з н а н и е  местности»8. Придирчивый критик мог 
бы усмотреть в этих высказываниях антропоморфизм. На деле
6 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Сочинения, т. 29, стр. 276.
7 К- М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с .  Сочинения, т. 20, стр. 537.
3 Там ж е, стр. 495 (разр ядк а моя. — Я. Р .) .
36
же не только для своего времени, но и для общего развития 
науки прогрессивное значение имела фиксация эволюционного и 
функционального единства человека с другими животными.
Напомним, что Ч. Д арвин постоянно сопоставлял чувства 
человека и животных. Такое сопоставление и связанный с ним 
«антропоморфизм» соответствовали языку научной биологии 
второй половины прошлого века. В этом выразилось признание 
общности биологических основ поведения человека и животных, 
возможности изучения естественной эволюции человека. Проти 
воположная точка зрения, одностороннее подчеркивание ф и зи ­
ческой и духовной уникальности человека, носила открыто 
реакционный, идеалистический, религиозный характер.
Единство биологического и социально-культурного в чело­
веке является для К. М аркса и Ф. Энгельса чем-то само собой 
подразумеваемым. Раскрывая сущность труда, К. Маркс в 
«Капитале» указывает на аналогию между производством, с 
одной стороны, и обменом веществ и другими функциями о рга­
низма, а при анализе товарного фетишизма, например, 
он пишет, что несмотря на все различия в производственной 
деятельности, «с физиологической точки зрения это — функции 
человеческого организма, и каж дая  такая функция, каковы бы 
ни были ее содержание и ее форма, по существу есть затрата 
человеческого мозга, нервов, мускулов, органов чувств и т. д.»9
К- Маркс такж е употребляет биологическое понятие «обмен 
веществ» для характеристики труда: «Труд есть прежде всего 
процесс, совершающийся между человеком и природой, процесс, 
в котором человек своей собственной деятельностью опосредует, 
регулирует и контролирует обмен веществ между собой и при­
родой. Веществу природы он сам противостоит как сила при­
роды»10.
К. Маркс такж е неоднократно характеризовал свое понима­
ние истории как естественно-исторического (naturgeschichtlich) 
процесса, законов истории — как естественных законов (N a­
tu rg ese tz )" .  Эти черты исторического материализма специально 
подчеркивал В. И. Ленин, критикуя субъективизм народников 
и противопоставляя ему марксистский взгляд на общество как
9 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Сочинения, т. 23, стр. 81.
10 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  С очинения, т. 23, стр. 188.
11 О дно сем антическое зам ечание. Как «n a tu r g e s c h ic h t l i c h », так н « есте­
ственно-исторический» переводится на эстонский язык как « l o o d u s lo o l in e » 
т. е. «естественно-научны й». В переводе отсутствует «история» в смысле  
«человеческой истории», иногда ош ибочно приписы ваемой этом у вы раж ению  
К. М аркса. Это соответствует и значению  слова « N a tu r g e s c h ic h te » («естество­
знание) —  « N a tu rg e s c h ic h te »  « N a tu rw iss e n sc h a f t» ,  M eyers L exikon, 
VI II  B and, L e ip z ig , 1928; « N a tu r g e s ö h ic h te » — «название для биологической  
науки (U n terr ih t) , особен н о до  Д арвин а», (D er groß e B rockhaus, XII Band  
L eip zig , 1932).
37
на естественно-исторический процесс и как на социальный ор­
ганизм 12.
С другой стороны, К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин резко 
возражали против механического переноса в социологию био­
логической терминологии. Ф. Энгельс был знаком с современ­
ными ему работами по зоопсихологии (например, работы 
III Летурно, А. Эспинаса, Э. Вестермарка и др .),  но считал, что 
данные о сообществах приматов пока совершенно недостаточны 
и на их основе нельзя делать выводы о человеческом обществе.^ 
Это мнение было совершенно верным, учитывая характер этих 
работ. В. И. Ленин, ссылаясь на критику К. Марксом перенесения 
в социологию «борьбы за существование», писал: «Перенесение 
биологических понятий вообщ е  в область общественных наук 
есть фраза. С «хорошими» ли целями предпринимается такое 
перенесение или с целями подкрепления ложных социологиче­
ских выводов, от этого ф раза  не перестает быть фразой» 14. С пра­
ведливость подобных упреков в адрес словесных манипуляций 
очевидна. П ризнание качественной специфики человеческой со­
циальности — одна из основных идей марксистской социологии. 
Оно зафиксировано и терминологически — понятие «социальные 
отношения» применяется только к к человеческому обществу.
Но при реализации двух принципов, с одной стороны, прин­
ципа биологического единства и, с другой стороны, принципа 
социально-культурной уникальности человека — возникают 
известные затруднения. В области теории сознания и познания 
их суть состоит в следующем. Человеческое сознание и мышле­
ние являются не только физиологической функцией организма 
(мозга, нервной системы). Кроме генетически детерминирован­
ного мозга для возникновения мышления необходимы и социаль­
но-культурные условия. Однако, невероятно, чтобы в процессе 
биологической эволюции вдруг, без многочисленных предвари­
тельных стадий отбора на коллективную, координированную д ея­
тельность, возникало бы высокоорганизованное существо, спо­
собное к труду, к социально-культурному творчеству. Особенно 
невероятным это оказывается в том случае, если в качестве ос- 
нового объекта эволюции и отбора принимается отдельный 
организм, как это делалось в прошлом веке. Характерное 
для 19 в. допущение передачи по наследству прижизненно при­
обретенных навыков, конечно, снижало эту невероятность. Но и 
в том случае, как указал  уже Ч. Дарвин, считавший основной 
чертой человеческой социальности моральное поведение15, 
обычная схема индивидуального отбора организмов не годится.
12 В. И. Л е н и н ,  П оли. собр . соч., т. I, стр. 139, 166— 167.
13 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Сочинения, т. 21, стр. 38— 39.
14 В. И. Л е н и н ,  П олное собран ие сочинений, т. 18, стр. 349.
15 Ч. Д  а р в и н, П р ои схож ден и е человека и половой отбор , гл. V, О  р а з­
витии умственны х и нравственны х способн остей  в первобы тны е и цивилизо*  
ванные времена, Сочинения, т. V, М .— Л ., 1953, стр. 242— 244.
38
Д ля философии и гуманитарных наук интересны, прежде 
всего, глубокие качественные изменения, связанные с переходом 
от биологических процессов к процессам социально-культурным 
и служащие основой для человеческого познания, миропонима­
ния, мышления. Но не всякое признание качественной специ­
фики диалектично.
Метафизический подход состоит не только в игнорировании 
качественных различий, но и в том, что качественная специ­
фика рассматривается сама по себе, вне связи с количествен­
ными и структурными различиями, вне развития, раз и н а­
всегда данной. В проблеме человека такой подход характерен, 
например, для христианства.
Говоря о биологических предпосылках возникновения со ­
циальной памяти, мы имеем в виду ту структурно-количествен 
ную основу, на которой базируется качественно-специфическая 
и уникальная человеческая, социально-культурная эволюция. 
В отношении этой структурно-количественной основы можно 
считать установленным, что все организмы, в том числе и че­
ловек, подчинены основным биологическим законам наследст­
венности, рекомбинации генов, мутации, естественного отбора: 
элементарной эволюционирующей структурой является специфи­
ческая биологическая система — популяция; в самом процессе 
биологического развития формируются такие средства генетиче­
ской и внегенегической информации, дальнейшее развитие и со­
вершенствование которых ведет к человеческой, социально-куль­
турной стадии существования и к связанному с ним человече­
скому мышлению.
При рассмотрении биологических предпосылок возникнове­
ния социальной памяти мы не стремимся к раскрытию реальной 
истории возникновения человеческого общества и мышления. 
В последнее время появился ряд работ марксистских ученых, 
в которых делается такая попытка. Наибольшее значение из 
них имеют работы А. Г. Спиркина 16, Д ж . Льюиса 17, А. Н. Л еон­
тьева 18, В. В. Бунака 1Э, а также, несмотря на ряд спорных поло­
жений, работы Ю. И. Семенова20, М. Б. Туровского21, П. Ф. Про- 
тасеня22, Б. Ф. П орш нева23.
16 А. С п и р к и н, П р ои схож ден и е сознания, М ., 1960.
17 Д ж . Л ь ю и  с, Ч еловек и эволю ция, М ., 1964.
13 А. Н. Л е о н т ь е в ,  Очерк развития психики, в кн.: А. Н. Л еонтьев , 
П роблем ы  развития психики, М ., 1965.
19 В. В. Б у н а к ,  Речь и интеллект, стадии их развития в ан тр оп оге­
незе, Сб. И скопаем ы е гоминиды  и п р ои схож ден и е человека, Тр. И н-та эт н о ­
графии им. Н. Н. М иклухо-М аклая, новая серия, т. 92, М . 1966.
20 Ю. И. С е м е н о в ,  Возникновение человеческого общ ества , К р а сн о ­
ярск, 1962.
21 М . Б. Т у р о в с к и й ,  Т р уд  и мышление, М ., 1963.
22 П. Ф. П р о т  а с е н  я. П р ои схож ден и е сознания и его особен н ости , 
М ., 1959.
23 Б . Ф. П о р ш н е в, А нтропологические аспекты ф изиологии высшей 
нервной деятельности и психологии, «Вопросы  психологии», 1968, №  5.
39
В работах философов-марксистов справедливо выделяется 
решающая роль трудовой деятельности, социальных отношений 
и языка в возникновении человеческого сознания и мышления. 
Биологическая предыстория мышления рассматривается в них с 
точки зрения развития мозга и психики в процессе эволюции 
животных, а также с точки зрения замены стадных отношений 
социальными отношениями человеческого трудового коллектива. 
Учитывая полученные в этих работах результаты, мы стремимся 
к рассмотрению тех биологических механизмов и систем инфор- 
маци, наличие которых необходимо учесть для понимания 
возникновения социальной памяти. При этом мы вынуждены 
ограничиться несколько схематичным изложением материала.
К . о д и р о в а  н е  и н ф о р м а ц и и н а м о л е к у л я р н о м 
у р о в н е .  Запись генетической, а такж е прижизненно приоб­
ретенной информации в живой природе является в своей основе 
физико-химическим явлением и осуществляется на молекуляр­
ном уровне. Осознание этого справедливо расценивается как 
крупная победа материалистического мировоззрения.24 Но в 
связи с этим приобретают исключительное значение старые 
проблемы целостности, редукционизма, соотношения физико­
химического и психического.
В биологию все больше проникает структурно-количествен­
ное, статистическое мышление. В марксистской литературе все 
чаще отмечается, что одним из существенных признаков жизни 
является передача структур, возникновение и развитие струк­
турности. П рав В. И. Свидерский, считающий необходимым 
определить жизнь с помощью понятия структуры.25 Наследст­
венную структурную информацию считает существенным при­
знаком жизни Д. М. Трошин.26 Как показало обсуждение на 
страницах ж урнала «Природа», невозможно отличить живое от 
неживого, если в понятие признаков жизни не включается на­
копление наследственной информации на молекулярном уров­
не.27 А. Быховский связывает выживание организмов в борьбе 
за существование с тем, что в их биологической памяти накап­
24 «Д ости ж ени я  м олекулярной биологии к середи не XX века чрезвы чайно  
сильно укрепили материалистические позиции.» (А. А з и м о в, К раткая исто* 
рия биологии, М ., 1967, стр. 170)
25 В. И. С в и д е р с к и й ,  О диалектике элем ентов и структуры , 1962, 
стр. 192.
26 Д . М. Т р о ш и н ,  Ж изнь. С оврем енное содер ж ан и е и ее  понятия,. 
«П рирода», 1964, №  10, стр. 48.
27 Ж изнь. С оврем енное содер ж ан и е и ее понятия, «П рирода», 1965, № 1 1 ;  
В.  А.  Э н г е л ь г а р т ,  И зучение ж ивого на неж ивы х объ ектах , «П р ир ода» ,
1965, №  5.
40
ливается все больше информации.28 По мнению Л. Компанееца, 
нет никаких оснований считать различение живого и неживого 
искусственным, между ними можно провести резкую границу 
благодаря тому, что объем информации, содержащейся в лю ­
бом живом объекте, очень велик.29
Д о последнего времени делались попытки целиком объяс­
нить память мозга и нервной системы движением электроим­
пульсов, аналогичным процессам, происходящим в ЭВМ. (Еще 
один пример, показывающий, как мы используем свои техни­
ческие творения для объяснения биологических систем.) Против 
сведения нервной деятельности к электросхеме уже давно 
возраж али  многие осмотрительные ученые. К настоящему вре­
мени накопилось много фактов, указывающих на то, что запись 
прижизненно приобретенной информации, как и генетической 
информации, связана с механизмами синтеза нуклеиновых кис­
лот  и белка. Вместе с тем отсутствуют каналы связи от при­
жизненно записанной информации к генетическому коду. Хотя 
нет полной ясности, как именно осуществляется запись инфор­
мации в памяти, существующие гипотезы связывают ее с син­
тезом нуклеиновых кислот и белков.30 «Молекулярный подход к 
обучению и памяти не означает, что какой-нибудь детальный 
механизм будет открыт в ближайшем будущем. Это означает, 
что экспериментальные усилия будут проводиться в рамках, 
соответствующих современным концепциям биологии.»31
Собственно физический план жизнедеятельности организмов 
составляет как бы низший «уровень» жизни, над которым над­
страиваются другие «уровни». На физико-химическом уровне 
полностью подтверждается идея копирования структур, вы р а­
женная Н. К- Кольцовым с помощью понятия «апериодического 
кристалла» и принципа матричного действия гена. Физическая 
сторона этих явлений была уже четверть века назад подробно 
рассмотрена Э. Шрёдингером.32 Современные представления о 
принципах работы генетических механизмов существенно от­
личаются от простого печатания по матрице. Но отличие со­
стоит не в отказе от копирования структур, а в том, что сам
28 А. И. Б ы х о в с к и й, Ж ивы е организмы  и антиэнтропийны й принцип  
инф орм ации. «В опросы  ф илософ ии», 1965, №  9, стр. 121.
29 А. С. К о м п а н е е ц ,  .М ожет ли окончиться ф изическая наука, М .,
1967. стр. 6.
30 См. В. JT. Р ы ж к о в ,  М олекулярная основа памяти, «П рирода», 
1965, .V  7; В. J1. Р ы ж к о в ,  Биологическая память и нуклеиновы е кислоты, 
«И звестия АН  СССР3», серия биологическая, 1965, №  4; Ф. С. М1е е р с о  н, 
Генетический аппарат и функция клетки, «П рирода» , 1967, №  5; В. В. Д е р ­
г а ч  е в. Х ранение информации (пам яти) в ж иоы х систем ах, «В опросы  пси­
хологии», 1967, №  3; Л . Г. В о р о н и н ,  Ф изиология и биохим ия памяти, М., 
1967: E. Н. С о к о л о в ,  М еханизм ы  памяти. М ., 1969.
и W i 1 1 i а ш L. B y r n e ,  M olecu lar A pproaches to L earn in g  and M em ory, 
S cien ce , 1967, vol. 158, No. 3804, p. 1082.
32 Э. I ll р е д и н  r e  p. Что такое ж изнь с точки зрения физики, М., 1947.
41
механизм копирования оказывается многоступенчатым, с об­
ратными связями, многопорядковыми функциями регулирова­
ния, включая влияние внешней среды.
Принцип копирования структур, передачи структурной упо­
рядоченности связан такж е с понятием информации. В этой 
области, т. е. в аспекте количественно-структурных изменений 
преимущественно и «работает» кибернетическое понятие ин­
формации. Ее применение здесь ведет к двум важным послед­
ствиям. Во-первых, при оценке информационных возможностей 
биологических систем возникает определенный «количественный 
тупик»: количество информации оказывается слишком малым 
для обеспечения возникновения нового явления; во-вто­
рых, большее значение чем когда-либо приобретает рассмотре­
ние качественной многопорядковости живых систем.
« К о л и ч е с т в е н н ы й  т у п и к » ,  в о з н и к а ю щ и й  п р и  
с т р у к т у р  но  - и н ф о р м а ц и о н н о м  п о д х о д е .  Одним из 
постулатов, которым руководствуется кибернетическое мышле­
ние, является невозможность спонтанного возрастания коли­
чества информации (в шенноновском понимании) в процессе 
ее передачи, хранения, преобразования. Он служит известным 
запретительным принципом, позволяющим оценивать вероят­
ность различных гипотез возникновения сложных систем при 
определенных начальных условиях.
«Невероятность» случайного возникновения сложных биоло­
гических образований уже в течение длительного времени ис­
пользуется антидарвинистами для утверждения идей л ам а р ­
кизма и витализма. Если раньше обращ али внимание на 
«невероятность» возникновения гистологических структур, то 
сейчас все большее внимание привлекают проблемы возникно­
вения живой материи и проблемы онтогенеза, т. е. области, где 
можно применять методы оценки количества информации.
Здесь нет возможности сколько-нибудь подробно останав­
ливаться на количественных подсчетах подобной «невероятно­
сти». Отметим лишь, что речь идет о величинах, практически 
равных нулевой вероятности. Например, белковая молекула 
может в результате случайных комбинаций возникнуть один 
раз за 10321 л е т 33, для создания бактериальной клетки из неупо­
рядоченных атомов требуется 10'2 битов информации;34 даж е  
после сильных упрощений для создания простейшего фермента 
требуется 100 битов информации, т. е. если новая комбинация 
возникает в каждую  минуту, требуется в течение 108 лет 1017 
одновременных попыток.35 Аналогичные данные относятся к
33 Д ан н ы е из кн.: Л . T е  п л о в, Очерки о кибернетике, 196-3, стр. 2 6 ,
34 Р . С е т л о у, Э. П о л л а р д ,  М олекулярная биоф изика, М ., 1964, 
стр. 62— 69.
35 Д ж . Х о л д е й н .  И нформ ация, н еобходим ая  для воспроизведения  
первичного организм а, Сб.: П р ои схож ден и е предбнологических систем , М .,
1966.
42
построению организма из половой клетки. Д а ж е  максимальное 
информационное содержание генов (на уровне нуклеотидных 
блоков) не в состоянии специфировать структуру мозга; кон­
фигураций структур мозга имеется примерно 2 100 раз больше, 
чем конфигураций Д Н К , взрослый организм содержит во много 
раз больше информации чем половая клетка.36 На аналогич­
ные факты указывают многие другие ученые.
В конечном счете «невероятность» возникновения жизни и 
недостаточность информационного содержания генетического 
кода для объяснения процессов онтогенеза — это явления 
одного порядка. Они относятся к вековой противоположности 
механицизма и витализма, теории преформации и теории эпи­
генеза. Структурно-информационный подход является в данном 
случае прямым продолжением концепций механицизма и пре­
формации. Ее недостаточность порождает у недиалектически 
мыслящих ученых стремление перейти на позиции витализма и 
эпигенеза.
Наличие такого «количественного тупика» в биологии весь­
ма симптоматично. Это — одно из многочисленных проявлений 
диалектического единства и противоположности структурного и 
целостного подходов. Все большее значение приобретают д и а­
лектические принципы взаимосвязи качественно различных уров­
ней организации живого, соотношения необходимости и случай­
ности, перехода количества в качество.
Например, И. И. Ш мальгаузен показывает, что индивиду­
альное развитие осуществляется на основе целой системы о б ­
ратных связей на разных уровнях интеграции организма — 
клеточном, тканевом, органотипическом37. Конечно, вопрос о 
конкретных механизмах обратной связи отнюдь не решен. Но 
учет роли обратной связи в процессе онтогенеза необходим. 
Без этого информационное содержание генетического кода слиш­
ком мало. Об этом свидетельствует наличие аналогичных под­
ходов и других авторов.38
Введение принципа обратной связи означает, вместе с тем, 
введение принципа некоторого требуемого будущего состояния, 
«телеономии»,39 активного опережающего отражения.
36 Н. .1. B r e m e r m a n n ,  L im its o f G en etic  C ontrol, IE EE . T ra n sa ctio n s  
on M ilitary  E lectron ics, 196.3, N o. 2—43.
37 И. И. Ш м а л ь г а у з е н ,  Регуляция ф ор м ообр азовани я  в и ндиви­
дуальном  развитии. М ., 1964.
38 К. У оддингтон  пользуется  для вы раж ения этого обстоятельства п он я ­
тиями «эпигенетический ландш аф т», «эпигенетическая систем а» (см.: К. У о д ­
д и н г т о н ,  О рганизация и генетика, М ., 1947, стр. 142— 145; К. У о д д и н г ­
т о н ,  М орф огенез и генетика. М., 1964, стр. 2 0 —21; Б. Г у д в и н ,  В рем енная  
организация клетки, М ., 1966, стр. 40— 4 3 ). Н. Ж ук ов -В ер еж н и к ов  вводит  
в этих целях понятие «экологической м одели» (см,: Н. Ж у к о в - В е р е ж -  
н и к о в .  Теория генетической инф орм ации, М., 1964, стр. 70, 116— 118).
39 Термин, введенный К. П иттендрайем  для того, чтобы подчеркивать  
причинно-обусловленны й характер поведения целенаправленны х систем.
43
Понимание того, что первичная запись информации осущест­
вляется на молекулярном уровне, делает особенно актуальным 
учение о качественно различных уровнях организации материи, 
частным проявлением которой является многопорядковая орга­
низация живых систем. С другой стороны, при рассмотрении 
иерархических уровней организации живого надо остерегаться 
натурфилософских тривиальностей, получаемых путем перефра­
зировки обыденных представлений «здравого смысла».
В качестве образца конкретности, действительно глубокого 
понимания диалектики развития могут служить научные т р а ­
диции советской биологии, которые сложились уже в довоенное 
время. Не отрицая наличия ряда положительных моментов в 
«органицизме» и «общей теории систем»40, мы не можем при­
соединиться к авторам, считающим, что труды Л. Берталанфи 
создают новую эпоху и дают принципиально новые идеи по 
сравнению с общими методами кибернетики и современной тео­
ретической биологии. Понимание Берталанфи органической це­
лостности представляет собою объективную форму телеологии, 
несмотря на резкое отрицание им витализма и значительной 
доли материализма в его концепции. Это выражается в под­
мене причинного объяснения описанием целостной организации, 
в антидарвинизме, в отрицании принципиального значения ки­
бернетики.41 Особенно нежелательным является превращение 
целостности в некий априорный принцип объяснения, призван­
ный якобы преодолевать все реальные затруднения, возникаю­
щие при количественно-структурным подходе. В результате 
создается только видимость объяснения, а нерешенные пробле­
мы просто элиминируются. (Сказанное относится не только к 
принципу целостности, но и к понятию «информация», которое 
также в отдельных случаях превращается в новую мировую 
«субстанцию» и соответствующий ей всеобщий чудотворный 
принцип объяснения).
Фактически структурно-системный подход к анализу суще­
ствования многопорядковых биологических образований не 
нуждается в введении скрытых натурфилософских принципов. 
Наглядным подтверждением этого может служить синтез сов­
ременной генетики и эволюционной теории С. С. Четвериковым 
(«О некоторых моментах эволюционного процесса с точки зре­
40 Ф актически значение работ Берталанф и состоит в критике им вита­
лизм а и м еханицизм а. Э то п о дтв ер ж д ает  и анализ его взглядов в нашей  
литературе. (См.: A. С. М  а м з и н, Н екоторы е принципы обш ей  теории систем  
J1. Берталанфи. Уч. зап. каф едр общ ественны х наук г. Л ен и нграда, вып. V.
1964, стр. 211— 222; Л . С е т р о в, Зн ачение общ ей  теории систем Л . Б ер та ­
ланфи для биологии, в сб.: Ф илософские проблем ы  соврем енной биологии, 
М .—-Л ., 1966, стр. 53— 54; Р. Р о х г а у з е н ,  П роблем а целостности в б и о л о ­
гии, «Вопросы  ф илософ ии», 1959, №  3, стр. 83; Г. В е с с е л ь, Вирусы  —  
ч удо —  противоречия, М ., 1965, стр. 124— 132.)
41 См. М. Г. М а к а р о в ,  И сторическое развитие категории «цель» и ее  
значение в современной науке и ф илософ ии, Тарту, 1967, стр. 605— 612.
44
ния современной генетики», 1926. г.). Д о  работ С. С. Четвери­
кова дарвинистское эволюционное учение и генетика развива­
лись в отрыве друг от друга.42 В результате создания популяци­
онной генетики «дарвинизм . . .  получил в лице менделизма 
совершенно неожиданного и мощного союзника».43
Выводы Четверикова развили многие биологи мира, среди 
которых видное место занимают советские исследователи 
(Н. П. Дубинин, Н. В. Тимофеев-Ресовский, И. И. Ш мальгаузен 
и др.)- Развитие этого направления привело к формулированию 
понятия микроэволюции.44 В настоящее время «учение о гене­
тике популяций вошло как один из краеугольных камней в 
общую теорию эволюции и теорию селекции».45
Выделение роли популяций в эволюции не означает отри­
цания роли особи.46 Особенно плодотворны в этом отношении 
идеи И. И. Ш мальгаузена. Согласно И. И. Ш мальгау- 
зену, живыми системами являются клетка, особь, популяция, 
биоценоз. На этой основе он непосредственно применяет по­
нятие информации для описания процессов эволюции.47 Пони­
мание им эволюции свободно от редукционизма и от механиче­
ского применения кибернетики по типу бесконечных и однооб­
разных повторений, встречающихся у отдельных авторов. Опе­
рируя реальными биологическими явлениями, он показывает, 
в каком отношении регулируемым объектом в эволюции 
является популяция, а регулятором —- биогеоценоз48. М ежду
42 См. Б. Л . А с т а у р о в, Д в е  вехи в развитии генетических п р едстав л е­
ний, «Б ю ллетень М осковского общ ества испы тателей природы », 1965, LXX. 
№  4; С. С. Ш в а р ц ,  П опуляционная генетика, экология и эволю ционное уч е­
ние, «П рирода», 1966, №  7.
43 С. С. Ч е т в е р и к о в ,  О некоторы х м ом ентах эволю цонного процесса  
с точки зрения соврем енной генетики, «Б ю ллетень М осковского общ ества  
испы тателей природы », 1965, LXX, №  4, стр. 57.
44 Н. В. Т и м о ф е е в - Р е с о в с к и й ,  М икроэволюЦня. Э лем ентарны е  
явления, материал и факторы  эволю ционного процесса. «Ботанический ж у р ­
нал», 1958, т. 43, №  3, стр. 320.
45 Н. П. Д у б и н и н ,  Я.  Л.  Г л е м б о ц к и й ,  Генетика популяций и 
селекция, «Н аука», М ., 1967, стр. 22.
46 В ообщ е нельзя одностор он н е подчеркивать роль особи  или популяции  
в эволю ции. ( A l f r e d  Е.  E m e r s o n ,  The E vo lu tion  of A daption  in P opu la  
tion S y stem s, vo l. 1 of E v o lu tio n  after D arw in , C h icago , 1961, p. 308— 309)
47 П риблизительно в таком ж е плане, как И. И . Ш м альгаузен , вы деляя  
ряд уровней естественного отбор а, рассм атривает схем у эволю ции С. Райт. 
(S  е w  а 1 1 W r i g h t ,  P h y s io lo g ic a l G en etics, E c o lo g y  of P o p u la tio n s, and  
N atural S e lec tio n , in E vo lu tion  after D arw in , C h icago , 1961, vo l. I). 
С точки зрения функций полов м одель эволю ции популяций предлагает  
В. А. Г е о д а к я н ,  опираясь на идеи И. И. Ш м альгаузена. (См. В. А. Г е о -  
д  а к я н. Роль полов в п ередаче и п реобразовании  генетической информации. 
С б. П роблем ы  передачи инф орм ации, т. I, вып. 1, 1965). См. такж е  
О. С. К у л а г и н а ,  А.  А.  Л я п у н о в ,  К в опросу о м оделировании эвол ю ­
ционного процесса, «П роблем ы  кибернетики», №  16 1966.
41 И. И . Ш м а л ь г а у з е н ,  Н аследствен н ая  информация и ее п р еобр а­
зование, «П роблем ы  кибернетики», №  13, 1958.
45
популяцией и биогеоценозом существуют два канала связи: 1) на 
молекулярном уровне (от зиготы к первичным половым клет­
кам особи); 2) на уровне особи (по этому каналу осуществля­
ется передача обратной информации от фенотипов к биогео­
ценозу). При этом «вся суть индивидуального развития состоит 
в преобразовании наследственной информации в систему ж из­
ненных связей фенотипа с внешней средой»49.
Подобный анализ эволюционного процесса содержится и в 
статьях И. И. Ш мальгаузена «Контроль и регуляция в эволю­
ции» (1958 г.) 50 и «Основы эволюционного процесса в свете 
кибернетики» 51, а такж е в его посмертно опубликованной руко­
писи 52. В них раскрывается иерархичность информационных 
процессов в биологических системах, организация информации 
«блоками». Раскрывается такж е связь между физико-химиче­
скими и биологическими процессами, но последние отнюдь не 
сводятся к физико-химическим. Идея, что сигналом обратной 
информации является фенотип, подчеркивает биологическую 
специфику эволюции и естественного отбора.
Нередукционистский подход особенно важен в наше время, 
когда успехи молекулярной биологии могут привести к недо­
оценке взаимодействия живой системы и внешней ср ед ы 53. Под 
этим взаимодействием нельзя, конечно, подразумевать «асси­
миляцию» условий среды, абсурдное для 20 века учение. Речь 
идет только о том, что программы, закодированные в молеку­
лярных структурах, корригируются на основе взаимодействия 
живой системы и среды. Что же касается среды, то она состоит 
преимущественно из колоссального числа живых систем и ре­
зультатов их жизнедеятельности.
Рассмотренная информационная модель эволюции имеет 
определенное значение для понимания отдаленной предыстории 
человеческой социальности и социально-опосредованного отра­
жения. Выявление решающей роли популяции как эволюциони­
рующей единицы указывает на высокую вероятность существо­
вания биологических предпосылок (в виде внутрипопуляционных 
и внутривидовых отношений) для возникновения социальных 
отношений. Одновременно становятся совершенно неубедитель­
ными попытки объяснить возникновение человеческой социально­
сти только с точки зрения анатомии, физиологии, психики от­
дельного индивидуального организма.
49 Там ж е, стр. 249.
50 И. И. Ш м а л ь г а у з е и, Ф акторы эволю ции, М ., 1968, сгр. 196— 240.
51 И. И. Ш м а л ь г а у з е н, Основы эволю ционного процесса в свете  
кибернетики, «П роблем ы  кибернетики», вып. 4, М .. 1960.
52 И. И. Ш м а л ь г а у з е н ,  Эволю ция в свете кибернетики. «П роблем ы  
кибеонетики», №  13, 1965.
г,я На наличие такой тенденции обр ащ аю т внимание Г. Н. З у б е н к а  
и А. С. К а р д  а ш е в а в ст.: «М атем атическое м оделирование в биологии», 
«П рирода» , 1966, №  7, стр. 53.
46
*
Возникновение социальной памяти может рассматриваться 
также в связи с концепцией неограниченного прогресса, видней­
шими представителями которой является Д ж . Х аксл и ,53а а так ­
ж е А. Н. Северцов, И. И. Ш мальгаузен и др. На основе мно­
гочисленных анатомических и эмбриологических данных А. Н. 
Северцов показал, что приспособление и многочисленность био­
логического вида достигается трояким путем: 1) ароморфозом, 
т. е. в результате перехода морфофизиологической организации 
вида на новый уровень, с сохранением потенциала дальнейших 
изменений; 2) идиоадаптацией, т. е. в результате изменения от­
дельных признаков вида без повышения уровня организации, 
3) общей дегенерацией, т. е. организация вида упрощается, но 
это сопровождается повышением способности к приспособлению. 
С точки общей эволюции прогресс связан только с ароморфо­
зом, т. е. с возрастанием сложности, степени организации орга­
низма. Именно на этой линии развития возникает и человек ,4.
И. И. Ш мальгаузен, развивая вместе с А. Н. Северцовым 
теорию ароморфоза, выделил последний этап ароморфоза как 
«эпиморфоз», т. е. изменение, которое ведет к принципиально 
новому явлению — к господству над условиями ср ед ы 55. Эпи­
морфоз — это единство биологического и социального в период 
антропогенеза. По классификации К. М. Завадского, эпимор­
фоз — это многочисленные глубокие ароморфозы, создающие 
для некоторых высокоразвитых человекоподобных обезьян воз­
можность разносторонних адаптаций.
Одним из аспектов неограниченного прогресса является 
развитие по линии совершенствования центральной нервной 
системы («цеф ализация»), на которое в свое время указывал 
Ф. Энгельс и которое подробно рассматривается В. И. В ернад­
ским 56.
Согласно концепции неограниченного прогресса, прогрессив­
ной является линия развития, которая ведет к человеку.
ЬЗа О взгл я дах  Д ж . Хаксли см. стр. 209— 212.
Ь4 А. Н. С е в е р ц о в ,  Главные направления эволю ционного процесса, 
М .— Л ., 1934; А. Н . С е в е р ц о в ,  М орф ологические законом ерности  эв ол ю ­
ции, С обр. соч., т. 5, М .— Л ., 1949.
55 И. И. Ш м а л ь г а у з е н ,  П ути и законом ерности  эволю ционного п р о­
цесса, М .— Л ., 1939, стр. 130. См. такж е: Н . И . Е ф и м о в ,  Э п им ор ф оз как 
специфическая ф орм а аром орф ной эволю ции, Вест. Л ГУ ; Эконом ика, ф и ло­
соф ия, право. 1967, №  5.
56 В . И. В е р н а д с к и й ,  Х имическое строение биосф еры  З ем л и  и ее  
окруж ения, М ., 1965. О днако, необоснованны м и представляю тся ум озрительно-  
ф иналистские выводы из концепции В. И. В ерн адск ого, например, у т в е р ж д е ­
ние Е. Т. Ф аддеев а , что развитие —  «такой ж е  аттрибут материи как д в и ж е ­
ние». (Е. Т. Ф а д д е е в ,  Н екоторы е ф илософ ские проблем ы  освоения к осм о­
са, сб. Д иалектический м атериализм  и вопросы  естествознания, М ., 1964, 
стр. 186.)
47
В связи с этим неизбежно встает вопрос, не является ли эта 
концепция антропоцентристской. Подобные упреки против неё 
выдвигались неоднократно. Их анализ и убедительные возра­
жения им даны в специальных работах.57 Не вдаваясь в под­
робное обсуждение критериев прогрессивного развития живой 
материи вообще, отметим, что, концепцию неограниченного про­
гресса можно рассматривать такж е с точки зрения информацион-' 
ных процессов, а именно:
1. Прогрессивное развитие сопровождается ростом слож ­
ности организма, а это означает, что для «конструирования-» 
организма, при некоторых исходных элементах, требуется боль­
ше информации. {Этот критерий примыкает к критерию слож ­
ности, рассмотренному уже Л амарком, Бэром, Милн-Эдвардсом 
и другими.)
2. Прогрессивное развитие организмов сопровождается р а з ­
витием их способности получать и обрабатывать больше и более 
разнообразную (более разнообразным способом кодированную) 
информацию.
3. Прогрессивное развитие сопровождается в некоторых 
случаях способностью организмов сохранять и передавать сле­
дующим поколениям информацию вне генетических кодов («обу­
чение», подражание, квази-социальные отношения, некоторые 
аспекты сигнализации у высших животных).
Указанные три информационные критерия являются объек­
тивными. Очевидно, эти критерии необходимы для оценки про­
гресса. Но они недостаточны и должны быть дополнены еще дру­
гими, например, функциональными и другими критериями.
%
А к т и в н о е ,  о п е р е ж а ю щ е е  о т р а ж е н и е .  О б р а з ­
н о е  о т р а ж е н и е  у в ы с ш и х  ж и в о т н ы х .  Идеи актив­
ного отражения организмами среды получили многостороннее 
развитие в работах советских физиологов и психологов. Исклю ­
чительно большее значение в этом отношении имеют работы 
П. К. Анохина, Н. А. Бернштейна, И. С. Бериташвили, А. Н. 
Леонтьева, Л. В. Крушинского, Г. Ф. Хрустова и ряда других 
ученых.
Уже в 1933— 1935 гг., т. е. за  десять лет до появления статьи
А. Розенблюта, Н. Винера, Л. Бигелоу «Поведение, целена­
правленность и телеология», с которой связывается рождение
67 К. М . 3  а в а д  с к и й, К пониманию  прогресса в органической природе, 
сб. П роблем ы  развития в природе и общ естве, М .— Л ., 1968; К- М. З а в а д ­
с к и й ,  П роблем ы  прогресса ж ивой природы , «Вопросы  ф илософ ии», 1967. 
№  9; А. М. М  и к л и н, К определению  прогрессивного развития ж ивого, 
«Вестник Л енинградского университета», 1967, №  5; А . М. М и  к л и н »  
Я вляется ли понятие «неограниченного прогресса» антропоцентрическим . 
«Вопросы  ф илософ ии», 1967, №  9.
48
кибернетики, экспериментальные данные (наблюдения «рассо­
гласования» у подопытных животных) привели П. К. Анохина 
к гипотезе о наличии специального механизма («акцептора дей­
ствия»), которая формируется до появления результата и со­
держ ит в то же время в себе все признаки будущего резули- 
тата. После того, когда действие произошло, результаты дей­
ствия посредством обратной афференции сравниваются с акцеп­
тором действия, представляющего собою вероятностную модель 
будущих, ожидаемых результатов.58
В свете активности отражения важное значение имеет так ­
же идея Н. А. Бернштейна о разных типах реакций организма 
с точки зрения вызывающего их информационного содержания, 
соответственно — признака значимости пускового сигнала.ом 
Н. А. Бернштейн подчеркивает роль активного операторного 
моделирования в работе мозга. Многие другие исследователи 
также обращают внимание на то, что у высших организмов 
физически идентичные раздраж ители не вызывают неизменных, 
мозаичных изображений на «зеркале мозга», а приобретают 
различное значение в зависимости от «контекста».60
В психологии животных такж е накапливается всё больше 
данных, полученных как в условиях эксперимента, так и путем 
наблюдения животных в естественных условиях, с «поименным» 
выделением отдельных особей, и показывающих, что для опи­
сания поведения высших животных необходимо обратиться к 
внутренним психическим состояниям. В развитии науки налицо 
очередное отрицание отрицания. Во второй половине прошлого 
века появилось много работ, пытавшихся доказать наличие 
разумного, человеческого мышления у животных, д аж е у насе­
комых. Работы подобного рода дискредитировали вопрос о вну­
тренних психических состояниях животных. Но в течение послед­
них десятилетий снова остро встал вопрос об элементарном 
мышлении животных, о котором в разное время говорили,, на­
пример, Ч. Д арвин и И. Г1. Павлов.
И. С. Бериташвили-Беритов на основе многочисленных экс­
периментальных данных показывает, что поведение высших 
животных управляется не только непосредственными разд р а ­
58 П. К. А нохин рассм атривает «акцептор действия» как точку низкой  
энтропии, оказы ваю щ ей антиэнтропийное влияние на остальны е процессы  
•(см.: П. К. А н о х и н ,  Р еф лекс цели как объ ект ф изиологического анализа, 
«Ж урн ал  высшей нервной деятельности им. И. П . П авлова», т. X II, вып. 1, 
1962), и предлагает ф изико-хим ическое объ яснен и е возникновения о п е р е ж а ю ­
щ его отраж ен и я  на осн ове вероятностно-статистических процессов (см.: 
П. К. А н о х и н ,  О п ер еж аю щ ее отр аж ен и е, «В опросы  ф илософ ии», 1962, № 7 ) .
59 Н. А. Б е р н ш т е й  н. П ути и задачи  ф изиологии активности, « В о ­
просы ф илософ ии», 1961, №  6; Н. А. Б е р н ш т е й н ,  Н а путях к биологии  
активности, «Вопросы  ф илософ ии», 1965, №  10.
60 См.  В.  А.  Р о з е н б л ю т ,  Зам ечания редактора; сб.: Теория связи  
в сенсорны х систем ах, М ., 1964, стр. 504.
4-2864 49
жениями, но и психическими образами жизненно важных объек­
тов.61 Л. В. Крушинский, подробно изучивший мышление ж и ­
вотных на основе так называемых экстраполяционных процессов, 
отмечает ряд существенных моментов, противоречащих карте­
зианскому взгляду насчет интеллектуальных способностей 
животных.62 Г. Ф. Хрустов показал в серии экспериментов, что 
шимпанзе дорабатывает орудие для доставки приманки из 
трубы, исходя из прошлого опыта, не примеряя его каждый раз 
к отверстию трубы. Он считает, что в психике антропоида фор­
мируется предметно-информационный комплекс, т. е. в ходе 
активного действия с предметами закрепляется информация об 
объективных признаках предметов.63
Большую ценность в свете современных идей представляют 
собою работы выдающегося русского биолога-дарвиниста
В. А. Вагнера, чьи ученики многое сделали для развития зоо­
психологии в Советском Союзе. Последовательно отстаивая био­
логический подход к зоопсихологии, В. А. Вагнер выдвинул кон­
цепцию филогенетической эволюции психики, которая сохраняет 
свое значение не только благодаря критике им антропоморфиз­
ма и механицизма,64 проведению материалистического м о н и зм а /5 
но и учету структурно-формирующего аспекта,66 а такж е учету 
активного характера отражения.67
Д ля понимания биологических предпосылок возникновения 
социальной памяти необходимо учесть данные об активном, опе­
режающем отражении организмами среды, достигающем у выс­
ших животных уровня оперирования внутренними символами- 
образами. Не пассивно-зеркальное воспроизведение воздействий
С1 И. С. Б е р и т о в, Н ервны е м еханизм ы  поведения высш их позвоночны х  
ж ивотны х, М ., 1961; И. С. Б е р и т а ш в и л и, О б обр азн ой  психонервной  
деятельности ж ивотны х, М ., 1966.
62 Л . В. К р у ш и н с к и й, С равнительно-ф изиологическое изучение эл е ­
ментов рассудочной  деятельности у ж ивотны х, «Ж ур н ал  высшей нервной д е я ­
тельности», т. 18, 1967, вып. 7; Л . В. К р у ш и н с к и й ,  Есть ли р азум  у 
ж ивотны х, «П рирода», 1968, №  8; Л . В. К р у ш и н с к и й ,  Л.  Н.  М о л о д ­
к и  н а, Н.  П.  П о п о в а ,  В.  М.  С в е г у х и н а ,  В.  Н.  М а ц ,  Э кспресс-инф ор- 
мациопны е ассоциации как основа некоторы х слож ны х форм поведения ж и ­
вотных, Сб.: С лож ны е формы поведения, М .— Л ., 1965.
63 Г. Ф. Х р у с т о в ,  О ф ункциональны х предпосы лках сознания, Сб. 
П роблем ы  сознания, М ., 1966; Ф. И. Г е о р г и е в ,  Г.  Ф.  Х р у с т о в ,  О п р ед ­
посы лках и особен н остях  сознания, «В опросы  ф илософ ии», 1965, №  10.
64 См. В. В а г н е р ,  Биологический м етод  в зоопсихологии, отдельны й  
оттиск из «Т рудов  имп. общ . естествоисп». О тд. зоол . и ф изиол., т. X X X III, 
вып. 2. Вы сокая оценка р абот  В. А. В агнера дан а  в р аботах: Г. 3 . Р о г и н -  
с к и й ,  В. А. Вагнер —  вы даю щ ийся биолог-дарвинист, «П р ир ода» , 1949, 
№  11; H. Н. Л а д ы г и н а  - К о т е ,  Р азви тие психики в п роцессе эволю ции  
организм ов, М ., 1958, гл. 1.
65 См. В. В а г н е р ,  Б иологические основания сравнительной психологии. 
С П Б., М ., т. 1.
еб Там ж е, стр. 38.
"7 Там ж е, стр. 225.
50
внешнего мира, а его расчленение, реструктурализация, преоб­
разование поступающей информации в соответствии с потребно­
стями и прошлым опытом организма — в этом суть активного, 
опережающего отражения.
Н а с л е д с т в е н н о е  и н е  н а с л е д с т в е н н о е  в п о в е ­
д е н и и  ж и в о т н ы х .  Общие понятия, используемые для 
описания наследственных и ненаследственных черт поведения 
и психики животных видоизменяются как исторически, так и в 
зависимости от применения различных методов исследования 
и соответствующих концептуальных систем. Здесь мы обращаем 
преимущественно внимание на некоторые зоопсихологические 
аспекты проблемы.
Эффективно применяются в данной области идеи И. П. П а в ­
лова об-условных и безусловных рефлексах и о динамическом 
стереотипе. Но понятие рефлекса, введенное уже Декартом, не 
касается тонких и сложнейших процессов обработки информа­
ции в нервной системе. Предположение, что понятия «иррадиа­
ция», «концентрация», «возбуждение», «торможение» раскры ­
вают внутренние механизмы обработки информации, верно 
только отчасти. Они имеют значение для описания физиологии 
нервной деятельности на определенном уровне приближения, 
относящемся к работе нервной массы. Но обработка информа­
ции является функцией не только нервной массы, но и невооб­
разимо сложной структурной нервной системы, вплоть до моле­
кулярного уровня.
Не только вторжение науки во всё более тонкие структуры 
нервной деятельности, но и описание различных качественных 
аспектов психики и поведения животных делает необходимым 
сопоставление как понятий теории И. П. Павлова с понятиями 
других концептуальных систем, так и сопоставление последних 
между собою. Например, поведение и психика животных опи­
сывается в настоящее время с помощью методов физиологии, 
психологии, этологии, «зоосемиотики», кибернетики. Порою 
можно в литературе встретить обвинения в антропоморфизме, 
делаемые в адрес этологии и зоосемиотики, в механицизме — 
в адрес применения кибернетических и физиологических мето­
дов. Подобные обвинения, когда они делаются «оптом», в 
адрес целых научных дисциплин, лишены всяких оснований.68 
В то же время обнаруживается, что за внешним разграничением 
дисциплин скрывается единство человеческих знаний. Напри-
63 О зоосем нотике см. стр. 57— 60. С ущ ность этологии хор ош о раскрыта  
в статье Д . К  а л ь т е н х а у з е  р, Л . В. К р у ш и н с к и й ,  Э тология, «П р и ­
р ода» , 1969, №  8.
51
мер, книга Г. Темброка об этологии ж ивотны х69 по содержанию 
совпадает с его же книгой о зоопсихологии.70 Обстоятельный 
обзор новейшей литературы по зоосемиотике, составленный 
Т. Зибёком,71 состоит, главным образом, из работ, фигурирую­
щих в списках литературы по зоопсихологии и этологии. Иногда 
за терминологическими различиями скрываются одни и те же 
понятия. Поэтому весьма полезны попытки сопоставления по­
нятий различных концептуальных систем ,. например, сопостав­
ление А. Д. Слонимом понятий теории рефлексов и этологии,72 
использование Г. Темброком понятий из различных систем для 
описания различных аспектов обучаемого поведения живот­
ных,73 сопоставление Г. Мэгуном различных концепций эволю ­
ции структуры и функций мозга.74
Естественно, сопоставление понятий различных концептуаль­
ных систем не может превратиться в замазывание глубоких фи­
лософско-методологических различий между материализмом и 
идеализмом, диалектикой и метафизикой. Но эти методологи­
ческие различия, как правило, не касаются конкретных понятий,, 
используемых для выражения соотношения наследственного и 
прижизненно-приобретенного в поведении животных-. Рассмот­
рим в качестве иллюстрации понятия «пластичности» и «ин­
стинкта».
Г. Темброк показывает, что «пластичность» в общем виде 
допускает различные интерпретации, дающие возможность к а ж ­
дому исследователю понимать ее по-своему. По мнению Г. Тем­
брока «пластичность» вы раж ает только пространство (Spiel­
raum) интеграции организма. В зависимости от внешних условий 
она может значительно изменяться, но ее границы генетически 
детерминированы. Пластичность — это регуляция поведения 
организмов, вызываемая не только варьирующей структурой 
внешних раздражителей, но и процессами в самом организме.75. 
Отсюда возможны различные уточнения. Например. К. Лоренц 
различает на этой основе два типа поведения: жестко данные 
двигательные норм ы 76 и приспособленные к определенным р аз ­
дражениям, а поэтому не жесткие нормы реагирования.
69 G. T е i i i  b г о с k, V erh a lten sfo rsch u n g . E in e E in fü h ru n g  in die T ier­
e th o lo g ie , Jena, 1961.
70 G. T e m b r o c k ,  G ru n d lagen  der T ierp sych o log ie , B erlin , 1967.
71 T. A. S e b e o k ,  A S elected  and A n n otated  G uide to  the L iterature  
of Z oosem io tics and its B ackgroun d , in: S o c ia l S cien ce  In form ation , V II-5  
O ctober 1968.
72 А. Д . С л о н и м. П роблем ы  поведения ж ивотны х в эк ол ого-ф и зи ол о-  
гическом освещ ении, сб.: С лож ны е формы  поведения, М .— Л ., 1963.
73 G. T e m b r o c k ,  G ru n d lagen  der T ierp sy ch o lo g ie , S. 116— 142.
74 Г. М э г у к ,  Б одрствую щ ий м озг, М ., 1965, стр. 20.
75 G. T e m b r o c k ,  T ierp sych o log ie , S. 105— 107.
76 С ущ ествую т настолько ж есткие и прирож денны е черты п оведен и я , 
что они могут быть использованы  в качестве таксоном ических критериев.
52
Необходима осторожность, чтобы в рассуждениях о жестко 
детерминированном и пластичном типах поведения не стать на 
путь упрощений. Примером подобного рода упрощения может 
быть превращение понятия «инстинкт» в универсальное сред­
ство объяснения.77 Это не значит, конечно, что от этого понятия 
■следует полностью отказаться.78 Но от традиционного понятия 
инстинкта остается очень мало. В. В. Бунак правильно отме­
чает, что врожденность и раннее формирование в законченной 
форме, считавшиеся признаками инстинкта раньше, уже не 
имеют решающего значения. «Инстинктивные действия ск ла­
дываются у детенышей или молодых животных в определенной 
последовательности при участии различных стимулов — воспи­
тания матерью, жизни в стаде, гормональных сдвигов и так 
далее.»79 Всё это справедливо. Но в таком случае «инстинкт» 
приобретает новое значение, вы раж ая многие черты поведения 
животных вообще.
Приведенные примеры показывают, что традиционные поня­
тия «пластичность», «инстинкт» и т. п., которыми до сих пор 
в силу инерции пользуются в философской литературе для 
характеристики поведения животных, требуют многочисленных 
уточнений. Признаки поведения не появляются на свет в гото­
вом виде, а представляют собою звенья сложного онтогенетиче­
ского процесса. Уже с первых этапов для реализации генетиче­
ского кода необходимо, чтобы управляющее устройство (Д НК, 
гены) постоянно «обучалось» на основе обратной информации 
из управляемой системы и из среды. Момент «обучения» в ши­
роком смысле сопровождает всю жизнедеятельность организма, 
базирующуюся на накоплении информации в биологической па­
мяти. Поэтому многие прежние данные о жестко-прирожденном 
поведении требуют поправок. Например, это относится к вос­
питанию животного в изоляции (гаспар-гаусеровский опыт). 
Более тонкие эксперименты показывают, что очень часто в т а ­
ких опытах упускались из виду многочисленные возможности 
обучения на основе условий среды. «Мы должны отвергнуть 
противопоставление понятий дозревания и обучения», справед­
ливо отмечает Я. Дембовский.80
Взаимосвязь наследственного и прижизненно приобретенного 
отражается, например, с помощью понятий «обязательного» и 
«факультативного» обучения. Обязательное обучение охваты­
вает процессы, которые в нормальных условиях должен проде­
лать любой организм, чтобы быть в состоянии выполнять ж и з­
77 Я. Д е м б о в с к и й ,  П сихология ж ивотны х. М ., 1959, стр. 122— 147.
78 См.: А. Д . С л о и и м . ' И нстинкт. Загадк и  врож ден ного  поведения  
организм ов. Л ., 1967, стр. 23— 25.
'9 В. В. Б у н а  к. Речь и интеллект, стадии  их раздития в антропогенезе, 
То. ин-ти этнограф ии, новая серия, т. 92, 1966, стр. 502.
80 Я. Д е м б о в с к и й ,  П сихология ж ивотны х. М., 1959, стр. 146.
53
ненные функции. Факультативное обучение — это то, чему орга­
низм может обучаться, может и не обучаться. Обязательное 
обучение настолько тесно связано с наследственной информа­
цией, что, по мнению некоторых исследователей, совершенно 
невозможно отличать прирожденное поведение и обязательно­
обученное поведение. В развитии организмов имеются крити­
ческие периоды, в течение которых некоторый процесс обучения 
должен произойти. Это так называемое «запечатление», «им- 
принтинг», например, цыплята выбирают в качестве «матери» 
первый достаточно большой движущийся предмет.81
С другой стороны, понятие факультативного обучения охва­
тывает ряд способов экспериментирования и теоретического 
объяснения, применяемого в психологии животных: условные 
рефлексы, обучение в лабиринте, психологию ассоциаций и 
образов, способ проб и ошибок, а такж е «конкретное мышле­
ние» высших животных.82 В какой-то мере можно, двигаясь от 
условных рефлексов к «конкретному мышлению», констатиро­
вать усложнение форм обучения, хотя часто все или некото­
рые из названных форм обучения встречаются вместе. В этом 
отношении обобщенное понятие обучения позволяет преодолеть 
пропасть, порождаемую превращением какого-нибудь одного 
методологического принципа в универсальный ключ объяснения. 
Расширенное понятие обучения применимо такж е к насекомым. 
Здесь четко обнаруживается различие между понятиями «обу­
чение» и «подражание». У насекомых имеются различные фор­
мы «обучаемого» поведения (включая формы поведения пчел 
и ос, указывающих другим особям местонахождение корма). 
Но обучение на основе подражания не установлено. Кроме того, 
обучаемое поведение играет у насекомых небольшую и подчи­
ненную роль. Однако, с наличием обучаемого поведения необ­
ходимо считаться, особенно ввиду предрассудка, согласно кото­
рому насекомые — это жестко запрограммированные автоматы. 
На деле д аж е поведение насекомых несравненно сложнее.
Прав Л. Р. Лурия, когда он пишет: «животные никогда не 
отражаю т воздействия внешнего мира пассивно и зеркально,
81 См. Н. Т и н б е р г е н ,  П ов едени е ж ивотны х, М., 1969, стр. 118— 148; 
К. R a m u l .  V erm im ise  n ä h tu ste s t  loom adel. «E esti L oodus», 1966, nr. I, 
lk. 31— 33. Явления запечатлевания стали общ еизвестны м и бл агодар я  р а б о ­
там К- Л оренца. К сож ален и ю , забы то, что независим о от Л ор ен ц а и, в ер о ­
ятно, д а ж е  раньш е его эти явления, изучались 3 . В. Горячевой. А. Д . Т а р а ­
кановым и Я- 3 . Н еверович (лаборатория  Б оров ск ого). См.: К. Ф а б р и ,  В т о р ­
ж ени е в таинственны й мир; в кн.: Н . Т и н б е р г е н ,  П оведени е ж ивотны х  
стр. 13.
82 В «ф акультивное обучение» входи  г такж е способность м олоды х ж и в о т ­
ных видоизм енять слое поведение в результате обитания среди п р едстав и ­
телей  другого вида. Н априм ер, изм еняется поведение м олоды х собак, к ото­
рые содер ж атся  вместе с кроликами. См.: R. В. C a i r n s ,  J.  W  e r b  o f f ,  
B ehaviora l D evelon m en t in the D og: An In tersp ecific  A n a ly sis , «S cien ce» , v o l. 
158, No. 3804, p. 1070— 1072.
54
они всегда отбирают существенные элементы доходящей до них 
информации.83
Ряд  данных о прижизненно приобретенном поведении отно­
сится к коммуникации животных и к их жизни в сообществах..
*
С в я з ь  м е ж д у  о р г а н и з о в а н н о й  с о в м е с т н о й  д е я ­
т е л ь н о с т ь ю  и с и с т е м а м и  к о м м у н и к а ц и и .  Д ля  
организма имеются две возможности: во-первых информация з а ­
писана на основе предыдущего «опыта» вида с помощью генети­
ческого кода, во-вторых организм получает информацию из 
внешней среды.
Представителю каждого вида приходится решать сложный 
комплекс задач, связанных с поиском пищи, нахождением парт­
нера противоположного пола, заботой о потомстве, д аж е  со 
сферой, где проявляется исследовательское поведение. Принцип 
сигнальности, лежащ ий в основе опережающего отражения, р а з ­
вивается в том направлении, что в популяциях особей, о б л а­
дающих развитий нервной системой, а) образуются специаль­
ные системы коммуникации («языки»), помогающие регулиро­
вать отношения между особями и средой ;84 б) образуется 
известная организация, структура популяций, в которой каж дая  
особь имеет свое место. В результате объединения «особей в 
популяции возникают возможности активного отношения к сре­
де, в основе которого л еж ат  групповые реакции, не сводимые к 
реакциям отдельных особей».85
Системы коммуникации и организации популяций содерж ат 
в себе и такие аспекты, которые не даны генетически, а форми­
руются прижизненно, в результате подражания, «обучения». 
В этом состоит одна из важнейших потенциальных предпосылок 
возникновения человеческой социальности и нового, социально­
культурно опосредованного способа накопления информации.
Большое значение в понимании процессов коммуникации 
имеет различение И. П. Павловым цервой и второй сигнальной 
систем. К сожалению, после смерти П авлова его идеям о двух 
сигнальных системах был придан странный и догматический 
вид. Это выраж алось не только в постулировании наличия в 
мозгу человека анатомоморфологических структур второй сиг­
83 А. Р. Л у р и я. П роцесс отраж ен и я  в свете соврем енной нейроф и­
зиологии. Вести. М ГУ, Ф илософия, 1968, №  3, стр. 25— 26.
84 При ориентации ж ивотны х в ср ед е вы деляю т сл едую щ ие аспекты: 
1) прием различны х р аздр аж ен и и  из среды , 2) активная локация 3) с и г н а ­
л и з а ц и я  д л я  о р и е н т а ц и и  в в н у т р и в и д о в ы х  и м е ж в и ­
д о в ы х  п о п у л я ц и я х .  (См. В. П. М а н т е й ф е л ь ,  Н.  П.  Н а у м о в ,
В.  Э.  Я к о б и .  О риентация и навигация ж ивотны х, «П р ир ода» , 1965, №  2, 
стр. 26.)
85 Н. Г1. Н а у м о в ,  Э кология ж ивотны х, М ., 1963, стр. 8.
55
нальной системы, но и в утверждении, что у животных отсут­
ствуют какие бы то ни было явления опосредствованного отра­
жения. На деле такой упрощенный взгляд противоречит основ­
ной идее И. П. Павлова — идее о сигнальной функции психи­
ческого. Кроме того, при таком взгляде роль человеческого 
языка сводится только к созданию поэлементного соответствия 
между вещами и их названиями. Другими словами, роль языка 
как бы привязывается к созерцательно-эмпирической схеме 
образования понятий Д. Локка.
Когда дана организованная деятельность животных (речь 
идет об организованной деятельности, а не деятельности, вы ­
званной одинаковыми раздраж ениями), то должна такж е су­
ществовать информация, обеспечивающая такую деятельность. 
В ряде случаев эта информация циркулирует в виде сигнали­
зации между особями. С развитием техники исследования об­
наруживаются все новые системы сигнализации-коммуникации, 
например, акустическая сигнализация у рыб и китообразных, 
химическая сигнализация у насекомых и т. д.
Интересные связи между сигнализацией и организованной 
совместно деятельностью обнаруживаются в «сверхорганизмах» 
насекомых, где эффект приспособления реализуется «на соци­
альном уровне»,86 например, «сверхорганизм» пчел сопротивля­
ется перегреву по тому же принципу, как и животные, темпе- 
тура тела которых регулируется с помощью потовых желез. 
Имеют место явления конвергенции: формы совместной жизни 
муравьев, строящих крупные муравейники, ближе к термитам, 
чем к другим видам муравьев, пчел и асоциальных ос, хотя 
термиты находятся в другой ветви филогенетического развития.
Обмен информацией в сверхорганизмах насекомых происхо­
дит с помощью химических сигналов (феромонные системы»).87 
Существуют и другие средства коммуникации: с помощью зву­
ка, движений («'1 анцы пчел»). «Язык» пчел является сложным 
образованием, носителем информации выступают очень точная 
продолжительность во времени и ориентация в пространстве 
телодвижений, запах, звук (данные К. Ф риш а).88
86 В. А. А л е к с а н д р о в ,  Ц итоэкология, «П рирода», 1968, №  3> 
стр. 2.
87 Е. О. У и л с о н ,  Химическая информация v общ ественны х насекомы х, 
«При рода», 1966, №  9.
88 Д анны е К. Фриша были недавно подвергнуты  сом нению  А. М. Б енн е­
ром и Д . Л . Д ж о н со н о м . Они не отрицали инф орм ационного значения «тан­
ца», но выдвинули предп ол ож ен и е, что «новички» использую т для н ахож ден ия  
кормушки другую  информацию . Н апример, они могут условно-реф лекторно  
ориентироваться по комбинации зап ахов , которую  они чувствую т у возвратив­
ш егося «ф ур аж и р а». В развернувш ейся полемике К. Фриш с такой интер­
претацией не согласился, а Веннер и Д ж о н с о н  несколько смягчили свои в о з ­
раж ения. Д анны й эп и зо д  характерен  тем, что он показы вает н еобходим ость  
более тонкого раскрытия м еханизм ов информации, которыми пользую тся на­
секомы е. О дискуссии по этом у вопросу см. S c ien ce , vol. 153, №  3764, 
p. 844- 849; vol. 158. Л» 3804, p. 1072 1Ö77.
56
Системы сигнализации птиц отнюдь не однозначно детермини­
рованы наследственностью. Уже А. Р. Уоллес знал, что пению 
птицы, по крайней мере частично, обучаются.89 Это подтвер­
ждают многие позднейшие исследования, в том числе опыты 
академика Л. Орбели и его учеников.90 В фонограммах птиц 
можно отличать различные «диалекты».91 «Не со всякой песней 
птица рождается, — есть у нее . . .  песни, которым она научает­
ся от родителей и соседей».92 «Самое поразительное», пишет 
Е. К- Вилкс, что в случае воспитания птенцов в чужой среде 
имитируются такж е «сигнальные крики, которые до сих пор 
всеми авторами считались врожденными».93 Сигнал SOS ворон 
Соединенных Штатов действует и в других частях ам ерикан­
ского контингента, но не действует на ворон Франции или вы­
зывает неадэкватную реакцию.94
В некоторых случаях изучение звуковой сигнализации выс­
ших млекопитающих ведет к явному антропоморфизму. П ри­
мером этого могут быть работы Д ж . Лилли.95 Исходя из весьма 
сомнительного предположения, что равный человеческому разу­
му разум может возникнуть без использования орудий произ­
водства и без материальной культуры, он надеется добиться 
интеллектуального контакта с дельфинами путем изучения их 
языка и обучения их человеческому языку. При этом он руко­
водствуется психоаналитическим подходом. Он считает также, 
что общение есть обмен информацией между двумя разумами.96 
Очевидно, такая установка уже заранее расширяет понятие 
разума, облегчая «доказательство» наличия его у дельфина. 
Хотя дельфины обладают, по-видимому, относительно высоким 
уровнем психикй, следует все-таки приветствовать работы, где 
обращается внимание на биологическую сторону дела и пове­
дение дельфина интерпретируется не в терминах психологии 
человека, а в терминах биологии.97
Кроме акустической сигнализации у животных много сигна­
лов связано с мимикой, положением тела, движениями и т. д. 
В последние годы изучением коммуникации животных стала
89 А. Р. У о л л е с ,  Естественны й подбор , С П Б., 1878, стр. 232.
90 Л . А. О р б е л и ,  Вопросы  высшей нервной деятельности, М .— Л .,
1949, стр. 580.
91 G. Т е m b г о с k, G ru n d lagen  der T ierp sy ch o lo g ie , S. 102.
92 P. Ш о в е н ,  От пчелы д о  гориллы, М ., 1965, стр. 218.
93 Е. К. В и л к с , Н аш и результаты  эксперим ентального изучения слож ны х  
ф орм  поведения птиц в природны х условиях. Сб. С лож ны е формы  поведения, 
М .— Л ., 1965, стр. 130.
94 Л . Д ж . М и л н ,  М. М и л н, Ч увства ж ивотны х и человека, М ., 1966, 
стр. 57.
95 Д ж . Л и л л и ,  Ч еловек и дельф ин, М ., 1965, стр. 122 — 126; Д ж . Л и л ­
л и ,  М ир дельф ина, «П рирода» , 1969. №  5; Д ж . Л и л л и ,  Р азум  дельфина, 
«П рирода», 1969, №  6.
96 «П рирода» , 1969, №  6, стр. 60— 63.
97 А. Т о м и л и н, Д ельф ины  сл у ж а т  человеку, М ., 1969.
57
заниматься новая дисциплина — зоосемиотика. Зоосемиотика д о ­
вольно близка к этологии.98 Применение лингвистических и ки­
бернетических методов дает здесь результаты, дополняющие 
данные этологических наблюдений. Наиболее существенным, 
на наш взгляд, является введение, явное или скрытое, того 
аспекта, который в случае человеческого языкового общения 
выражается с помощью понятий «смысл» и «значение».99
Д о сих пор нет (вероятно, в обозримом будущем и не бу­
дет) общей теории значения для «естественных» человеческих 
языков. Это обстоятельство налагает такж е отпечаток на проб­
лему «значения» в изучении коммуникации животных. Попытки 
интерпретировать «значение» в духе антропоморфизма здесь 
довольно редки. Такие попытки, как правило, критикуются в 
рамках самой зоосемиотики.100 Как правило, коммуникация 
животных интерпретируется либо по модели Бюлера — Морли, 
либо по классической семиотической схеме, с выделением син­
таксического, прагматического, семантического аспектов сооб­
щения. Что собственно означает в данном случае «семантика» 
сообщения, можно видеть на примере анализа Г. Темброком 
оборонительных звуков млекопитающих,101 где в «семантику» 
включаются такие явления как а) тождество вида, группы, 
пола, возраста, поведенческого статуса; б) мотивация — психо­
логическое состояние; в) окружение: индивиды, вещи, террито­
рия, враги, пища, метеорологические условия. В данном слу­
чае «семантика» может быть полностью интерпретирована на 
основе поведения животных, без обращения к внутренним пси­
хическим образам. П равда, в отдельных сообщениях коммуни­
кации животных придается смысл, более близкий к человече­
скому понятийному общению. Например, Ф. Моуэт пишет, что 
эскимосы дешифровали вой волка как сообщения «олени по­
шли», «люди проходят мою территорию», адресованные другому 
животному за многие километры.102 В опытах с дельфинами 
Р. Титц и К. Тэйлер исходили из предположения, что звуки
98 H. T и и б е р г е  н, один  из видейш их этологов , оп р еделяет  зоосем и оти к у  
как «биологическое изучение поведения». С этим оп ределением  согласен  
т ак ж е Т. Зи бёк , считающ ий зоосем и оти к у дом инирую щ ей тем ой в этологии. 
Зоосем иотика —  это объ един ен ие этологии и семиотики. (См. Т. A. S  е b е  о к, 
A n im al C om m u n ication , S cien ce , 1965, vol. 147, p. 1006, p. 1013).
99 В нашей ф илософ ской литературе биологический аспект смы сла и 
значения был впервые рассм отрен М. В. П оповичем. (М. В. П о п о в и ч ,  
Ф илософский аспект значения и смы сла, «В опросы  ф илософ ии», 1962, №  12). 
Он отр аж ен  такж е в учении о различны х ступенях эволю ции психики  
А. Н. Л еонтьева (А. Н. Л е о н т ь е в ,  П роблем ы  развития психики, М ., 1965, 
стр. 209— 251).
100 Т. Зи бёк , например, справедливо критикует А. М оля, который вклю ­
ч ает в словарь кузнечика такие вы раж ения как «ж изн ь прекрасна», «хочу  
лю бить», «ты на моей территории» и т. д.
101 G. T e m b r o c k ,  A ctual P rob lem s of Z o o sem io tics  in B io a c u s tic s , 1968.
102 ф. М о у э т ,  H e кричи, волки! М., 1968, стр. 84— 89.
58
#
дельфинов обозначают предметы, например, обруч, через кото­
рый надо прыгать.103 Но подобные предположения не относятся 
собственно к зоосемиотике. По-видимому, пока нет возможно­
сти для однозначной интерпретации их и аналогичных им 
предположений.
Поскольку для человека в коммуникации животных наибо­
лее доступен канал связи, то большое число подразделений зоо­
семиотики базируется на различении канала связи («феромон- 
ная», биоакустическая, визуальная, тактильная, электрическая, 
вещественная связь). 104 Изучая системы коммуникации на осно­
ве соответствующих сенсорных механизмов, зоосемиотика про­
долж ает и здесь общую для семиотики, заложенную еще Ч. М ор­
рисом, классификационную традицию.
Хотя сами классификации сигналов и вызванного ими пове­
дения не особенно интересны, весьма интересны некоторые 
нетривиальные выводы, полученные на их основе. О бнаруж и­
вается, что семантическая концепция значения исключительно 
плохо применима к сигнализации животных. Сигналы, разли ­
чающиеся «по смыслу», вызывают одинаковое поведение. Б оль­
шинство коммуникационных сигналов животных дискретны, по 
принципу «все или ничего». Только у некоторых птиц и прима­
тов имеется более обширная градация в сигналах.105
Подобные факты указывают, по мнению ряда ученых, на то, 
что коммуникация животных не может служить прямым объяс­
нением возникновения производства звуков у человека. П од­
тверждается идея о наличии эволюционного интервала между 
сигнализационной деятельностью всех известных нам животных 
и речевой деятельностью человека, высказанная В. В. Б ун а­
ком.106
Об уникальности человеческого языка говорят многие авто­
ры. Подчеркивается также, что для качественной специфики 
человеческого языка должны существовать глубокие генетиче­
ские основания. В последние годы широкую известность полу­
чили работы Э. Ленненберга, считающего, что определенные 
лингвистические структуры являются для человека врожден­
ными. Гипотеза Э. Ленненберга базируется на давно известных 
фактах: только человек обладает необходимой анатомической и
103 Д ан н ы е из книги: А. Г. Т о м и л и н, Д ельф ины  сл у ж а т  человеку.. 
М ., 1969, стр. 96.
104 “S c ien ce” , 1965, vo l. 147, p. 1009.
105 P e t e r  M а г 1 e r, A nim al C om m u n ication  S ig n a ls , “S c ie n c e ”, 1967, 
vol. 157, p. 7 6 9 - 7 7 4 .
106 В. В. Б у н а к .  П р ои схож ден и е речи по данным антропологии, сб. 
П р ои схож ден и е человека и древн ее р аздел ени е человечества, Тр. ин-та эт н о ­
графии, новая серия, т. X V I, М., 1951; В. В. Б у н а к ,  Речь и интеллект, 
стадии их развития в антропогенезе, сб. И скопаем ы е гомкнинды  и п р о и сх о ж ­
дение человека, Тр. И н-та этнограф ии им. H. Н. М и клухо-М аклая, новая  
серия, т. 92, М ., 1966.
59
«
функциональной организацией, делающей его способным к ус­
воению человеческого языка, нормальный ребенок в состоянии 
усвоить любой язык, развитие речи начинается с усвоения 
общих принципов и идет как бы планомерно, в определенной 
последовательности и т. д. Все эти факты показывают, по мне­
нию Э. Леннекберга, что для человека как биологического вида 
характерна способность организовывать познание особым о б р а­
зом, с помощью человеческого языка. Эта способность является 
определенной потенцией, латентной структурой, которая долж на 
актуализироваться в социальной среде.
Подчеркивание уникальности человеческого языка верно» 
Оно направлено против антропоморфизма в зоопсихологии. Но, 
с другой стороны, уникальность языка в современной б у р ж у аз­
ной мысли неправомерно отождествляется с сущностью чело­
века. Поэтому речь может идти только о том, что некоторые 
очень общие, фундаментальные черты языкового поведения 
являются врожденными, как довольно осторожно отмечает 
Т. Зибёк.107
По-видимому, в этом состоит разумная интерпретация работ
3 .  Ленненберга. Фактически речь идет о том, что никакой дру­
гой вид животных не в состоянии усвоить человеческий язык. 
К экспериментальным данным, полученным на основе обучения 
детеныша шимпанзе (опыты Ладыгиной-Котс и супругов 
Хейс),108 прибавилось, по-видимому, новое подтверждение — не­
удача Д ж. Лили в деле обучения дельфина-афалина говорить 
по-английски.
По-видимому, данные об оперировании внутренними об р а­
зами и манипулировании предметами (И. С. Бериташвили, 
Л. В. Крушинский, Г. Ф. Хрустов, Л. А. Уайт 109 и др.) могут 
быть объединены с семиотической концепцией коммуникации. 
В таком случае оказывается возможным более подробно а н а ­
лизировать процессы выделения животными вещей, свойств, 
отношений из биологического контекста и образования аналога 
предметного «значения» (обозначения).
Методологические принципы зоосемиотики позволяют упо­
рядочить эмпирический материал, относящийся к коммуника­
ции, связанной с организацией и жизнью сообществ животных. 
При этом обнаруживается, что интервал между сигнализацией 
животных к человеческими языками значительно больше, чем 
это полагают сторонники концепции плоской эволюции.
107 “ S c ien ce”, 1965, vol. 147, p. 1010.
108 В озм ож н о , что в этой области  удается  достичь больш его с помощ ью  
знаков азбуки глухонем ы х, т. е. не применяя звуковую  сигнализацию . В п е­
чати появилось сообщ ение, что А. Гарднер научил таким путем м ол одую  са м ­
ку ш им панзе пользоваться более чем 60  «словам и». (См.: «З а  р убеж ом » , 
1969, № 4 1 ,  стр. 27.)
109 См. настоящ ее издание, стр. 226— 227.
60
*
В н у т р и п о п у л я ц и о н и ы е  о т н о ш е н и я  у в ы с ш и х  
ж и в о т н ы х .  Данные об организации сообществ высших ж и ­
вотных, о системах доминирования, иерархии, и т. д. общеиз­
вестны. В марксистской литературе термин «социальные отно­
шения» связывается только с человеческим обществом. Эго 
справедливо. Несмотря на важное значение данных этологии и 
зоопсихологии для понимания биологической предыстории че­
ловеческой социальности, нецелесообразно употреблять термин 
«социальные отношения» для обозначения отношений внутри 
животных сообществ, как это часто делается в западной лите­
ратуре. Здесь можно говорить разве что о «квази-социальных» 
отношениях и поведении.
Предпосылки квази-социальности у животных глубоко био­
логические. Многие из них непосредственно связаны с генети­
ческими механизмами, которые включаются в зависимости от 
условий жизни популяций. Эти механизмы относятся, в частно­
сти, к регуляции численности популяций, например, связь между 
плотностью популяции, системой доминирования и физиоло­
гией размножения у мышей.110 Подобные факты являются, кста­
ти, опровержением концепции мальтузианства. Аналогичные яв ­
ления регуляции численности — прекращение размножения и 
увеличение смертности — обнаружены у песцов, полевок, пят­
нистых оленей, леммингов.1,1
Биологическую природу квази-социальных отношений в со­
обществах животных необходимо подчеркивать потому, что в 
настоящее время все чаще поведение животных описывается 
по функциональным аналогиям, общим и для животных и для 
человека. Прирожденные модели поведения животных («ин­
стинкты» в терминах Н. Тинбергена) пускаются в ход в соот 
ветствующих экологических условиях. На основе этих моделей 
поведения во внутривидовых отношениях складывается «квази- 
моральное поведение» (К. Лоренц). Эти квази-моральные сис­
темы играют важнейшую роль в выживании популяции и вида. 
Они относятся, например, к спариванию, территориальному по­
ведению, конкуренции за статус в иерархической организации, 
групповому поведению. Главной структурой этих внутривидо­
вых систем поведения являются кольцеобразные отношения, 
т. е. отношения с обратной связью между двумя партнерами. 
Этими партнерами могут быть как особи, так и группы. Эти 
отношения могут быть использованы в качестве функциональных
110 Р. Ш о в е н. От пчелы до гориллы, стр. 182.
ш  В. С м и р н о в ,  О механизмах, регулирующих численность естествен­
ных популяций животных, Сб.: Эколомические основы адаптации животных. 
М., 1967; Ф. Б Ч е р н я в с к и й .  Загадка лемминговых циклов, «Природа»,
1968, № 12.
61
аналогов некоторых способов морального и институционального 
поведения человека.112
В некоторых случаях осознание значения квази-социальных 
отношений для понимания человеческой социальности сопро­
вождается известным возвратом к устаревшим взглядам 
19 века. Например, С. Оссовский предлагает выделить изучение 
квази-социального поведения животных в самостоятельную 
дисциплину, руководствуясь следующей схемой: 1) зоосоциоло­
гия — наиболее широкая область исследований, 2) антропосо­
циология, 3) культурная антропология — изучение поведения 
людей в различных культурах.113 По-видимому, в определенных 
целях, например, для изучения социогенеза или развития соци­
ально-культурно опосредованного отражения, такая схема 
приемлема. Однако, здесь необходим учет качественной специ­
фики человеческой социальности. С. Оссовский, например, 
идет в поисках аналогий слишком далеко. Он припи­
сывает сверхорганизму муравьев черты человеческого общества: 
агрономию, скотоводство, детские ясли, войну и рабовладение; 
региональное планирование с сателлитными городами и т. д. 
С другой стороны, он как бы биологизирует человеческое об­
щество, критикует трудовую теорию антропогенеза. Фактически 
это означает повторение тривиальных антропоморфных пред­
ставлений прошлого века, в духе работ А. Эспинаса, Ш. Ле- 
турно, Г. Спенсера.
В н у т р и  п о п у л я ц и о н н ы е  о т н о ш е н и я  и о б у ­
ч а е м о е  п о в е д е н и е  в с о о б щ е с т в а х  п р и м а т о в .  
Определенные новые данные о жизни приматов в сооб­
ществах связаны, прежде всего с проведением полевых 
исследований в естественных условиях. В свете этих данных 
особое значение приобретают работы советских исследователей, 
базирующихся как на материалистических традициях русской 
зоопсихологии (школа В. Вагнера), так и на сознательном 
применении методологии диалектического материализма. Иск­
лючительно злободневными являются работы Н. Ю. Войто- 
ниса, применившего для анализа психики обезьян поня­
тие «установки» Д. Н. Узнадзе и выступавшего против механи- 
ческо-зеркального понимания отражения. Н. Ю. Войтонис под­
черкивал, что выделение на основе восприятия того или иного
112 П. Крауссер (Гёттинген), например, изображает эволюцию человече­
ской культуры как развитие определенных «кодов поведения». Эти коды 
поведения являются в начальных стадиях неосознанными. Автоматиче­
ское поведение, базирующееся на них, исчезает, когда общество вырастает из 
рамок малых групп и образ жизни, благодаря развитию техники, разделению 
труда, больших возможностей коммуникации, мобильности, контактов с дру­
гими культурами, становится более совершенным. (Р е t е г K r a u s s e r ,  
A Theory of Evolution, H istory and Structure of the Human Conscience, The 
Monist, vol. 47, No. 4, 1963.)
113 S t a n i s l a w  O s s o w s k i ,  Social Zoology and C ultural Differenta- 
tion. The Polish Sociological Bulletine, 1965, No. 1, p. 6.
62
предмета зависит от его биологического см ысла.114 В процессе 
взаимодействия со средой организм непрерывно перестраивает­
ся, накапливая в себе результаты взаимодействий.116
Эти методологические принципы Н. Ю. Войтонис проводил и 
при исследовании структуры сообществ обезьян. С. Цуккер- 
ман, один из первых исследователей сообществ приматов, счи­
тал основой их существования половые отношения и гаремную 
семью. Н. Ю. Войтонис указывает, что Цуккерман получил 
свои выводы на основе наблюдения павианов в зоосаде, т. е. в 
неестественных условиях, где борьба между самцами принимает 
особенно острые формы. В противовес пансексуализму Н. Ю. 
Войтонис указывает на многие другие факторы, обеспечиваю­
щие устойчивость сообществ; связь матери — детеныша, непо­
средственное тяготение обезьян друг к другу, связанное со в за ­
имными и совместными действиями при очищении, обогревании, 
игре, защите от врагов. Что же касается системы доминиро­
вания, то соподчинение обусловлено обычно не прямым физиче­
ским насилием, а внешним видом, осанкой, жестами, мимикой, 
звуками. Часто имеет место оказание помощи детенышу, сл а­
бому или обиженному сочлену стада. Подчеркивая сложность 
стадной жизни обезьян, Н. Ю. Войтонис полагает, что у не­
посредственного предка человека должны были существовать 
еще более сложные взаимоотношения.116
Н. А. Тих такж е показывает несостоятельность идеи Цук- 
кермана о всерешающей роли сексуального ф актора.117 Р а с ­
сматривая биологическое значение стадной жизни, Н. А. Тих 
особенно выделяет роль звуковой сигнализации и подражания, 
а также формирование в онтогенезе функциональных органов.110
Большинство современных зарубежных исследователей т а к ­
же указывает на преувеличение роли сексуальных факторов 
Цуккерманом. В то же время считается, что вопрос о причинах 
возникновения социальности у обезьян нельзя считать решен­
114 Н. Ю. В о й т о н и с .  Предыстория интеллекта (К проблеме антропо­
генеза), М.-—Л., 1949, сгр. 125; Н. Ю. В о й т о н и с ,  Поведение обезьян 
и зарождение трудовой деятельности человека, «Природа», 1948. №  6.
115 Избирательное отношение обезьян к свойствам предметов изучалось 
такж е К. Э. Фабри и А. Я. Марковой. (См. А. , Я. М а р к о в а ,  Процесс эле­
ментарной абстракции у низших обезьян, «Вопросы психологии», № 1962, 
№ 1; А. Я. М а р к о в а ,  Реакция низших обезьян на цвет, форму и величину 
предметов, «Вопросы антрпологии», 1961, № 6; К. Э. Ф а б р и ,  Влияние усло­
вий жизни на отношение к предметам у низших обезьян: Тезисы доклада на
1 съезде Общества психологов, 1959, вып. 2; К. Э. Ф а б р и ,  Об избиратель­
ном отношении к цвету предметов у макаков резусов, «Вопросы антрополо­
гии», 1961, вып. 7).
116 Предыстория интеллекта, стр. 221—222.
117 Н. А. Т и х ,  Стадная жизнь обезьян и средства их общения в свете 
проблемы антропогенеза, Автореф. докт. дисс., Л., 1950.
118 H. А. Т и х, Ранний онтогенез поведения приматов, Сравнительно-пси­
хологическое исследование, Л., 1966, стр. 181 — 182.
63
ным до конца.119 Я. Дембовский отмечает, что само половое 
поведение играет в сообществах обезьян двоякую роль. Кроме 
собственно половой жизнедеятельности оно принимает в боль­
ших группах оттенки некоторой символики, например, при вы­
ражении отношения доминирования: доминирующее животное 
ведет себя как самец, независимо от пола. Д. Ш аллер, долгое 
время наблюдавший горных горилл в естественных условиях, 
также не выделяет сексуалы ых мотивов в организации сооб­
ществ. Он считает горных горилл «мирными эпикурейцами». 
Табель о рангах выражается в требовании уступок от ниже­
стоящего животного.
Обнаруживается наличие ряда моментов обучаемого пове­
дения обезьян. Японские исследователи U9a, изучавшие долгое 
время сообщества макак в естественных условиях, обнаружили, 
кроме данных, известных и раньше (иерархия, отшельники, ко­
операция деятельности, концентрическое расположение на терри­
тории и т. д.) вариации «нравов» в рамках одного вида, но в 
разных популяциях. Например, одна группа макак характери­
зовалась «спартанскими» нравами, строгими мерами по отно­
шению к нарушителям иерархии. В других популяциях «нравы» 
оказались более мягкими, «афинскими», нарушителей иерархии 
наказывали не так строго, редко можно было видеть самок со 
следами укусов. Наблюдались такж е различия в способах 
передвижения и в употребляемой пище. Имеются случаи «изо­
бретения» и обучения. Например, обезьяны научились промы­
вать пшеницу, брошенную в песок.
Джейн Гудол, наблюдавшая шимпанзе в природных усло­
виях в Танганьике, отмечает роль обучения в поведении обезь­
ян. В деле пользования природными предметами интеллекту­
альные способности животных сильно различаются. Орудийная 
деятельность в значительной степени зависит от личного опыта 
и подражания. Шимпанзе начинают пользоваться орудиями 
только в 3-х летнем возрасте, не раньше; детеныши вниматель­
но следят за пользованием орудиями и пытаются имитировать 
эту деятельность.120
Итак, современные полевые исследования заставляю т рас­
сматривать жизнь сообществ приматов дифференцированно, с
119 W. A. M a s o n ,  Sociability and Social O rganization in Monkeys and 
Apes, in: Advances in Experim ental Social Psychology, No. 4, London, 1964.
ll9a Данные о результатах японских исследователей приведены такж е в 
книге Р. Шовена «От пчелы до гориллы», стр. 271—279 и в  «Вопросах антрополо­
гии», 1965, вып. 1965, стр. 16. См. также К. I m a n i s h i ,  Social O rg an i­
zation of Subhum an Prim ates in Their N atural H abitat, C urrent Anthropology, 
1960, vol. 1, p. 393—407; J. E. F r i s c h ,  Research on prim ate behavior in 
Japan, American A nthropologist, 1959, vol. 61, p. 584—596.
120 J a n e  G о о d a 1 1, Tool-using and A im ed’Throw ing in a Comm unity 
of Free-living Chimpanzees, “N ature”, 1964, vol. 201, p. 1264— 1266.
64
учетом не только процессов размножения, но и коммуникации,121 
квази-социальной организации, обучаемого поведения.
Это означает, что объяснение психики обезьян только на 
основе безусловно- и условно-рефлекторной деятельности в сис­
теме особь—среда явно недостаточно. Все большее значение 
приобретает идея о конкретно-предметном мышлении высших 
обезьян. 122 Конкретно-предметное мышление, исследовательско- 
ориентировочная и орудийная деятельность осуществляются не 
изолированными индивидами, а особями в сообществе, т. е. в 
системе с упорядоченными межиндивидуальными отношениями, 
с зачатками передачи опыта, с наличием системы коммуникации. 
Другими словами, данные о современных приматах, о близкой 
к человеку, но тупиковой ветви эволюции, косвенно подтвер­
ждаю т общетеоретические соображения о том, что возникнове­
ние человеческого мышления связано не только с высокоразви­
тым мозгом, но и внегенетическим накоплением информации, 
в результате которого образуется социально-культурная среда. 
Вполне обоснованным кажется предположение Г. Ф. Хрустова, 
что формирование синтеза предметной деятельности и межинди- 
видуальных отношений означало прокладывание нового н аправ­
ления развития психической деятельности: «Возникла объектив­
ная необходимость в обмене предметной информацией, а следо­
вательно, в специфической форме ее фиксирования, обеспечива­
ющей ее коммуникативность. Развитие соответствующих 
психических процессов составляет существенный аспект станов­
ления сознания». 123
И з г о т о в л е н и е  о р у д и я  и « м о з г о в о й  Р у б и к  о н» 
в с о в р е м е н н о й  а н т р о п о л о г и и .  Д ля марксизма целена­
меренное использование орудия для изготовления орудия всегда 
было критерием, позволяющим отличать человека от его пред­
ка, животного. Но этот критерий является, несомненно, функ­
циональным и философским. Имеется ли морфологический кри­
121 Экспериментально доказана способность обезьян к усвоению новых 
«значений» звуков. H. Н. Ладыгина-Котс считает, например, что шимпанзе 
в состоянии различать 30—50 словесных приказов. (H. Н. Л а д  ы г и и а - 
К о т е ,  Развитие психики в процессе эволюции организмов, М., 1958, стр. 224.) 
Используя стадные звуки обезьян, удалось добиться различных голосовых 
реакций на сахар и на орехи. (Н. А. Т и х ,  Стадная жизнь обезьян, Автореф., 
Л., 1950.) Но это не дает основания рассматривать стадную коммуникацию 
обезьян как непосредственную предшественницу человеческого языка. Р а з­
личие между человеческим языком и звуками шимпанзе рассматривается, 
например, в работе R o m a n  S t o p  а, Sprachentw icklung der M enschheit, 
(exemplifiziert durch diejenige in Afrika) und Spracherwerb des Kindes, Lingua 
Posnaniensis, XI, Posznan, 1966.
122 Эта идея может быть выражена также как «оперирование внутрен­
ними символами». (См. R o g e r  Т. K e l l e h e r ,  Concept F’orm ation in 
Chimpanzees, «Science», 1958, N° 128, p. 777—778.)
123 Г. Ф. Х р у с т о в .  О функциональных предпосылках сознания, сб. 
Проблемы сознания. М.. 1966, стр. 68.
5-2864 65
терий отличения человека от его животного предка? Этот вопрос 
остро встал в связи с новейшими открытиями в области ископае­
мых предков человека.
Н а VII международном конгрессе антропологических и эт­
нографических наук проблема грани между человеком и 
животным обсуждалась на специальном симпозиуме.121 Вполне 
конкретные проблемы классификации связаны с открытиями 
Л. Лики и М. Лики на раскопках в районе Олдовая 125. На их 
основе Л. Лики, Ф. Тобайас и Д . Напир пришли к выводу, что 
так называемый презинджантроп является филогенетически 
промежуточным звеном между человекообразными обезьянами 
(австралопитеками) и обезьяночеловеками (питекантропами). 
По их мнению презинджантроп — не обезьяна, а входит в 
род Homo. В то же время он не питекантроп (Homo erecius) , 
а существенно отличается от него. Поэтому они предлагали 
считать его отдельным видом — Homo habilis — в роде 
Homo. Геологический возраст Homo habilis примерно 2 миллио- 
она лет, объем мозга 683 см3, в качестве орудия он использо­
вал оббитые галки (pebble tools). Ф. Тобайас специально под­
черкивает, что Homo habilis преодолел недоступный для обезья­
ны высший рубеж орудийной деятельности — использование 
орудия для изготовления другого орудия. Homo habilis был 
творцом «олдовайской каменной индустрии», a Homo erecius 
изготовлял шелльские и ашелльские рубила.
Выделение «человека умелого» в качестве самостоятельного 
вида вызвало оживленную полемику. Морфологически его мож ­
но отнести и к австралопитекам и к людям. Примерно 15 лет 
тому назад  был введен так  называемый «мозговой Рубикон» 
(объем мозга 800 см3), который должен представлять собою 
грань между обезьяной и человеком. Но эта грань в высшей 
степени относительна. По данным М. Урынсона 126 объем мозга 
у питекантропа яванского составляет 775 см3, у Homo habilis 
683 см3, у самцов горилл до 752 см3. Объем нормального мозга 
современных людей варьирует в пределах 800—2300 см3. 
М. Урынсон справедливо отмечает, что ни несколько лишних 
десятков кубических сантиметров мозгового вещества, ни строе­
ние черепа, зубов или прямая походка не могут быть достаточ­
ной морфологической гранью между человеком и нечелове- 
ком 127.
124 В. П. Я к и м о в ,  Симпозиум «Проблема грани между человеком и 
животным» на VII международном конгрессе антропологических и этнографи­
ческих наук, «Вопросы антропологии», вып. 19, 1965.
125 Л. Л и к  и. На 1750000 лет в прошлое человека, сб. Н аука и чело­
вечество, М., 1963: Ф. Т о б а й а с .  Находки древнего человека в Африке, сб. 
Наука и человечество, М., 1966; М. И. У р ы н с о н ,  Некоторые теоретические 
проблемы современного учения об антропогенезе, «Вопросы антропологии», 
вып. 19, 1965 г.
126 У различных авторов эти данные варьируют.
127 «Вопросы антропологии», вып. 19, 1965, стр. 33.
66
Вопрос о том, относится ли Homo habilis к австралопитекам 
или входит в Homo , является таксономическим вопросом, 
который решается в рамках антропологии. Но для философии 
небезынтересны те методологические критерии, по которым 
предлагают считать Homo habilis либо обезьяной, либо челове­
ком. (Практически сложилась ситуация, описываемая Верко- 
ром в его известной книге «Люди или ж и вотны е»128).
Действительно, по объему мозга Homo habilis был бы обезья­
ной. Но ученые, считающие его обезьяной (например, Е. Анге­
лов, М. Нестурх), в то же время признают недостаточность это­
го морфологического критерия и отмечают, что Homo habilis яв ­
ляется более прогрессивной формой, находящейся между авст- 
ролопитеками и питекантропами 129. По мнению Е. Ангелова, к 
австролопитекам следует отнести Homo habilis формально 13°.
Г1. Якимов, который отмечает, что морфологические особен­
ности не позволяют отнести австралопитеков к людям, не до­
пускает, вместе с тем существования «мозгового Руби­
кона». По его мнению, исследователи столкнутся с фактом 
полной морфологической идентичности «последней обезьяны» 
и «первого чел о века» 131. Г. Хрустов, чьи опыты существенно 
расширили представления об интеллектуальных способностях 
шимпанзе, но показали также, что шимпанзе не в состоянии 
использовать орудие для изготовления орудия, считает, что 
между человеком и обезьяной имеется морфологическая гра­
ница, но она неотделима от функциональной ,32. Ю. Г. Решетов, 
считающий «человека умелого» побочной ветвью эволюции, 
предлагает для отличения человека и обезьяны понятие акку­
муляции информации.133
Итак, при таксономической оценке «человека умелого» 
обнаруживается связь морфологического критерия с критерием 
наличия специфической деятельности в области изготовления 
и использования орудий, т. е. явлением, с точки зрения которого 
генетически наследуемое является только предпосылкой, потен­
цией.
В связи с этим встал вопрос об отказе от чисто-морфологи­
ческого подхода. Уже в сороковых годах некоторые француз­
ские исследователи, в том числе и П. Тейяр де Ш арден, пред­
лагали исходить в систематике гоминид из показателей психики 
и социальности. Советские исследователи возражаю т против 
такого принципа. Аргументом служит здесь тот факт, что р а з ­
128 В е р к о р ,  Люди или животные, М., 1957.
129 См. Е. А н г е л о в ,  Homo habilis, или «человек умелый». «Природа». 
1967, №  4.
130 Там же, стр. 49.
131 «Вопросы антропологии», вып. 19, 1965, стр. 11.
132 «Вопросы антропологии», вып. 19, 1965, стр. 24.
133 Там же, стр. 26.
67
двоение систематики поставило бы человека вне рамок общей 
классификации организмов.
Существование «мозгового Рубикона» подвергается сомне­
нию многими зарубежными исследователями. Целесообразное 
изготовление орудий считается критерием человека и у многих 
немарксистов. Недостаточность морфологического критерия 
образно выразил французский нейроморфолог М. Антони. 
Допустим, говорит он, что перед нами продефилируют предки 
человека, стоящие близко к «мозговому Рубикону». Сможем ли 
мы определить, кго из них люди? По-видимому, нет. «Единст­
венный критерий того, что данное существо было человеком, 
это результаты его деятельности, т. е. орудия труда, изготов­
ленные с помощью свободных рук при направляющей роли 
мозга» П4.
Несколько иной точки зрения придерживается Д. Симпсон. 
Подчеркивая взаимозависимость всех факторов человеческой 
эволюции, он считает возможным условно выделить из них три 
главных: 1) анатомический — прямая походка и связанные с 
ней изменения, 2) в области материальной культуры — изго­
товление орудий, 3) в области нематериальной культуры — 
я з ы к 135. Но уникальность человека он связывает с языком, не 
имеющим, по его мнению, никаких аналогов у живущих ныне 
других видов.’136 Изготовление орудий, по его мнению, имеется 
и у животных, например, у шимпанзе. Человек как изготовитель 
орудий отличается тем, что он :— разумное животное (reaso­
ning animal). В нелингвистической сигнализации (т. е. сигнали­
зации с помощью выражения эмоций) он такж е констатирует 
непрерывность развития. Социальные отношения им вообще не 
рассматриваются. В результате игнорирования роли труда и 
социальных отношений получается одностороннее подчерки­
вание биологической сущности человека, резкий разрыв между 
биологической и культурной эволюцией.
Такие функциональные критерии как изготовление орудия 
и развитие коммуникации объединяет с морфологическими при­
знаками такж е профессор антропологии Висконсинского уни­
верситета Д. Т. Робинсон.137 Робинсон предлагает интересное 
объединение морфологических и других показателей. Он счи­
тает целесообразным расширить понятие людей (genus Homo) 
так, чтобы оно охватило и материал, содержащийся в семей­
стве австралопитеков (в отличие от парантропов). Новое, рас­
134 Цит. по журн.: «Вопросы антропологии», вып. 19, стр. 33.
135 G e o r g e  G a y l o r d  S i m p s o n ,  The Biological N ature Man, 
“ Science”, vol. 152, No. 3721, 1966, p. 476.
136 Там же, стр. 477—478.
137 J. T. R o b i n s o n ,  Homo habilis and the A ustralopithecines, “N ature", 
1965, vol. 205, No. 4967.
68
ширенное семейство охватило бы всех тех, кто стали пользо­
ваться совокупностью культуры в качестве средства приспособ­
ления и привели, таким образом, к возникновению человека как 
носителя культуры. Линия людей и линия парантропов были бы 
разделены друг от друга, по крайней мере, начиная с плейсто­
цена. Редефинированное понятие людей содержало бы только 
два вида. Первый из них — Homo transvaalensis — это формы 
с относительно малым мозгом, «главным образом пользующие­
ся орудиями, с относительно малоразвитой коммуникацией и 
простой социальной структурой». Другой вид — Homo sapiens — 
«формы с большим мозгом, изготовляющие орудия, с несрав 
ненно лучшими средствами коммуникации и с сравнительно 
сложной социальной структурой».138 В таком случае вся линия 
развития, для которой культура является важным средством 
приспособления, входит в одну линию эволюции и будет пред­
ставлена двумя видами, определяемыми в терминах двух глав­
ных стадий развития культуры.139
Если сравнивать постановку вопроса у Д. Робинсона с ос­
новным содержанием концепции возникновения человека у 
Ф. Энгельса (с исключением относящегося к середине XIX века 
представления о наследовании благоприобретенных признаков), 
то обнаруживается их идентичность в отношении трех главных 
факторов, отделяющих человека от животного мира: изготовле­
ние орудий, язык (средства коммуникации), социальные отно 
шения.
Итак, современные рассуждения о «мозговом Рубиконе» 
показывают правильность основного содержания гипотезы 
антропогенеза Ф. Энгельса. В то же время они демонстрируют, 
что одностороннее выпячивание морфологии мозга не оправ 
дано. Конечно, без достаточного развития мозга не может быть 
человеческой культуры. Человек как вид существует вместе <' 
культурой. Другими словами, очеловечивание нашего ж ивот­
ного предка неотделимо от способности к культурному твор 
честву, базирующейся, в первую очередь, на изготовлении ор у ­
дий с помощью орудий. Идея роли труда в антропогенезе, впер­
вые высказанная марксизмом сто лет тому назад, получает под­
тверждение в современных данных антропологии.
* * *
В 1915 году, говоря об областях знания, из которых должна 
сложиться теория познания и диалектика, В. И. Ленин назвал 
среди других такж е историю умственного развития животных, 
физиологию органов чувств. Бурное развитие естествознания в 
XX веке, в частности, развитие биологии, существенно обога­
138 Там же, стр. 123.
139 Там же, стр. 124.
69
тило знания о биологической предыстории и предпосылках чело­
веческого сознания и мышления. В то ж е  время развитие кон­
кретных наук сопровождается всё большей дифференциацией, 
расчленением и д аж е  распылением единой системы человеческих 
знаний. Однако, философия обязана считаться не только с д ан ­
ными какой-нибудь одной биологической дисциплины, а с сово­
купностью знаний, относящихся к «истории умственного разви ­
тия животных». Эта задача  в современных условиях может 
быть реализована только усилиями довольно больших и орга­
низованных научных коллективов. Поэтому естественно, что 
настоящая статья претендует не на исчерпывающее освещение 
этих данных, а только на определенную постановку вопроса.
Но и такое, беглое и выборочное, ознакомление с материа­
лом указывает на наличие в биологическом развитии множества 
тенденций, которые делают закономерным, т. е. при благо­
приятных условиях весьма вероятным, возникновение разумной 
жизни, опирающейся на социальное развитие 14°.
Поступила в редакцию 15 ноября 1969 г.
140 См. также статью автора в настоящем сборнике, стр. 205—229.
70
П Р О Г Н О З  В Т Е О Р И И  Р Е В О Л Ю Ц И И  
М А Р К С А  И Э Н Г Е Л Ь С А
Р. Н. Блюм
Р азрабаты вая  свою теорию революцию Маркс и Энгельс 
постоянно имели в виду цели революционной практики и исхо­
дили из убеждения, что революция отнюдь не дело отдален­
ного будущего. Это убеждение, сформировавшееся уже в ран ­
ний период их деятельности, было подкреплено революционным 
взрывом, потрясшим почти всю континентальную Европу в 
1848—49 гг.
Как известно, правильность общественной теории проверя­
ется тем, насколько точно она способна предсказывать ход 
исторических событий. Если проанализировать марксистскую 
теорию революции и многочисленные высказывания М аркса и 
Энгельса по проблемам революционной борьбы в XIX веке с 
точки зрения их предсказательной силы, то можно выделить два 
типа прогнозов. Одни, так сказать, — социологические (общие) 
прогнозы, связанные с главными тенденциями развития капи­
тализма, производительных сил, науки и рабочего движения, 
другие, так сказать, — эмпирические (конкретные) прогнозы, 
связанные с развитием конкретной исторической обстановки, 
международных отношений в данный отрезок времени, с со­
циально-политической конъюнктурой в отдельных странах. Н е­
сомненно, первый тип прогнозов представляет наибольшую на­
учную ценность, ибо такие прогнозы опираются на знание основ­
ных законов развития социальных организмов, основных законов 
социального изменения, исходят из существенных процессов об­
щественной жизни. Что касается второго типа, то они имели ско­
рее непосредственно прагматическое значение и леж али  в основе 
определения тактических действий международного революцион 
ного рабочего движения К Конечно, между двумя этими типами
1 «Нужно отличать предвидение общего направления исторического р аз­
вития от предвидения отдельных событии н сроков их наступления. Если 
первое можно предвидеть с достоверностью, то второе можно лишь пред­
угадать с большей или меньшей вероятностью» (Г. Е. Г л е з е р  м а н, 
В. И. Ленин и проблемы научного предвидения, «Вопросы философии», 1969, 
№  4, стр. 22).
71
прогнозов нет непроходимой пропасти — они тесно связаны меж ­
ду собой. Ясно также, что эмпирические прогнозы в рамках, 
единой теории имеют в качестве своей основы социологические 
прогнозы.
Социологический прогноз исторического развития с точки 
зрения возможности и необходимости социальной революции, 
сформулированный марксизмом, можно коротко свести к сле­
дующим основным моментам:
J. Самая абстрактная постановка вопроса. Социальная ре­
волюция является исторически неизбежной стадией в условиях 
классово-антагонического общества. Поэтому рано или поздно 
через нее должны пройти все сколько-нибудь развитые народы 
Ичира. Таким образом, уверенность в неизбежности социальной 
революции опирается на общие законы развития классового об­
щества, раскрытые материалистическим пониманием истории.
2. Более конкретно. Имманентные законы капитализма 
ведут с необходимостью к его самоотрицанию. Углубление и 
расширение присущего капитализму противоречия между общ е­
ственным характером производительных сил и частнособствен­
ническими отношениями приводит в конце концов к социальной 
революции, или точнее, к э п о х е  социальной революции.
Этот процесс четко охарактеризован в известном месте 
«Капитала» Маркса. Изменяется характер производительных 
сил, «развивается кооперативная форма процесса т р у д а , . . р а з ­
вивается сознательное техническое применение науки, планомер­
ная эксплуатация земли, превращение средств труда в такие 
средства труда, которые допускают лишь коллективное упот­
ребление», растет комбинированный общественный труд и ин­
тернациональные экономические связи. Вместе с этим происхо­
дит централизация и интернационализация капитала. В резуль­
тате «централизация средств производства и обобществление 
труда достигают такого пункта, когда они становятся несовме­
стимыми с их капиталистической оболочкой. Они взрываются. 
Бьет час капиталистической частной собственности. Экспро­
приаторов экспроприируют»2. Именно таким образом М аркс 
прогнозирует направление развития с точки зрения экономиче­
ского аспекта социальной революции.
3. С экономическим аспектом тесно связан классовый аспект 
социальной револю ции3. Маркс и Энгельс, как известно, опре­
делив основную экономическую тенденцию прогрессивного р аз ­
вития, указали на класс — носителя этой тенденции, исполни­
теля исторического «приговора», субъекта грядущей социальной
2 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 23, стр. 772—773.
3 «Точка зрения объективности классовой борьбы» есть ключевая идея 
марксистско-ленинского подхода к историко-прогностической деятельности». 
(H ans Schulze, M arxism us and Geschichtsprognose, «Deutsche Zeitschrift für 
Philosophie», 1968, N 4, S. 433).
72
революции, — на пролетариат, единственный класс, способный 
уничтожить частную собственность. Именно в его среде проис­
ходят два процесса, которые делают его последовательной рево­
люционной силой, с одной стороны, «возрастает масса нищеты, 
угнетения, рабства, вырождения, эксплуатации», а с другой, 
он постоянно увеличивается, «обучается, объединяется и орга­
низуется механизмом самого процесса капиталистического про­
изводства» 4.
4. Наконец, Маркс и Энгельс совершенно определенно про­
гнозировали и третий политический аспект социальной револю­
ции. Главным политическим оружием социалистической рево­
люции должна быть диктатура пролетариата, которая является 
средством создания бесклассового и безгосударственного строя. 
То есть, социальная революция пролетариата не только выпол­
няет историческую функцию освобождения производительных 
сил человечества от частнособственнических оков, но и откры 
вает дорогу к созданию нового человеческого общества, общ е­
ства свободы.
5. Сформулированный выше социологический прогноз отно­
сится к содержанию процесса социальной революции. Но в 
работах М аркса и Энгельса мы находим и ряд прогнозических 
высказываний относительно форм протекания этого процесса. 
Так совершенно определенно они подчеркивали, что социаль­
ная революция пролетариата будет носить не национальный, 
а интернациональный характер. Еще в «Принципах коммунизма» 
Энгельс на вопрос: «Может ли. .. . революция произойти в одной 
какой-нибудь стране?» -— отвечал отрицательно, указывая, что 
«коммунистическая революция будет не только национальной, 
но произойдет одновременно во всех цивилизованных страна к, 
т. е., по крайней мере, в Англии, Америке, Франции и Герма­
нии»5. Эта же мысль повторяется в «Манифесте Коммунисти­
ческой партии» — «соединение усилий, по крайней мере циви­
лизованных стран, есть одно из первых условий освобождения 
пролетариата»6. В дальнейшем М аркс и Энгельс никогда не 
сходили с этой позиции, и международный характер будущей 
социальной революции пролетариата был безусловен для всего 
социал-демократического рабочего движения конца XIX начала 
XX века.
Международный характер социалистической революции вы­
текал, по мнению М аркса и Энгельса, во-первых, из интерна­
ционального содержания экономических (международная струк­
тура экономики) и социальных (интернациональная сущность 
пролетариата) задач, стоящих перед этой революцией, в проти­
воположность буржуазной социальной революции, которая по
4 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 23, стр. 772.
5 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 4, стр. 334.
ß К. М а р к с  и Ф. Э н г е л ь с ,  Соч., т. 4, стр. 444.
73
своему внутреннему существу национальна; во-вторых из того 
обстоятельства, что революция, победившая в одной стране, 
окажется перед лицом объединенной коалиции контрреволюци­
онных государств и неизбежно будет п о давл ена7; в-третьих, из 
особого положения Англии во всем капиталистическом мире,, 
как страны, господствующей на мировом рынке, страны, «о ко­
торую разбиваются революционные волны »8; наконец, в-чет­
вертых, из внутренних опасностей, возникающих в ходе и в 
результате победы социалистической революции в одной 
с тр а н е9.
К рассмотренному социологическому прогнозу, касаю щ ему­
ся формы социалистической революции, следует присоединить
7 К. Маркс писал Ф. Энгельсу 8 октября 1858 г.: «Трудный вопрос 
заключается для нас в следующем: на континенте революция близка и при­
мет сразу же социалистический характер. Но не будет ли она неизбежно 
подавлена в этом маленьком уголке, поскольку на неизмеримо большем 
пространстве буржуазное общество проделывает еще восходящее движение». 
Соч., т. 29, стр. 295.
8 В. А. Почепко пишет: «Невозможность первоначальной победы социа* 
лизма в одной, отдельной взятой, «цивилизованной» стране по сути дела 
обусловливалось той исключительной ролью, которую играла капиталисти­
ческая Англия в середине XIX в.» («Маркс, Энгельс, Ленин о мировой со­
циалистической революции». «Вестник Ленинградского университета». № 11, 
Экономика, философия, право, вып. 2, 1967, стр. 61). Правильно обратив вни­
мание на подчеркивание Марксом и Энгельсом роли Англии, автор, на наш 
взгляд, без основания упускает из виду комплексность объяснения этого 
исторического феномена и в силу этого незерно отг-ергает в качестве одного 
из факторов возможность создания единого фронта капиталистических стран 
против страны социалистической революции. Следует иметь в виду, что 
контрреволюционная роль Англии повисает в воздухе, если не учитывать ка­
ким именно образом она будет воздействовать на социалистическую рево­
люцию, возникшую в какой-либо отдельной стране. Моделирование любого 
механизма воздействия связано с созданием такого единого фронта контр­
революционных держав.
9 Весьма любопытные соображения по этому вопросу содержатся 
в письме Энгельса к Лафаргу, впервые опубликованном в 1956 г. 
Критикуя Лафарга, за стремление представить Францию инициатором и 
ведущей силой будущего европейского революционного движения по ана­
логии с буржуазной революцией 1789— 1798 гг., и называя это стремление 
бланкизмом, Энгельс подчеркивает, что «освобождение пролетариата мо­
жет быть только международным делом». И далее Энгельс пишет, что 
если революция будет осуществлена в одной стране, то это сделает осво­
бождение пролетариата невозможным. «Желать, чтобы Франции в буду­
щем была предназначена такая же роль < к г к  в буржуазной революции —- 
Р. £ .> ,  значит хотеть извращения международного пролетарского движения, 
значит сделать Францию, как это делают бланкисты, посмешищем. ..». 
Отмечая сходство подобной ситуации с буржуазной революцией, руковод­
ство которой единолично осуществляла Франция, Энгельс указывал, что 
последняя привела к Наполеону, к завоеванию, к вторжению Священного' 
Союза. Итак, по Энгельсу, победа пролетарской революции в одной стране 
невозможна (Соч., т. 39, стр. 75—76). Нельзя не отметить в этой связи, что 
Энгельс не предвидел изменений, к которым привело развитие капитализма 
в период империализма и которые нашли свое отражение в ленинской теории 
социалистической революции.
74
соображения М аркса и Энгельса, носящие, так сказать, вероят­
ностный характер. К ним относятся прогнозы относительно мир­
ного или немирного путей развития социалистической револю­
ции, о приемлемости или неприемлемости баррикадной воору­
женной борьбы, о конкретных формах революционной государ­
ственной власти и т. п.
Н аряду с социологическими прогнозами, большое 1 место в 
работах и письмах М аркса и Энгельса занимают эмпирические 
прогнозы, относящиеся к революционным возможностям того 
или иного народа, той или другой страны. Эти прогнозы, как 
уже отмечалось, в решающей степени зависели от конкретной 
исторической обстановки. Вопрос о роли страны в мировой ре­
волюции и о том, какая страна станет авангардом революцион­
ного движения, решался экономическим и политическим анали­
зом ее положения.
Выше уже говорилось, что анализ конкретной обста­
новки 40-х гг. прошлого столетия позволил Марксу и Энгельсу 
довольно точно предсказать революционные события 1848—49 гг. 
Об этом свидетельствует статья Энгельса «Движения 1847 г.», 
где он пишет о предстоящей буржуазной революции в европей­
ских странах 10, это можно видеть и из «Манифеста Коммуни­
стической партии», где говорится, что Германия находится 
накануне буржуазной революции п , это можно прочи­
тать  в статье Энгельса «Начало конца Австрии» (январь 
1948 г.), где подчеркивается, что австрийский дом находится в 
состоянии предсмертной конвульсии ,2.
После окончания революции 1948—49 гг. некоторое время 
М аркс и Энгельс полагали, что революция еще не потерпела 
поражение, произошел лишь ее отлив, а, следовательно, новая 
ф аза  революционного подъема — дело ближайшего будущего. 
Ошибочность прогноза в условиях только что потерпевшей п о ­
ражение революции, когда еще сохраняется инерция револю- 
ционой борьбы, когда руководители революционных партий 
полны решимости и энтузиазма, когда свой собственный акти­
визм они распространяют на массы — вещь широко распрост­
раненная в истории революций. Сила М аркса и Энгельса сос­
тоит в том, что они, в отличие от подавляющего числа вождей 
революционных партий, смогли посмотреть правде в лицо, и 
довольно скоро объявили, что «о действительной революции ле  
может быть и речи» 13. По этому поводу В. И. Ленин писал: 
«Лишь тогда, когда М аркс показал неизбежность «истощения» 
«действительной революции», — лишь тогда он переменил свой
10 К. М а р к с и Ф, Э н г е л ь с ,  Соч., т. 4, стр. 460—470.
11 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с. Соч., т. 4, стр. 4’59.
12 Там же, стр. 477.
13 Там же, т. 7, стр. 467
75
взгляд. И, переменив взгляд, Маркс прямо и открыто потребо­
вал коренной перемены тактики. . .» н .
В пятидесятых годах XIX в. Маркс и Энгельс в основном 
придерживались «кризисной» теории революции, поэтому их 
прогнозы относительно новой европейской революции связы ва­
лись с неизбежным наступлением нового экономического кри­
зиса. Процветание гибельно для революции, «ярость государей 
и негодование народов в равной мере смягчаются, как только в 
воздухе повеет процветанием» 15. А в письме к Марксу от 25 ян ­
варя 1858 г. Энгельс с горечью революционера, теряющего ш ан­
сы на революцию, восклицает: «Будь проклято это улучше­
ние!» |6. Другим фактором, ускоряющим революционное потря­
сение, по их мнению, является война, хотя ее воздействие не 
всегда может быть однозначным. «Война. . . приведет к серьез­
ным, а в конечном счете, наверняка, и к революционным по­
следствиям». Но путь от войны к революции достаточно сложен 
и «. . .  в первую очередь, она окажет. .. во всех отношениях 
контрреволюционное действие» 17.
Поскольку оба этих фактора постоянно угрожали капита­
листическому миру, то ясно, чем подкреплялась уверенность в 
скором революционном взрыве, революционный оптимизм. М о­
жет быть, лучше всего он виден из следующих слов Энгельса: 
«. . . не следует забывать, что в Европе существует шестая д ер ­
ж ава , которая в определенные моменты заявляет о своем гла­
венстве над всеми пятью так называемыми «великими» д е р ж а ­
вами и заставляет дрожать каждую из них. Д ерж ава  эта — 
Революция. Она долго молчала и отступала, но теперь торго­
вый кризис и голод снова зовут ее на поле битвы. От Манчес­
тера до Рима, от П арижа до Варшавы и Пешта — всюду чув­
ствуется ее присутствие, всюду поднимает она голову и про­
буждается от дремоты. Многообразны симптомы того, что она 
вновь возрождается к жизни; они проявляются повсюду в вол­
нениях и беспокойстве, охвативших пролетариат. Достаточно 
будет одного сигнала, чтобы эта шестая и величайшая из ев­
ропейских держав выступила вперед в блестящих доспехах и с 
мечом в руках, подобно Минерве, выходящей из головы О лим­
пийца. Этот сигнал будет дан надвигающейся европейской вой ­
ной, и тогда все расчеты на равновесие держав будут сорваны 
появлением нового фактора, который своим вечно жизнеутвер­
ждающим и юношеским порывом опрокинет планы старых
14 В. И. Л е н и н ,  Русская революция и задачи пролетариата, Полл, 
собр. соч., т. 12, стр. 211—212.
15 К . М а р к с ,  Революция в Китае и в Европе. К. Маркс и Ф. Эн­
гельс, Соч., т. 9, стр. 105.
16 Там же, т. 29, стр. 216.
17 М а р к с  "  Фердинанду ЛассаЛю, 4 февраля 1859 г. К. Маркс и 
Ф Энгельс, Соч., т. 29, стр. 472.
76
европейских держ ав и их генералов, как это было в 1792— 
1800 годах» 18.
Война, как известно, действительно вспыхнула, с этой точки 
зрения прогноз оказался точным, но революции за ней не 
последовало. Тем не менее в результате войны резко обостри­
лись политические противоречия, ослабли позиции правящих 
групп, в особенности во Франции, где, по словам Энгельса, 
«Бонапарт очень быстро катится под гору» 19.
С 1856 г. Маркс и Энгельс особое внимание уделяют поло­
жению во Франции, которое они считают предреволюционным20. 
Это внимание многократно усиливается, когда развертывается 
новый торговый и промышленный кризис. Положение во многом 
напоминало предреволюционную обстановку перед европейским 
потрясением 1848—49 гг. Поэтому прогноз строился по ан а­
логии с событиями того времени. Тем более, что революция 
J848—49 гг. осталась незавершенной, и задачи буржуазного 
преобразования оставались в повестке дня многих европейских 
стран, иными словами, продолжали действовать те же факторы 
и тенденции, которые в свое время вызвали революцию и на 
основе которых можно было высказать достаточно адекватный 
прогноз.
Понятно поэтому, что мы встречаем довольно определенное 
заявление, чго «этим летом бонапартовский карточный домик 
разрушится, по-видимому, таким же образом, как луи-филип- 
повский в скандальном 1847 г., и уже только от случая будет 
зависеть, когда именно налетит порыв ветра, который оконча­
тельно опрокинет стены»21. Или, пишет Маркс: «По моему 
мнению, Бонапарту вряд ли удастся избежать приостановки 
платежа наличными, а тогда — плыви галера !»22. «Как раз 
то же самое было в мае 1847 го д а » 23. «Бустрапа (Наполеон Ш ) 
вряд ли сможет благополучно пережить 1857 г .»24. Об аван ­
гардной революционной роли Франции (подобно 1848 г.) речь 
идет во многих письмах и статьях 25.
Уверенность в том, что 1857—58 гг. будут годами революции 
основывалась не только на анализе политического и экономиче­
ского положения Франции, но и на внимательном изучении ост­
рой обстановки в других европейских странах. «На сей раз это
18 Ф. Э н г е л ь с ,  Европейская войн;!. К. Маркс и Ф. Энюльс, Соч., 
т. 10. стр. 6.
19 Э н г е л ь с  -  Марксу, 7 февраля 1956 г.. Там же, т. 29, стр. 4.
20 См. подробный обзор в статье: Э. А. Ж  е л у б о в с к и й, История 
второй империи в произведениях Маркса, Сб.: «Маркс историк», М., 1968. 
стр. 319—328.
21 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 29, стр. 5.
22 М а р к с  — Энгельсу, 16 октября 1856 г. Там же, стр. 61.
23 М а р к с  — Энгельсу, 24 ноября 1857 г. Там же, стр. 176.
24 М а р к с  — Энгельсу, 25 декбря 1857 г. Там же, стр. 197.
25 См. Там же, стр. 66, 12!, 185, 252, т. 10, стр. 56. 245,411.
77
будет dies irae как никогда раньше, — писал Энгельс М арксу 
(не ранее 27 сентября 1856 г.), — вся европейская промышлен 
ность в полном упадке; все рынки переполнены (в Индию уже 
теперь ничего больше не отправляют), все имущие классы втя 
нуты, полное банкротство буржуазии, война и полнейший беспо­
рядок. Я тоже думаю, что все это исполнится в году 57-м» 2ri.
Таким образом понятая обстановка предопределяла и личные 
планы Маркса и Энгельса. На основе опыта прошедшей рево­
люции они хорошо понимали, какую роль играет энергичное и 
знающее руководство, «голова» революции, и поэтому готовились 
к непосредственной борьбе. «Нам нужно «паковать наши чемо­
даны» — писал Энгельс Марксу 14 апреля 1856 г.27. «М обилиза­
ция» наших особ не за горами»28 — отвечал ему М аркс 26 сен­
тября этого же года. «Я работаю, как бешеный, ночи напро­
лет, — писал Маркс, — над подытоживанием своих экономиче­
ских исследований, чтобы до потопа иметь ясность по крайней 
мере в основных вопросах» 29.
Хотя М аркс и Энгельс довольно точно предсказали ряд круп­
ных исторических событий (война, кризис), и впоследствии даж е 
революцию 30, хотя они оказались правы в предвидении обостре­
ния социальных противоречий и классовой борьбы, все же в 
основном прогнозе они ошиблись — ожидаемая революция не 
произошла ни в 1857, ни в 1858 гг.
Ошибочность прогноза, на наш взгляд, вытекает, во-первых, 
из того, что он был основан на переоценке зрелости капитализма 
и рабочего класса. Впоследствии (1895) Энгельс писал. «Исто­
рия показала, что и мы и все, мыслившие подобно нам, были 
неправы. Она ясно показала, что состояние экономического р а з ­
вития европейского континента в то время далеко еще не было 
настолько зрелым, чтобы устранить капиталистический способ 
производства; она доказала  это экономической революцией, 
которая с 1848 г. охватила весь континент и впервые действи­
тельно утвердила крупную промышленность во Франции, Авст­
рии, Венгрии, Польше и недавно в России, а Германию прев­
ратила прямо-таки в первоклассную промышленную страну, — 
и все это на капиталистической основе, которая, таким образом, 
в 1848 г. обладала  еще очень большой способностью к расш и­
26 'Гам же, стр. 60.
27 Там же, стр. 32.
2i Там же, стр. 59.
29 М а р к с  — Энгельсу, 8 декабря 1957 г., Там же, стр. 185.
30 Так например, в феврале 1861 г. Энгельс писал, что если в Европе 
вспыхнет война между Францией и Германией, то «хотя ни одна из сто­
рон не заслуживает никакой симпатии, в результате все равно произойдет
Революция, какая бы из сторон ни потерпела поражение». («Движение в ермании». К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 15, стр. 249). Так оно в 
действительности и произошло в ходе Франко-Прусской войны 1870—71 гг.
78
рению »31. Во-вторых, из того, что прогноз основывался на 
односторонней, а, следовательно, неверной «кризисной» теории 
революции, прямолинейно связывающей революционный взрыв 
с кризисом перепроизводства, голодом, обнищанием, бедствием 
народных масс. В-третьих, из того, что среди условий, вызы­
вающих революцию, мало внимания уделялось зрелости субь- 
ективного фактора (организации пролетариата и других рево­
люционных сил, деятельности пролетарской партии, сознатель­
ности и т. п.). И, наконец, в-четвертых, из того, что недоста­
точно учитывались изменения исторической обстановки, произо­
шедшие со времени 1848 г., не принималась в должной мере во 
внимание способность господствующих классов и их прави­
тельств учиться на опыте революции и совершенствовать свою 
контрреволюционную тактику. Отсюда стремление представить 
ход будущей революции по аналогии с прошедшей и более р ан ­
ними революциями.
В 60-х гг. М аркс и Энгельс преодолевают «кризисную» тео­
рию революции, одновременно они избавлялись от иллюзий, 
«что завтра или послезавтра можно будет воочию увидеть 
исторический результат»32. Чтобы убедиться в этом, достаточ­
но сравнить анализ кризисов 50-х гг. с кризисами 60-х гг. Ход 
последних уже не связывается столь жестко с революционными 
взрывами. Кроме того, эмпирические прогнозы развития револю­
ционного движения в тех или иных странах, которые в 50-х гг. 
носили достаточно определенный характер, связанный с указа 
нием тех или иных сроков, в последующем принимают куда бо­
лее вероятностный характер.
В конце 80-х и 90-х гг. в работах и письмах Энгельса вновь 
высказывается уверенность в ближайшем наступлении револю­
ции в Европе, при этом прогнозы опять приобретают вид пред­
сказаний с назначением конкретных сроков. Так в 1889 г. Эн­
гельс пишет: «если я не ошибаюсь, приближается решающий 
момент бо р ьб ы .. .  не позднее чем через 4—5 лет произойдет 
кризис, который, я надеюсь, приведет нас к победе»33. В 1891 г. 
он удлиняет срок: «мы почти с абсолютной уверенностью мо­
жем сказать, что лет через десять придем к власти »34. Еще 
через год: «следующая революция, которая подготовляется в 
Германии с последовательностью и настойчивостью, не прев­
зойденными нигде более, придет сама собой и в свое время,
31 Ф. Э н г е л ь с ,  Введение к работе К. Маркса «Классовая борьба 
во Франции с 1848 по 1850 гг.». К. Маркс и Ф. Энгельс, Соч., т. 22, стр. 535.
32 М а р к с  — Энгельсу, 18 апреля 1863 г.. Там же, т. 30. стр. 280.
33 Э н г е л ь с  — Эдуарду Мари Вайяну, 5 декабря 1889 г. Там же, 
т. 37, стр. 435.
34 Э н г е л ь с  — Августу Бебелю, 24—26 октября 1891 г. Там же, 
т. 38, стр. 162.
79
скажем, в 1898— 1904 гг.»35. До конца жизни Энгельс сохра­
няет уверенность в том, что на рубеже XIX и XX веков вспых­
нет революция. В одном из писем 1893 г. мы читаем: «Лет пять- 
шесть, возможно, еще отделяют нас от кризиса»36. А незадолго 
перед смертью он пишет: «Конец века принимает решительно'"' 
революционный оборот . . . Во Франции банда мошенников, ко­
торая управляет страной. . . не будет слишком долго пользо­
ваться поддержкой. То же и в Италии. . . .  В Германии все идет 
к кризису . . .  А в России маленький Николай поработал на нас, 
сделав революцию абсолютно неизбежной»37.
Сравнивая прогнозы 90-х гг. с прогнозами 50-х г. следует 
отметить, что первые опираются на значительно более разрабо­
танную и зрелую теоретическую основу. Они неизмеримо боль­
ше учитывают постоянно изменяющуюся историческую о б ста­
новку, носят не необходимый, а вероятностный характер. В этой 
связи очень важны слова Энгельса из письма к А. Бебелю: 
«В отчетах тебе приписывают слова, что я будто бы предска­
зывал крушение буржуазного общества в 1898 году. Это какое 
то недоразумение. Я сказал лишь: возможно, что к 1898 г. мы 
придем к власти. Если этого н е  случится, старое буржуазное 
общество может продолжать еще некоторое время свое суще­
ствование, пока толчок извне не разрушит это гнилое здание. 
Такое прогнившее старое сооружение может еще продержаться 
несколько десятков лет после того, как по существу уже отж и­
вет свой век, если воздух останется спокойным. Таким образом, 
предсказывать заранее что-нибудь подобное я бы, разумеется, 
поостерегся. Напротив, наш возможный приход к власти — это 
простое вычисление, согласно математическим законам, исходя 
из теории вероятностей»38. Именно такой подход позволил Эн­
гельсу предсказать довольно точно революционный подъем 
начала XX в.
Д алее  сравнение показывает, что ошибки в конкретном про­
гнозировании имеют корни не в преувеличении роли экономи­
ческих и социальных .процессов (объективной стороны), как 
это было в 50-х гг., а в известном преувеличении сознательно­
сти, организованноеги и революционной готовности рабочего 
класса и его партии (субъективной стороны), преувеличении, 
основывающемся на реальных успехах и росте международг 
ной социал-демократии, в первую очередь, немецкой.
35 Э н г е л ь с  — Л ауре Л афарг, 5 декабря 1892 г. Там же, ст. 464—
465.
36 Э,н г е л ь  с Августу Бебелю, 12 октября 1893 г. Там же, т. 39, 
стр. 122.
37 Э н г е л ь с  — Эдуарду Вайяну, 5 марта 1895 г. Там же, т. 39, 
стр. 348—349.
34 Там же, т. 38, стр. 163.
Рассматривая перспективы революционного движения в Е в­
ропе, М аркс и Энгельс в разные периоды своей деятельности 
выдвигали различающиеся между собой модели предполагае­
мого хода европейской революции. В 50-х гг. модель прогнози­
руемой революции строилась по образцу революций 1848—49 гг.: 
роль революционного авангарда предназначалась Франции, з а ­
тем революция распространится на Германию, Австрию, И та ­
лию и, наконец на Англию, которая своим вступлением на 
революционный путь обеспечит победу революции (в 1848 г. 
этого не случилось, именно это обстоятельство было важнейшей 
причиной поражения). В 60-е гг. модель претерпевает сущест­
венные изменения, в первую очередь, за счег расширения гео­
графии революции. «По моему мнению, величайшие события в 
мире в настоящее время — это, с одной стороны, американское 
движение рабов, . . .  и, с другой стороны — движение рабов в 
России . . .  Так началось «социальное» движение на Западе  и 
на Востоке. Вместе с предстоящим крахом в Центральной 
Европе это будет грандиозно»39. — писал Маркс Энгельсу в 
январе 1860 г. Но модель изменяется не только экстенсивно, но
и, так сказать, интенсивно. И можно только присоединиться к 
мнению Е. Петрова, который пишет: «Маркс устремляет свое 
внимание на те территории и на те хозяйственные отношения, 
значения которых с революционной точки зрения он в такой 
мере прежде в расчет не принимал: Россия и Американский Юг, 
великорусские и ирландские земельные отношения и живущее 
при них крестьянство теперь все более и более останавливают 
на себе внимание М ар к са» 40.
Анализ положения в странах, где на первый план высту­
пали докапиталистические противоречия, означал существенное 
дополнение к марксистской теории социальной революции, рас­
ширяющее и углубляющее ее, позволяющее по-новому взгля­
нуть на весь механизм мировой революции. На основе этоп) 
анализа Маркс формулирует весьма важный тезис: «. . . со­
циальная революция серьезно должна начаться с самых основ, 
то есть с земельной собственности»41. А раз это так, то в со­
циальной революции важную роль должны сыграть страны 
типа России, Ирландии, в определенной мере и Германии. 
В соответствии с этим существенным образом изменилась и
39 К. М а р к  с и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 30, стр. 4.
40 Е. П е т р о в ,  Социальная революция и международная политика в 
переписке Маркса и Энгельса, Л.. 1925, стр. 49.
41 М а р к с  - -  Людвигу Кугельману, 6 апреля 1868 г. К. Маркс и 
Ф. Энгельс. Соч., т. 32, стр. 452. В свете этих важных положений становится 
очевидным, насколько беспочвенны, если не сказать хуже, нередко встре­
чающиеся в литературе утверждения, что Маркс «отводил крестьянству с а ­
мое низкое место в революционной шкале» (E. Н. С а г г, М i с h е е 1 B a ­
k u n i n .  N.-Y. 1961, р. 185.) и что это «сельское население в глазах Маркса 
было всегда оплотом контрреволюции» (р. 186).
6-2864 81
модель европейской революции. «Французской инициативе» 
перестает придаваться прежнее значение, хотя Франция продол­
ж ает  рассматриваться как важное звено. Пионером революции 
становятся в этой модели страны, находящиеся на европейской 
периферии. Германии придается куда большее значение, чем в 
предыдущей м одели 42. Лишь Англия занимает прежнее место 
как страна «метрополии капитала».
В этой связи интересен подход М аркса и Энгельса к ир­
ландскому вопросу. Ирландию они рассматривали как страну, 
где созрели все условия для социальной революции, «хотя и в 
устаревших формах». Но социальная революция в И рландии 
долж на решить не только национальные задачи. Ее всемирное 
значение будет состоять в том, что она неизбежно ускорит 
социальную революцию в Англии, в стране, обладающей «все­
ми необходимыми м а т е р и а л ь н ы м и  п р е д п о с ы л к а м  и» 
для н е е 43. Поэтому для английского пролетариата « н а ц и о ­
н а л ь н о е  о с в о б о ж д е н и е  И р л а н д и и  я в л я е т с я  
д л я  н е г о  не абстрактным вопросом справедливости и чело­
веколюбия, но п е р в ы м  у с л о в и е м  е г о  с о б с т в е н н о г о  
с о ц и а л ь н о г о  о с в о б о ж д е н и я » 44.
Особое место в новой модели европейской революции отво­
дилось России. Если раньше Россия рассматривалась главным 
образом и почти исключительно как оплот европейской контр­
революции, как международный жандарм, стоящий на страже 
всех реакционных режимов против «угрозы» революции, то с 
конца 60-х и начала 70-х гг. картина меняется. П родолж ая счи­
тать царское самодержавие одной из главных контрреволюци­
онных сил в Европе, Маркс и Энгельс все в большей степени 
начинают подчеркивать м е ж д у н а р о д н о е ,  в с е е в р о п е й ­
с к о е  значение назревающей в России народной революции. 
«Маркс и Энгельс сумели увидеть в России страну новой рево­
люционной инициативы, которая долж на была сыграть реш аю ­
щую роль в наступившую новую полосу исторического р азв и ­
тия» 45.
«От Ирландии до России один только шаг» — писал Э н ­
гельс М арксу 24 октября 1869 г.46 Это следует понимать в том
42 «Я твердо убежден, что, хотя первый толчок будет исходить из- 
Франции, Германия гораздо больше созрела для социального движения и 
далеко обгонит французов:». Там же, стр. 363.
43 К. М а р к с .  Конфиденциальное сообщение. К. Маркс и Ф. Энгельс, 
Соч., т. 16, стр. 435—438.
44 М а р к с  — Зигфриду Мейеру и Августу Фогту, 9 апреля 1870 г. 
Там же т. 32, стр. 558—559. См. подробнее об этом статью Л. И. Г о л ь ­
м а  ii а «Ирландский вопрос в 1 Интернационале и борьба Маркса и Эн­
гельса за принципы пролетарского интернационализма» в сб. «Из истории 
борьбы Маркса и Энгельса за пролетарскую партию». М., 1955.
45 Р. К о н ю ш а я ,  Маркс и русская революция. «Коммунист», 1966, 
№ 16, стр. 70.
46 К. М а р к с  и Ф. Э н г е л ь с ,  Соч., т. 32, стр. 304.
82
смысле, что подобно ирландской аграрной революции, которая 
долж на сыграть роль запала  английской пролетарской револю­
ции, русская революция может выполнить ту же миссию для 
Европы. Совершенно недвусмысленно высказывается об этом 
М аркс в письме к Л ауре  и Полю Л аф ар гам  5 марта 1870 г.: 
« . . .  в России неизбежна и близка грандиознейшая социальная 
революция — разумеется в тех начальных формах, которые 
соответствуют современному уровню развития Московии. Это — 
добрые вести. Россия и Англия — два великих столпа совре­
менной европейской системы. Все остальные имеют второсте­
пенное значение, даж е  прекрасная Франция и ученая Г ерм а­
ния» 47.
Описанная модель 60-х гг. (вторая) занимает промежуточ­
ное, переходное место между моделью 40—50-х гг. (первой) и 
моделью 70—90-х гг. В ней намечены все основные элементы, 
которые ясно определились уже после франко-прусской войны 
б  семидесятые и восьмидесятые годы.
Существенные изменения исторической обстановки в Е вро­
пе, а такж е более глубокий анализ социально-экономических, 
политических и идеологических отношений, как базиса социаль­
ной революции, привели М аркса и Энгельса к формулировке 
новой (третьей) модели европейской революции. В этой модели 
решающее значение придается Германии, которой отводится та 
ж е  роль, какую долж на была играть Франция в первой моде­
л и 48, правда, не столько как инициатору революции, сколько 
как ее главной силе на континенте Европы. Что касается ини­
циатора, то эта роль достаточно устойчиво отводится Р о сси и 49. 
Революция в России не только должна устранить главную 
контрреволюционную силу, направленную против любого рево­
люционного движения, но и окаж ет огромное революционизи­
рующее воздействие на другие страны, в первую очередь, на 
Германию. «Если не считать Германии и Австрии, то страной, 
за  которой нам надо наиболее внимательно следить, остается 
Россия, — пишет Энгельс Бебелю 15 октября 1875 г. '— . . .  П о­
47 Там же, стр. 549.
48 «Нынешняя война перенесла центр тяжести континентального рабо­
чего движения из Франции в Германию» — писал Маркс и Энгельс в письме 
комитету социал-демократической рабочей партии в августе 1870 г., специаль­
но выделяя в тексте эту мысль (Соч., т. 17, стр. 273). «Если судить по 
теперешнему положению вещей, разве не может оказаться, что Германия 
станет такж е ареной первой великой победы европейского пролетариата?» — 
спрашивал Энгельс (Соч., т. 22, стр. 320). Подробнее об этом см.: С. В. О б о ­
л е н с к а я ,  Карл Маркс о путях исторического развития Германии после ре­
волюции 1848 г., Сб.: «Маркс — историк», М., 1968, стр. 347—369.
49 Подробнее о взглядах М аркса ка русскую революцию см. Р. К о -
н ю ш а я .  Указ. статья; Б. С. И т е н б е р г ,  Маркс за изучением социально-
экономической истории пореформенной России, Сб.: «Маркс — историк»,
стр. 370—403 (есть библиография).
ß* 83
ложительно кажется, что на этот раз Россия первая пустится 
в пляс»50. Социальный переворот б такой стране неизбежно 
ускорит « р е з к и й  п е р е л о м  в о  в с е й  Е в р о п е » 51, «пусть 
только в Петербурге соберется национальное собрание — и 
лицо всей Европы изменится»52. В письме к старому соратнику 
по революционной борьбе И. Ф. Беккеру Энгельс восклицает: 
«Итак, смелее вперед! А между тем в России дела идут прек­
расно, и это самое главное. Если там произойдет взрыв, то и 
Вильгельму придется складывать пожитки»53. Через семь лет 
в 1886 г. Энгельс специально разъясняет Бебелю взгляды М ар к­
са на европейскую революцию: «Маркс утверждал, что как 
только рухнет старая система в России— безразлично, благо­
даря кому — и будет созвано представительное собрание ~- 
все равно, какое, — будет положен конец русской завоева­
тельной политике, так как тогда внутренние вопросы подчинят 
себе все остальные. А воздействие, которое окаж ет на Европу 
падение этой последней цитадели реакции, будут огромным; 
в первую очередь почувствуем это мы в Германии»54. Все это 
будет означать поворотный пункт во всемирной истории55, по­
скольку «русская революция послужит сигналом пролетарской 
революции на Западе . ..»  56.
Больше всего указаний на роль России как инициатора ев­
ропейской революции встречается во второй половине семиде­
сятых и в первой половине восьмидесятых год ов57. Но Энгельс 
продолжал отстаивать ту же точку зрения и в последние годы 
своей жизни. Об этом свидетельствуют слова из письма к
А. Зорге 10 ноября 1894 г.: «. . .  если заварится каша в России, 
то и молодому Вильгельму доведется увидеть кое-что новое. 
Тогда над всей Европой повеет либеральный ветер, который 
т е п е р ь  может быть нам только кстати»58.
г,() К. М а р к с  ii Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 34, стр. 130. 
м М а р к с  - В. Либкнехту, 4 февраля 1878 г. Там же, стр. 246. 
;,а Э н г е л ь с  - И. Ф. Беккеру, 11 января 1878 г. Там же.
•г’3 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., г. 34, стр. 285. 
м Там же, стр. 446.
55 Э н г е л ь с  - И. Ф. Беккеру, 19 февраля 1879 г., Там же, т. 34, 
стр. 344.
56 К. М а р к с  и Ф Э н г е л ь с ,  Предисловие ко второму русскому 
изданию «Манифеста Коммунистической партии». Соч., т. 19, стр. 305.
37 См., например: Там же. т. 35, стр. 99, 227, 234. 304; т. 36, стр. 93, 
103, 218, 417, 464, 468, 474, 477, 536, 540, 542; т. 37, стр. 4—6, 20.
58 Необходимо указать, что в 1893—94 гг. в некоторых письмах Энгельс 
обсуждает другой возможный вариант европейской революции; несомненно 
вызванный успехами социал-демократического движения в Бельгии и Австро- 
Венгрии, а также личными впечатлениями Энгельса от поездки в Германию 
и Австро-Венгрию в августе-сентябре 1893 г. По этому варианту «подгото­
вительную роль сыграют Бельгия и Австрия, развязка же произойдет в Гер­
мании». ( Э н г е л ь с  — А. Бебелю, 12 октября 1893 г. Соч., т. 39, стр. 122). 
При этом он не сбрасывает со счета и возможность возвращения револю-
84
Маркс и Энгельс не ограничились констатацией революци­
онной роли России в будущей европейской революции. Они пред­
сказали характер социально-экономических и политических из­
менений, которые должны последовать в результате «грандиоз­
нейшей социальной революции». Выше уже была приведена 
мысль Маркса, что эта революция будет осуществляться в «на­
чальных формах», соответствующим уровню развития страны, 
т. е. она по необходимости должна разворачиваться как бур­
жуазно-демократическая, крестянская революция, напоминаю 
щая Великую французскую революцию. Будет русский 1789!., 
но будет и русский 1793 г. «Господство террора этих полуатл- 
атских крепостных будет Невиданным в истории, но оно явится 
вторым поворотным пунктом в истории России, и в конце кон­
цов на место мнимой цивилизации, введенной Петром Великим, 
поставит подлинную и всеобщую цивилизацию »59. Но и на бур­
жуазных преобразованиях революция не остановится, она пой­
дет дальше, и в конце концов должна будет «привести, быть 
может после длительной и жестокой борьбы, к созданию рос­
сийской Коммукы» 60.
ционной инициативы к Франции. «Если господа французы не будут на­
стороже и в скором времени не вернутся снова к своей старой традиции 
революционной инициативы, то может случиться так, что австрийцы ее 
перехватят у них и при ближайшей возможности дадут движению первый 
толчок». ( Э н г е л ь с  — Ф. А. Зорге, 7 октября 1893 г. Соч., т. 39, стр. 113). 
Нельзя не отметить также, что этот вариант был навеян, кроме указанных 
причин, также прямой аналогией с революционными событиями сороковых 
годов XIX века, когда почин революции был положен маленькими госу­
дарствами, такими как Швейцария, Пьемонт, Тоскана и т. п. Все же обсуж ­
дение этой новой модели не было сколько-нибудь широким и ограничилось 
замечаниями в письмах к Л. Лафарг, В. Адлеру, А. Бебелю, Ф. А. Зорге, 
Э. Вандервельде (Соч., т. 39, стр. 107, 113, 117, 118, 121 122, 253).
1,9 К. М а р к с ,  Об освобождении крестьян в России. К. М а р к с  и 
Ф. Э н г е л ь с ,  Соч., т. 12, стр. 701. В письме к Даниельсону 17 октября 
1893 г. Энгельс критикует П. Струве, сравнившего развитие капитализма 
в России с США. Отметив, что в России несравненно больше остатков дока­
питалистических отношений (родовое общество, натуральное хоз-во), кото­
рых в США в помине не было, он делает вывод: «Поэтому ясно, что в Р ос­
сии эта перемена должна носить гораздо более насильственный и резкий 
характер и сопровождаться несравненно большими страданиями, чем з Аме­
рике», Соч., т. 39, стр. 128. Далее он пишет: «Несомненно, что переход от 
первобытного, аграрного коммунизма к капиталистическому индустриализму 
не может произойти без ужасной ломки общества, без исчезновения целых 
классов и превращения их в другие классы; а какие огромные страдания, 
какую растрату человеческих жизней и производительных сил это неизбежно 
влечет за собой, мы видели уже, хотя и в меньшем масштабе, в Западной 
Европе. Но от этого до полной гибели великого и высокоодаренного народа 
еще очень далеко». Там же, стр. 129.
60 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Председателю славянского митинга, 
созванного 21 марта 1881 г. в Лондоне в честь годовщины Парижской 
Коммуны, Соч., т. 19. стр. 252. Трудно согласиться с утверждением В. А. По- 
чепко, что Маркс и Энгельс отказывались дать определенный ответ о даль­
нейших путях России и подобных ей стран после буржуазно-демократиче-
В этой связи интересно письмо к Вере Засулич, датирован­
ное 23 апреля 1885 г., в котором обсуждались проблемы, по­
ставленные Г. В. Плехановым в его книге «Наши разногласия». 
По мнению Энгельса, Россия приближается к своему 1789 году. 
Ситуация такова, что революция « м о ж е т  разразиться к а ж ­
дый день». И здесь налицо исключительный случай, «когда 
горсточка людей может с д е л а т ь  революцию, другими сло­
вами, одним небольшим толчком заставить рухнуть целую сис ­
тему, находящуюся в более чем неустойчивом равновесии.. .  и 
высвободить актом, самим по себе незначительным, такие 
взрывные силы, которые затем уже невозможно будет укро­
тить. И если когда-либо бланкистская фантазия — вызвать 
потрясение целого общества путем небольшого заговора — 
имела некоторое основание, так это, конечно, в Петербурге».
Пожалуй, эта оценка Энгельса является слишком оптими­
стичной. Она — результат, несомненно, неверной информации, 
поставленной «друзьями из народовольцев». Развитие событий 
показало, что «бланкистская фантазия» оказалась  фантазией к 
для  России и исключительный случай не осуществился и не 
мог осуществиться.
Тем не менее, Энгельс высказывает очень глубокие сообра­
жения относительно возможного развития революции в России 
вообще. Вот они: «В стране, где положение так напряжено, где 
в такой степени накопились революционные элементы, где эко­
номическое положение огромной массы народа становится изо 
дня в день все более нестерпимым, где представлены все сту­
пени социального развития, начиная от первобытной общины и 
кончая современной крупной промышленностью и финансовой 
верхушкой, и где все эти противоречия насильственно сдерж и­
ваются деспотизмом, не имеющим себе равного, деспотизмом, 
все более и более невыносимым для молодежи, воплощающей 
в себе разум и достоинство нации — стоит в такой стране на­
чаться 1789 году, как за ним не замедлит последовать 1793 
год» 61.
Обычно, когда идет речь о марксистских взглядах на миро­
вую революцию, подчеркивается, что, с одной стороны, она 
должна произойти более или менее одновременно во всех гл ав ­
ской революции, (Указ. статья, стр. 62). Ссылки на первоисточники осно­
ваны на недоразумении, ибо в одном случае (Соч., т. 35, стр. 298) речь идет 
не о России, а о колониальных «полуцивилизованных» странах, которые 
должны проделать значительный путь до социалистической организации, 
а в другом (Соч., т. 19, стр. 120), М аркс выступает лишь против попыток 
превратить его «исторический очерк возникновения капитализма в Западной 
Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути». Что касаетсй 
ответа Маркса и Энгельса, то он достаточно определен в приведенной 
цитате. Можнсх было бы к этому добавить соображения Маркса насчет 
судьбы русской общины. Розве это не ответ на вопрос о дальнейших путях?
61 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 36, стр. 260—263.
86
ных капиталистических странах, а, с другой, она должна быть 
по своей сущности социалистической. Общим местом для почти 
всех буржуазных и социал-демократических интерпретаций 
марксовской теории социальной революции является признание 
точки зрения, согласно которой решающим условием револю­
ционного взрыва выступает экономическая зрелость страны и 
поэтому социальная революция пролетариата оказывается воз­
можной лишь в самых развитых государствах. Действительно, 
Маркс и Энгельс придавали большое значение зрелости объек­
тивных условий социалистической революции. Но вопрос далеко 
не так прост, как он может показаться с первого взгляда. О гра­
ничиться констатацией этой общей связи — высокий уровень эко­
номического развития (зрелость условий) — социалистическая 
револю ция— значит упрощать настоящие взгляды М аркса и Эн­
гельса и, пожалуй, в известной степени их примитивизировать. 
Чтобы представить себе истинную картину, необходимо, на наш 
взгляд, учитывать по крайней мере, три фактора. Первый — для 
М аркса и Энгельса, мировая революция — это не единообраз­
ный социальный переворот, в котором все страны проходят 
одинаковые стадии развития или д аж е  проходят через один и 
тот же тип социальной революции. Нет, мировая революция 
есть совокупность революционных процессов разных типов —  
она включает не только социалистические революции (которые, 
естественно, играют ведущую и определяющую роль), но и 
буржуазно-демократические (Россия, И рландия). Д а  и в разви­
тых буржуазных странах революция возможно не сразу станет 
социалистической, а пройдет через этап демократический, этап 
«чистой демократии» 62.
Второй — революция скорее возможна не в странах, кото­
рые прошли через все стадии промышленного развития, а в тех, 
где это развитие лишь, так сказать, в «полном разгаре», не в 
странах, завершивших переход к крупной промышленности (ти­
па Англии и Франции), а в странах промышленно отсталых, 
с промышленностью «ковыляющей позади других стран». В этой 
связи представляют огромный интерес письма Энгельса к
А. Бебелю (11 — 12 декабря 1884 г.) и К. Каутскому (8 ноября 
1884 г.), которые почти идентичны по содержанию. В этих пись­
мах Энгельс утверждает, что революция более вероятна в Гер­
62 Энгельс указывал, что при каждой революции «самая сговорчивая 
из п а р т и й ... привлекается к власти именно потому, что побежденные видят 
в ней последнюю возможность спасения. Мы не можем рассчитывать на то, 
что уже к моменту кризиса на нашей стороне окажется большинство изби­
рателей, то есть нации. Вся буржуазия и остатки феодального имущего 
класса, большая часть мелкой буржуазии и сельского населения сплотятся 
тогда вокруг крайней буржуазной партии, которая будет на словах весьма 
революционна, и я считаю вполне возможным, что эта партия будет пред­
ставлена во временном правительстве и даж е на некоторое время образует 
в нем большинство». ( Э н г е л ь с  — А. Бебелю, 11 — 12 декабря 1884 г. Соч., 
т. 36. стр. 217).
87
мании, чем в Англии и Франции потому, «что успеху нашего 
дела особенно способствует именно промышленная отсталость 
Германии». В Англии и Франции, где «переход к крупной про­
мышленности почти закончен» «буржуазное, капиталистическо'": 
развитие оказалось сильнее, чем революционное противодей­
ствие». В результате экспроприации мелкого крестьянина и 
ремесленника в движение вовлекаются новые территории и то- 
вые силы. В Германии образовался «совершенно свежий, нетро­
нутый, не деморализованный поражениями пролетариат». И ны­
ми словами, «вся Германия революционизируется гораздо 
основательнее, чем Англия или Франция». Если к этому д о ба­
вить, что М аркс дал «германскому пролетариату такую про­
грамму, какой никогда не располагали его предшественники — 
англичане и французы», — то преимущества германской рево­
люционного движения становятся очевидными63.
В. И. Засулич в письме к Г. В. Плеханову следующим о б р а­
зом передает аналогичную мысль Энгельса: «Счастье Германии, 
что политическая буржуазная революция в ней так запоздала, 
что досталась на долю уже проснувшемуся рабочему классу. Это 
не дает немецкому рабочему классу уйти в чисто ремесленную 
борьбу, как английский, поддерживает в нем общественно-поли­
тические интересы. То же счастье предстоит и Р о с с и и . . . » 64.
Итак, тезис, сформулированный Энгельсом, предельно ясен — 
реальная возможность революции определяется не самой по 
себе высотой развития капиталистических отношений, а остро­
той социальных противоречий, которые как раз характерны для 
стран, не закончивших свое капиталистическое развитие. Этот 
тезис опровергает широко распространенные утверждения, что 
социалистическая революция в России в 1917 г. совершилась не 
по-марксистски, вопреки принципам и прогнозам классического 
марксизма.
Наконец, третий фактор — всякая социальная революция 
есть не разовый, однократный акт, а достаточно длительный 
исторический процесс. И эта особенность присуща, по мнению 
Маркса и Энгельса, не только революциям прошлого, но и ре­
волюциям будущего, а, следовательно, и пролетарской револю­
ции. Казалось бы, сам по себе фактор длительности ничего не 
добавляет к пониманию рассматриваемой проблемы. Но это не 
так. Длительность революции в классическом марксизме несом 
ненно связывалась со сложностью самой революционной д ина­
мики, с комплексным характером революционного процесса. 
Комплексность означает, что перед революцией стоят огромные 
задачи как в области преобразования социально-экономической
«з К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 36, стр. 198, 199, 215, 216,
2 1 7 .
г’4 Там же, т. 39, стр. 435—436.
88
структуры, гак и в сфере переделки и формирования нового 
человека. Как раз последняя задача представляет наибольшие 
трудности и требует значительного времени. Отсюда ясна несо­
стоятельность грубых представлений, согласно которым М аркс и 
Энгельс будто бы считали, что экономическая зрелость страны 
сама по себе обеспечивает прямой переход к социализму, и на 
долю революции остается, собственно, немного работы. Что к а ­
сается сложности революционной динамики, то, как уже об этом 
говорилось выше, ни Маркс, ни Энгельс не считали, что пролета­
риат сразу же придет к власти. Еще в 50-х гг. они раззивали 
этот тезис в теории перманентной революции, согласно которой 
пролетариат приходит к власти лишь на заключительном отрез­
ке длительного революционного пути. В 1883 г. в письмах к 
Бебелю и Бернштейну Энгельс особо подчеркивал, что было бы 
грубой ошибкой представлять себе, «будто революцию можно 
сделать в один д ен ь» 65. Он указывал на ошибочность убежде­
ния, «что если будет свергнут нынешний режим, то мы придем 
к власти. Это чепуха. Революция — длительный процесс, сравним 
1642— 1646 и 1789— 1793 гг., и для того, чтобы условия созрели 
для нас, а мы для них, все промежуточные партии должны по­
очередно прийти к власти и обанкротиться. Тогда придет наша 
очередь, и возможно, что мы еще раз временно потерпим пора­
жение, хотя при нормальном ходе вещей я считаю это мало­
вероятны м»66. Таким образом, между началом революции и при­
ходом пролетариата к власти с необходимостью лежит значи­
тельный отрезок времени, или, иными словами, революция па 
первых ее этапах не будет социалистической, обстоятельство, 
которое полностью игнорируется в буржуазной литературе, 
интерпретирующей марксистскую теорию революции.
Между прочим, М аркс и пролетарскую революцию рассм ат­
ривал как сложный, длительный и противоречивый процесс. 
В известном месте своего «Восемнадцатого брюмера Луи Бона­
парта», сравнивая буржуазные революции с социалистическими, 
он писал: «Буржуазные революции . . .  стремительно несутся 
от успеха к успеху, в них драматические эффекты один ослепи­
тельнее другого, люди и вещи как бы озарены бенгальским 
огнем, каждый день дышит экстазом, но они скоропреходящи, 
быстро достигают своего апогея, и общество охватывает дли­
тельное похмелье, прежде чем оно успеет трезво освоить резуль­
таты своего периода бури и натиска. Напротив, пролетарские 
револю ции .. .  постоянно критикуют сами себя, то и дело оста­
навливаются в своем движении, возвращаются к тому, что ка­
жется уже выполненным, чтобы еще раз начать это сызнова, 
с беспощадной основательностью высмеивают половинчатость.
65 Э н г е л ь с  — А. Бебелю, 30 августа 1883 г. К. Маркс и Ф. Энгельс. 
Соч., т. 36, стр. 49.
т Э н г е л ь с  — Э. Бернштейну, 12— 13 июня 1883 г. Тим же. стр. 33.
89
слабые стороны и негодность своих первых попыток, сваливают 
своего противника с ног как бы только для того, чтобы тот из 
земли впитал свежие силы и снова встал во весь рост против 
них еще более могущественный, чем прежде, все снова и снова 
отступают перед неопределенной громадностью своих собствен­
ных целей, пока не создается положение, отрезывающее всякий 
путь к отступлению, пока сама жизнь не заявит властно: Hie 
Rhodus, hic s a l la !» 67
Вернемся к рассмотрению третьей модели мировой револю ­
ции. Итак, по этой модели — «русский — начинает, немец — 
продолжает, француз — подхватывает, англичанин — зав ер ­
шает», России отводится роль инициатора, Германии — главной 
силы европейской революции. Германия рассматривается как 
главная сила не только в силу отмеченных выше объективных 
обстоятельств, но и в силу, и это, пожалуй, д аж е  важнее, выте­
кающих из них и в то же время имеющих самостоятельное зн а ­
чение, субъективных обстоятельств, так как  в этой стране в 
последней четверти XIX столетия значительно больше других 
стран созрели субъективные факторы революции: предвари­
тельная организация, распространение знаний среди пролета­
риев, широкая пропаганда среди рабочих, без чего «революция, 
д аж е  начатая успешно, обернулась бы, в конечном счете, против 
них»68. Относительно роли Франции в этой модели следует 
сказать, что Энгельс предостерегал французских социал-демо­
кратов от распространенных иллюзий о французах как «избран­
ном революционном народе». Франция, с его точки зрения, не 
может быть ни инициатором, ни играть определяющую роль 
в европейской революции. «Это противоречит экономическим 
и политическим фактам сегодняшнего д н я » 69. Англия продол­
ж ает  занимать в третьей модели то же место, что и в предыду­
щих. Но вследствие особых условий этой страны для ее вклю ­
чения в революцинный процесс необходимо резкое изменение 
внешних обстоятельств, по меньшей мере, революция на конти­
ненте Европы.
Таковы в общих чертах эмпирические прогнозы классиче­
ского марксизма относительно развития мирового революцион­
ного процесса. Противники марксизма, акцентируя внимание 
на ошибках в эмпирических прогнозах, вообще отрицают научную 
значимость всех прогнозов М аркса и Энгельса, а следователь­
но, научную значимость марксистской теории революции. Они 
рассматривают прогнозы и теорию не как результат научного 
анализа, а как следствие утопических идеалов, эсхатологических 
представлений и т. п. Еще П. Струве писал в конце прошлого
67 Там же, т. 8, стр. 122— 123.
68 М а о к с  — Г. М. Гайндману, 8 декабря 1880 г., Там же, т. 34, 
стр. 383.
69 Э н г е л ь с  — П. Л афаргу, 27 июня 1893 г. Там же, т. 39, стр. 76.
90
века: «Если мы будем спрашивать о происхождении понятий 
«социальная революция», «крах капиталистического общества», 
и т. д., то невозможен другой ответ на этот вопрос, кроме сле­
дующего: это теоретические псевдопонятия есть практически- 
политические постулаты социализма, выросшие из неизбежно 
вводящих в заблуждение стремлений»70. Понятие «социальной 
революции», по Струве, пришло в марксизм не поскольку он 
научен, а поскольку он выступает как социальный идеал, регу­
лятивная утопическая идея. «Оно означает последовательно про­
думанный отказ от основных положений м аркси зм а»71. Н а т а ­
ких же позициях стояли и другие ревизионисты (Э. Бернштейн,. 
К. Шмидт и др.).
Современные критики марксизма очень часто употребляют 
те же самые аргументы. З а  учением о революции стоит не 
научный анализ, а эсхатологическое религиозное чувство, коре­
нящееся в наследии предков-раввинов и носящее подсознатель­
ный характер — пишет Т. Ш и д ер 7й. В марксизме, утверждает 
Л. Лабез, «милленаристические ожидания более важны для 
революционной идеологии, чем любое число рациональных 
анализов социальных отношений» 73. Количество таких высказы­
ваний можно было бы значительно увеличить, так как подобна» 
интерпретация марксизма широко распространена. М ожет быть, 
стоит указать  на не столь давно вышедшее объемистое психо­
аналитическое исследование марксолога Арнольда Кюнцли, 
которое в особенности выделяется своей искусственностью, на* 
тяжками и упрощ ениями74. Автор выводит учение М аркса из 
его личного подсознательного бытия, главным образом из иудей 
ского происхождения и глубокого, через всю жизнь проходя 
щего, субъективного отчуждения, которое было результатом 
перехода отца в христианство, антисемитизма и отрыва от ро­
дины. Корни марксистской теории революции лежат, согласно 
Кюнцли, в проекции на свое время переживания истории евреев,
70 P e t e r  y o n  S t r u v e ,  Die M arxsche Theorie der sozialen Entwik- 
lung. Ein kritischer Versuch. “Archiv für soziale G esetzgebung und S ta tis tik”, 
Bd. XIV, Hf. 5—6, 1899, S. 688.
71 Там же, 692.
72 T h . S с h i e d e r, S taa t und Gesellschaft im W andel unserer Zeit. 
München, 1958, S. 29.
73 Revisionism. Essays on the H istory of M arxist Ideas. N. Y., 1962, p. 10.
74 A r n o l d  K ü n z l i ,  Karl Marx. Eine Psychographie. Wien-F/M. — 
Zürich, 1966. Для иллюстрации два примера: по поводу положения Маркса — 
«стыд — это уже революция» — автор пишет: «Эти мысли о революцион­
ной функции стыда психологически очень важны, Можцо предполагать, что 
Маркс бессознательно или полусознательно стыдился своих родителей из-за 
их еврейства, необразованности матери, покорности отца» (S. 186). Или 
такое «бесподобное» сравнение — пролетарская революция последняя рево­
люция, потому что в Апокалипсисе Даниил говорит о конце определенного 
времени (S. 716).
91
в частности исхода из Египта, который был социальной револю­
цией израильских рабов против египетских господ75. А вангард­
ная роль Германии в революции объясняется также подсозна­
нием, ибо для М аркса Германия была тем, «что Израиль для 
великих библейских пророков»76. П редсказания Марксом близ­
кого наступления революционной эпохи носят чисто иррациона 
листический характер и продолжают традиции библейских 
пророков. На этой основе революция мифологизируется и абсо­
лютизируется. Кюнцли пишет: «Революции прошлого могут 
привести к заключению, что с большой очевидностью такж е и в 
будущем будут революции. Но просто невозможно в истории 
допролетарских «частичных революций» открыть закон, кото­
рый с научной точностью допускает заключение, что пролетар­
ская революция должна быть тотальной, радикальной, послед­
ней революцией, с которой начинается новый Эон и в которой 
рождается новый человек. Здесь М аркс полностью покидает 
научную почву. Его теория революции есть чистый априоризм. 
И чем больше мы переходим от изложения марксова анализа 
прошлого и настоящего к изложению его прогноза на будущее, 
тем отчетливее становится историко-священный (heilsgeschicht- 
liehe) характер всей его концепции»77. И далее иррациона­
лизм марксовской концепции доказывается на основании того, 
что Маркс прибегает к образным сравнениям при характери­
стике социальной революции (революция сравнивается с духом 
Робином Гудфеллоу). По Кюнцли, революционная роль проле­
тариата — есть «идентификация рабочих с детьми израилевыми 
в египетском племени»78.
Известно, что марксистская концепция революции есть со­
вместное творчество двух мыслителей. Если признать, что она 
возникла как результат переживания Марксом своего еврей­
ского прошлого, то как быть с Энгельсом? Впрочем, вся выше­
изложенная концепция представляет из себя доведенный до 
крайности схематизм и низкопробную фальсификацию. Строится 
априорная, спекулятивная схема — марксизм есть бессознатель­
ное выражение древнего иудаизма — и под нее подгоняются 
факты личной биографии и элементы теории. А затем обвине­
ния в априоризме адресуются «жертве» этого психоаналитиче 
ского препарирования.
Ведь любое серьезное опровержение предполагает доказа 
тельство логической несостоятельности исходных положений, 
так как теория социальной революции — прямое следствие 
основополагающих принципов материалистического понимания 
истории и политической экономии капитализма. А этого мы как
75 Там же, 559.
76 Там же, 714.
77 Там же, 714—715.
78 Там же, 599.
92
раз и не находим у подавляющего большинства буржуазных 
критиков.
Если объективно рассмотреть прогнозы развития революции, 
которые содержатся в работах и письмах Маркса и Энгельса, 
то легко видеть, что сила их предсказуемости уменьшается по 
мере перехода от общих социологических к конкретным эмпи­
рическим прогнозам. На это обстоятельство совершенно п ра­
вильно указывал Г. В. Плеханов: «Социологическое предвиде­
ние отличается и всегда будет отличаться очень малой точ­
ностью во всем том, что касается предсказания отдельных собы­
тий, между тем как оно обладает уже значительной точностью 
там, где надо определить общий характер и направление общ е­
ственных процессов» 79.
В эмпирических прогнозах у Маркса и Энгельса много оши­
бок, главным образом, в предсказании конкретных сроков н а ­
чала революции в той или иной стране. Ошибки эти касались 
темпа развития революционной борьбы и зрелости объективных 
и субъективных факторов революции (область эмпирических 
прогнозов). Пожалуй, причины этих ошибок следует искать как 
в большой трудности определения возможного развития в по­
стоянной меняющейся конкретной обстановке, так и в субъек­
тивных качествах мыслителей. Последнее обстоятельство важно 
подчеркнуть, поскольку Маркс был прежде всего революционе­
ром. Его стихией была борьба. Эта характеристика, данная 
Энгельсом в речи на похоронах М аркса, в полной мере отно­
сится к нему самому. Оба друга постоянно рвались в бой про­
тив мира зла и несправедливости и весьма неуютно чувствовали 
себя в «проклятую мирную эпоху». До самой смерти сохранял 
М аркс свой революционный дух. В апреле 1881 г. он пишет 
своей дочери Женни по случаю рождения внука в шутливой 
манере, за которой проглядывает неукротимый оптимизм рево­
люционного борца, что он предпочитает мужской пол для детей, 
так как мы живем в поворотный момент истории. «Перед 
нами — самый революционный период, какой когда-либо при­
ходилось переживать человечеству». И с сожалением: «Плохо 
теперь быть «стариком» и иметь возможность лишь предвидеть, 
вместо того, чтобы видеть сам ом у»80.
В XIX веке объективные условия социалистической револю 
ции еще не созрели. Ожидание революционерами социалистиче­
ского переворота объяснялось либо утопическими представле­
ниями у мелко-буржуазных радикалов, либо понятным нетерпе­
нием революционных натур, как это мы наблюдаем у Маркса
79 Г. В. П л е х а  но  в. Предисловие к переводу «Развития научного 
социализма» Ф. Энгельса, в сб.: Против философского ревизионизма. М., 
1935, стр. 120.
8? К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 35, стр. 153.
93
и Энгельса. Необходимо только отметить, что у вторых револю­
ционное нетерпение ке заслонило научного анализа реальной 
действительности. А это значит, что всегда сохранялась способ­
ность к самокритике, желание пересмотреть свои прогнозы, 
если они противоречат тем или другим научным выводам.
«Да, — писал В. И. Ленин, — много ошибались и часго 
ошибались М аркс и Энгельс в определении близости револю­
ции, в надеждах на победу р еволю ци и .. .  Но т а к и е  ошибки 
гигантов революционной мысли, поднимавших и поднявших 
пролетариат всего мира над уровнем мелких, будничных, ко­
пеечных задач, — в тысячу раз благороднее, величественнее и 
и с т о р и ч е с к и  ц е н н е е ,  п р а в д и в е е ,  чем пошлая муд­
рость казенного либерализма, поющего, вопиющего, взываю ­
щего и глаголющего о суете революционных сует, о тщетности 
революционной борьбы, о прелести контрреволюционных «кон­
ституционных» бредней . . .
Русский рабочий класс завоюет свободу себе и даст толчок 
вперед Европе своими полными ошибок революционными дей­
ствиями и пусть кичатся пошляки безошибочностью своего рево­
люционного бездействия».81
На рубеже XIX и XX вв., рассмотренная выше третья модель 
будущей революции принималась большинством революционных-; 
социал-демократов. В этой связи интересны соображения 
К. Каутского, высказанные им в статье «По поводу социальной 
революции» (1904 г.). Автор отмечает, что вряд ли инициатива 
будущей революции будет исходить от Германии. «Гораздо 
ближе Германии стоит к революции ее восточный сосед, хотя 
экономическое развитие России находится далеко позади Гер­
мании и Англии и пролетариат гораздо слабее и менее зрел. 
«Но все относительно, в том числе и революционная сила клас­
са. Более, чем где-либо в настоящее время, в России пролета­
риат борется за жизненные условия всей нации»82. В то ж е  
время нет в Европе правительства, за исключением, пожалуй, 
Турции, которое стояло в столь непримиримом противоречии 
к нации, и моральное и экономическое банкротство которого 
было бы столь очевидным. «Революция в России отнюдь не в 
состоянии ввести с самого начала социалистический режим.. 
Для этого экономические отношения страны еще слишком не­
зрелы. Она может вызвать к жизни сначала только демократи­
ческий режим, но за ним будет стоять сильный, могучий и стре­
81 В. И. Л е н и н ,  Предисловие к русскому переводу книги «Письма 
И. Ф. Беккера, И. Дицгена, Ф. Энгельса, К. Маркса и др. к Ф. А. Зорге 
и др.» Поли. собр. соч.. т. 15, стр. 249.
82 Сб. статей К. К а у т с к о г о  «Очередные проблемы международного 
социализма». М осква—Петроград, 1918, стр. 87. Было бы нелишне заметить, 
что перевод сборника осуществлен В. М. Бонч-Бруевич (Величкинок) н
Н. К. Ульяновой (Крупской).
94
мящийся вперед пролетариат, который добьется для себя значи­
тельных уступок» 83.
Революция в России окажет сильное влияние на всю Европу, 
в первую очередь, на Германию и Австро-Венгрию. Будет дан 
могучий толчок пролетарским движениям в развитых капитали­
стических странах. И это «должно повлечь за собой политиче­
ское господство пролетариата в Западной Европе и должно 
предоставить пролетариату Восточной Европы возможность со­
кратить стадии своего развития и, по примеру немцев, искус­
ственно создать у себя социалистические учреждения». И К аут­
ский формулирует общий закон: «Общество, во всем его целом, 
не может искусственно перепрыгнуть отдельных стадий разви­
тия, но отдельные его части могут легко ускорить свое отсталое 
развитие подражанием его более передовым частям и даж е 
стать во главе его хода, потому что их не задерж ивает балласт 
традиций, которые тащ ат  за собой старые нации»84.
К. Каутский, вслед за Энгельсом, рассматривает и другие, 
менее вероятные модели мировой революции. Так, с его точки 
зрения, инициатором всеевропейской революции может быть 
такж е Бельгия, где сильный и многочисленный пролетариат, 
относительно меньше мелкой буржуазии, реакционное прави­
тельство, ненавидимое народом, недовольство ар м и и 85. Ини­
циатива революции может оказаться такж е в руках американ­
ского рабочего к л а с с а 66.
Но все это область возможностей, поэтому все может прои­
зойти иначе. Во всяком случае нельзя сбрасывать со счета воз­
можность поражения. «Мир не так целесообразно устроен, что 
революция всегда победит там, где это требуется в интересах 
общ ества»87. Ведь фатальной неизбежности революции нет. 
«Необходимость ее нужно понимать здесь в смысле единствен­
ной возможности дальнейшего развития. Где пролетариату не 
удасться победить своих противников, там общество не может 
развиваться дальше, там оно должно будет придти к застою 
и гниению» 88.
Несколько раньше прореферированной статьи в 1902 г. 
К. Каутский в другой статье «Славяне и революция», опубли­
кованной в № 18 «Искры» высказал аналогичную мысль. При 
этом он подчеркивал, что революционный центр, который был 
во Франции (временами в Англии), а затем в Германии, к на­
чалу XX столетия передвинулся в Россию. «Россия, восприняв­
шая столько революционной инициативы с Запада ,  теперь, быть
м Там же, стр. 90.
84 Там же, стр. 93.
85 Там же, стр. 94—98.
86 Там же, стр. 98.
87 Там же, стр. 100.
88 Там же, стр. 101.
может, сама готова послужить для него источником револю ­
ционной энергии. Разгорающееся русское революционное дви­
жение окажется, быть может, самым могучим средством для 
того, чтобы вытравить тот дух дряблого филистерства и трез­
венного политиканства, который начинает распространяться в 
наших рядах, и заставить снова вспыхнуть ярким пламенем 
ж аж ду  борьбы и страстную преданность нашим великим идеа­
л а м » 89. Известно, что В. И. Ленин высоко оценивал это про 
рочество К. Каутского («выдающегося социалиста» тогда еще 
бывшего марксистом, которого высоко ценили все будущие 
большевики) и уже после Октябрьской революции несколько раз 
его цитировал 90.
Революция 1905—07 гг. в России еще более укрепила зап ад ­
ных марксистов в правильности марксистской модели европей­
ской революции. Роза Люксембург, например, писала: « . . . с о ­
временная русская революция стоит на поворотном пункте 
исторического пути, находящемся уже по ту сторону горы, за 
апогеем капиталистического общества. Бурж уазная револю­
ция . . .  переходите новый долгий период огромнейшей социаль­
ной б о р ь б ы .. .  В специальных политических условиях России 
русская революция реализует, таким образом, общие резуль­
таты международного капиталистического развития и является 
скорее первым предвестником новой серии пролетарских рево­
люций Запада , чем последним отзвуком прежних буржуазных 
революций. Самая отсталая страна, именно потому, что она 
так непростительно запоздала со своей буржуазной револю­
цией, указывает пути и методы дальнейшей классовой борьбы 
пролетариату Германии и самых передовых капиталистических 
стран» 9|.
89 Цит. по: В. И. Л е н и н ,  Поли. собр. соч., т. 41, стр. 4—5.
90 В. И. Л е н и н ,  Полн. собр. соч., т. 38, стр. 306, т. 40, стр. 326, т. 41, 
стр. 4—5. Почти до начала первой мировой войны К. Каутский рассматри­
вал революцию «как реальную возможность для недалекого будущего» и 
выступал против *георий мирного врастания в социализм. Об этом свидетель­
ствует недавно опубликованная его переписка с К- Гаазе и Кларой Цеткин. 
(In ternational Review of Social H istory. Vol. XII, 1967, part 3. A ssen). 
Перспективы скорого наступления социальной революции опирались, по 
мнению К. Каутского, на три фактора: 1. Увеличивающееся соревнование 
в вооружении, как следствие империализма и колониальной политики и уси­
ливающее интернациональные противоречия и увеличивающее поэтому пер­
спективы пролетариата на захват власти; 2. Национальные революции на 
Востоке, которые должны нарушить политическое равновесие европейского 
Запада; 3. Моральное разложение господствующего класса, которое толкает 
мелкую буржуазию к социал-демократии. П равда, в те же годы обнару­
живаются и признаки отхода Каутского от прежних позиций, что И. Альтер 
назвал «предвоенным отступлением Каутского» (И. А л ь т е р ,  Демократия 
против революции. Учение Каутского о революции, М., 1930). Это прояви­
лось, например, в негативной оценке возможностей русской революции (См. 
там же, стр. 73—74).
91 Р о з а  Л ю к с е м б у р г ,  Всеобщая забастовка и немецкая социал- 
демократия, Пг., 1919, стр. 63. Обстоятельный и глубокий анализ позиции
96
Д ля русских марксистов оценка авангардной роли России 
в европейской революции была не только теоретическим ориен­
тиром, но и прямым руководством к действию. В. И. Ленин 
еще в 1894 г. написал свои широко известные слова: 
«. . .  русский рабочий, поднявшись во главе всех демократиче­
ских элементов, свалит абсолютизм и поведет русский пролета­
риат (рядом с пролетариатом всех стран) прямой дорогой от­
крытой политической борьбы к победоносной коммунистиче­
ской революции»92. Специально подчеркивал он то большое 
значение, какое придавали М аркс и Энгельс политической ре­
волюции в России для западно-европейского рабочего движения, 
в некрологе на смерть Ф. Э н гельса93. Конкретизируя марксист­
скую модель революции и рассматривая ее как боевую програм­
му революционной партии, В. И. Ленин писал в 1902 г.: «История 
поставила теперь перед нами ближайшую задачу, которая яв л я­
ется наиболее революционной из всех ближайших задач проле­
тариата какой бы то ни было другой страны. Осуществление 
этой задачи, разрушение самого могучего оплота не только евро­
пейской, но также (можем мы сказать теперь) и азиатской реак­
ции сделало бы русский пролетариат авангардом международ­
ного революционного пролетариата. И мы вправе рассчитывать, 
что добьемся этого почетного звания, заслуженного уже наши­
ми предшественниками, революционерами 70-х годов, если мы 
сумеем воодушевить наше в тысячу раз более широкое и глу­
бокое движение такой же беззаветной решимостью и энер­
гией» 94.
Розы Люксембург см.: Г. А. А л е к с е е в  «Русский 1905 год и революцион­
ная концепция Р. Люксембург», «Историческая наука и некоторые проблемы 
современности», М., 1969, стр. 86—125.
92 В. И. Л е н и н ,  Что такое «друзья народа» и как они воюют против 
социал-демократов? Поли. собр. соч., т. I, стр. 312.
93 В. И. Л е н и н ,  Фридрих Энгельс, Поли. собр. соч., т. 2, стр. 13— 14.
94 В. И. Ленин, Что делать? Поли. собр. соч., т. 6, стр. 28. Любопытно 
сравнить два прогноза развития революции в России: с одной стороны, 
ленинский, полный оптимизма и революционного энтузиазма по отношению 
к революционному движению в России, с другой, плехановский. Г. В. П ле­
ханов в феврале 1901 г. во втором номере «Искры» поместил статью «На 
пороге двадцатого века», в которой он рассматривает вопрос о том. что 
даст новое столетие рабочему классу. В статье отмечается, что устранение 
бедности и связанных с нею страданий, нравственное облагораживание чело­
вечества есть задачи, которые XX век унаследовал у Х1Х-го и который он 
должен разрешить. И разрешит их революционный пролетариат, несмотря на 
ожидающие его частые поражения и разочарования . . .  — его окончательное 
торжество не подлежит сомнению. За него ручается как общий ход социаль­
ного развития в цивилизованном мире, так и — в особенности — развитие 
той производительной силы, которую Маркс назвал самою важною из всех: 
с а м о г о  р а б о ч е г о  к л а с с а »  (Соч., т. XII, стр. 65). Но все сказанное 
относится к Западу. Что касается России, то ее задача, по Плеханову, 
куда скромнее — необходимо разрешить «такую политическую задачу, кото­
рая с большей или меньшей полнотой уже решена на Западе» — уничто­
жить царское самодержавие, завоевать политическую свободу (стр. 66).
7-2864 97
Подведем итоги. Итак, марксистский прогноз развития рево­
люции в XX веке коротко можно резюмировать следующим 
образом.
1. XX век — это век антикапиталистической социальной 
революции, неизбежность которой вытекает из имманентных 
законов капитализма.
2. В результате этой социальной революции, на основе пред­
посылок, созревших в условиях капитализма, будет создан со­
циализм — строй общественной собственности и свободы ассо­
циированного человека.
3. Общественной, классовой силой, которая долж на привести 
в исполнение «приговор истории», освободить себя и все чело­
вечество и создать новые социалистические отношения, будет 
пролетариат.
4. Орудием ниспровержения капиталистического строя . и 
создания нового социалистического строя долж на стать дикта­
тура пролетариата, организованный как политическая власть 
пролетариат.
5. Социальная революция пролетариата будет носить интер­
национальный характер, захватывая, по крайней мере, капита­
листически развитые страны. Она же создаст все условия для 
освобождения колониальных народов.
6. Предпосылки социальной революции пролетариата свя­
заны с обострением всех противоречий капитализма, причем это 
обострение носит, так сказать, комплексный характер, охваты­
вая все стороны буржуазного строя. Событием, которое может 
ускорить революционный взрыв, является всеевропейская вой­
на (хотя революция, выросшая из войны — это худший в а ­
риант социальной революции пролетариата).
7. Пути развития революции и способы ее осуществления 
зависят от конкретной обстановки (соотношения классовых сил, 
традиций, слабости или силы правительства и т. д .), сложив­
шейся в стране революционной борьбы.
8. Конкретный путь развития европейской революции, на 
основе обстановки, сложившейся в конце XIX в., представлялся 
Марксу, Энгельсу и их ученикам в виде следующей схемы: Рос­
сия начинает, ее почин вызывает отклик в Германии, а затем 
революция распространяется на другие европейские страны, в 
первую очередь, Францию и Англию.
Как можно видеть, прогноз достаточно скромен: ни слова о предсказанной 
Марксом и Энгельсом международной роли русской революции, ни слова 
о ее социалистической перспективе. Ученик в отношении прогноза остался 
далеко позади своих учителей.
Не содержится ли имплицитно в различии двух прогнозов различия 
двух течений в русском марксизме, двух трактовок марксистского учения
о революции?
98
9. Социальная революция пролетариата — это не одно­
кратный акт захвата власти, а длительный период борьбы, 
побед и поражений, включающий различные по своему х ар ак ­
теру движения, в ходе которого пролетариат обучается, орга­
низуется и становится способным к осуществлению своей все­
мирно-исторической задачи.
Поступила в редакцию  
30 октября 1969 г.
7* 99
ПРОБЛЕМЫ СОЦИАЛЬНОЙ ПСИХОЛОГИИ 
В СОВЕТСКОЙ ФИЛОСОФСКОЙ 
И ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЕ
А. И. Горячева
Теоретическое и практическое значение социальной психо­
логии обусловило в последние годы активную разработку ее 
проблем многими нашими психологами, социологами и филосо­
фами. Осуждению подверглась имевшая некогда место недо­
оценка важности этих вопросов. Но иногда со справедливой кри­
тикой этих прошлых ошибок бывает связано невнимательное 
отношение к тому, что было сделано советскими исследовате­
лями в 20—-30 гг. М ежду тем многие из вопросов, подвергаю­
щихся обсуждению в наши дни, получили тогда весьма глу­
бокое освещение. Опыт этих исследований не утратил, как нам 
кажется, актуальность и в наше время.
Первоочередной задачей современной науки (психологии, эти­
ки и социологии) называет проф. Б. Г. А н ан ьев 1 комплексное 
изучение человека, мотивов его труда, познания и общения, 
социолого-психологическое исследование человека как основ­
ной производительной силы общества, исследование возмож­
ностей, условий и путей его всестороннего развития. Н ачало 
такому исследованию было положено в нашей стране уже в 
2 0 - 3 0  гг.
В истории советской социальной психологии можно наметить 
два основных понимания ее предмета.2 Одна группа исследова­
телей рассматривает социальную психологию как ветвь психо­
логии, как преимущественно психологическую дисциплину. 
Центральной проблемой при таком понимании предмета со­
циальной психологии является изучение взаимоотношения лич­
ности и коллектива (социально-психологическая сторона этого
1 Б. Г. А и а н ь е в, Комплексное изучение человека как первоочередная 
задача современной науки, Вест. ЛГУ, №  23, серия экономики, философии 
и права, вып. 4, 1962.
2 Об аспектах социальной психологии см.: Уч. зап. ТГУ, Труды по 
философии, XI, Тарту, 1968.
100
взаимоотношения). На первое место при этом может- быть по­
ставлен либо индивид, изучение его поведения в коллективе, либо 
коллектив, общество, изучение закономерностей, возникающих в 
процессе общения людей, при непосредственном информационном 
контакте. Д ругая группа исследователей предметом социальной 
психологии считает изучение классовой психологии, национальной, 
психологии других социальных групп, возникающей под влия­
нием условий общественного бытия в широком понимании этой 
категории, изучение социально-психологической стороны таких 
явлений духовной жизни общества как привычки, традиции, 
нравы, обычаи, вкусы, изучение того, под влиянием каких ф а к ­
торов они возникают, сохраняются, изменяются, изучение со 
циально-психологической стороны и таких явлений обществен­
ной жизни, как революция (например, революционные настрое­
ния и др.), соревнование, конкуренция, массовый психоз (на­
пример, религиозный), фашизм и другие, мода, общественное 
мнение, какую роль они играют в общественном развитии, при 
каких условиях они возникают, с какими факторами связано 
их изменение, место общественной психологии в формах обще­
ственного сознания.
Бурное обсуждение в последние годы проблем социальной 
психологии, появление ряда работ, так или иначе анализирую ­
щих некоторые из этих важных вопросов, показывают, что не 
всегда достаточно учитываются уже имеющиеся достижения, 
а такж е опыт имевших место ошибок. Литературная же тради­
ция, отраж аю щ ая развитие социальной психологии в СССР, 
чрезвычайно богата. Особенно велик был интерес ко многим из 
указанных проблем в 20—30-е гг.
П. П. Блонский, стоявший, по его собственному признанию, 
на точке зрения бихевиоризма, считал американский бихевио 
ризм лишь предшественником современной ему русской психо­
логии поведения и стремился развивать бихевиоризм на м арк­
систской основе. Хотя П. П. Блонский и писал о том значении, 
которое имеет социальная психология для социолога, однако 
краеугольным камнем его подхода к ней является изучение 
поведения индивидуума «не в рамках индивидуальной жизни», 
как его изучала традиционная психология, а как функция по­
ведения окружающего человека общества. «Традиционная 
общая психология была наука о человеке как  индивидууме. Но 
поведение индивидуума нельзя рассматривать вне его социаль­
ной жизни. Поэтому научная психология есть та психология, 
которая раньше называлась социальной психологией и в каче­
стве таковой влачила самое жалкое существование. Мы же 
должны поступать наоборот: исходить именно из социальной пси­
хологии и от нее идти к психологии того или другого индиви­
дуума. Поведение индивдиуума есть функция поведения окру­
101
жающего его общества».3 Задачу научной психологии 
П. П. Блонский видел в установлении того, «каким обра­
зом и в зависимости от чего изменяется человеческое поведение». 
Поскольку само общество постоянно изменяется, то «обществен­
ное поведение должно, в свою очередь, изучаться как функция 
времени, т. е. в своем историческом развитии» и, таким образом, 
и поведение индивидуума есть «функция времени».4
Биологический подход к поведению человека, когда оно изу­
чается при сопоставлении и сближении с поведением животного, 
П. П. Блонский считает необходимым, но недостаточным. Инди­
видуалистическая концепция социальной психологии нередко 
приводила к объяснению общества свойствами личности. Воз­
действие общества на личность не могло быть, с этой точки 
зрения, ничем иным, как воздействием индивида на индивид 
же. Причем значительное внимание уделялось биологическим 
факторам и при исследовании явлений общественной психоло­
гии использовались биологические термины. Биологические тер ­
мины были в значительной мере использованы и П. П. Б лон­
ским. П. П. Блонский считал необходимым дополнить биологи­
ческий подход к поведению человека социологическим, под ко­
торым он понимал изучение приспособления примитивных ин­
стинктов и эмоций к общественной жизни и социальному сотруд­
ничеству, что он называл «социальным взаимоприспособле- 
нием» и воспитанием чувств и инстинктов человека под влия­
нием социальной среды.5 П. П. Блонский писал: «Психология 
есть социальная наука и, еще более широко понимаемая, она — 
часть биологии».6
Несколько чрезмерное употребление биологических терми­
нов не помешало, однако, П. П. Блонскому правильно выделить 
из социальной среды социально-экономические основы ее. 
Говоря о географической среде, такж е влияющей на поведение 
человека, который к ней активно приспосабливается, П. П. Блон­
ский подчеркивает, что она воздействует на человека не непо­
средственно, но через хозяйственную деятельность его.7
Очень важно отметить, что П. П. Блонский в своих работах 
подчеркивает классовый характер психологии и поведение инди­
видуума связывает с делением общества на классы.8 Он пишет, 
что «общественное поведение человека определяется поведением 
его класса», «мы должны быть глубоко историчными и всегда 
приводить поведение человека в связь с классовой ситуацией в
3 П. П. Б л о н с к и й ,  Очерк научной психологии, Избранные психоло­
гические произведения, М., 1964, стр. 42—43.
4 Там же.
5 Там же, стр. 103.
6 Там же, стр. 44.
7 Там же, стр. 106.
8 Там же, стр. 109.
102
данный момент. Это должно быть основным методологическим 
приемом для всякого общественного психолога».9 А поскольку в 
основе классового деления общества лежат, по мнению 
П. П. Блонского, взаимоотношения в процессе общественного 
производства жизненных благ, а они в свою очередь сами зави­
сят от определенной степени развития материальных производи­
тельных сил, то изменения в общественном производстве ведут 
за  собой изменения характера и поведения общественных клас­
сов.10 Всякий же человек есть некоторая вариация того или 
иного общественного класса и, следовательно, поведение инди­
видуума есть производная поведения соответствующего класса.11 
Так, П. П. Блонский пишет о средних классах, мелких промыш­
ленниках, ремесленниках, крестьянах, которые пролетаризи­
руются, однако процесс этот очень сложен и постепенен 
и их «промежуточное и колеблющееся положение в производ­
стве» порождает такие отличительные черты общего поведения 
их, как «неустойчивость, колебания и сбивчивость», «как бур­
жуазия, они тянутся к прибыли и мечтают о капитале. Как 
самостоятельные труженики, они мечтают об индивидуальной 
свободе», поэтому, «как историческая сила, они не имеют сам о­
стоятельного значения».12 Таким образом, П- П. Блонский пси­
хологию человека и его поведение связывает с исторической 
эпохой, с обществом, с классом. Но такж е и с психологией 
животного. Это накладывает особый отпечаток на его понимание 
социальной психологии.
В этой связи следует заметить еще следующее. П. П. Блон­
ский категорически возражает против сужения предмета психо­
логии до изучения только сознания, ибо кроме сознательного 
поведения есть и бессознательное, поэтому неправ, пишет Блбн- 
ский, Г. Челпанов, обвиняющий сторонников психологии поведе­
ния в том, что они вообще отрицают сознание.13 Неправильно и 
отождествление сторонников психологии поведения со сторонни­
ками объективной психологии. Это, ыишет П. П. Блонский, не 
совсем точно, но поскольку все анализы и объяснения произво­
дятся в материалистических терминах, поэтому некоторое сопо­
ставление возможно.14 Г. Челпанов отождествляет сторонников 
психологии поведения с рефлексологами, но и это такж е непра­
вильно. Учение о рефлексах — лишь один из параграфов в 
большой книге психологии.15 Психология поведения связывает
9 Там же. стр. 109— 110.
10 Там же, стр. 109.
11 Там же, стр. 110.
12 Там же, стр. 111, 112.
13 П. П. Б л о н с к и й ,  Психология как наука о поведении, Избранные 
психологические произведения, стр. 135.
14 Там же, стр. 136.
15 Там же, стр. 138.
103
психологию человека и психологию животного. Также легко и 
свободно, пишет П. П. Блонский, психология поведения связы­
вает индивидуальную и коллективную психологию. Ее основной 
вопрос — как ведет себя животное, человек, та или иная чело­
веческая группа при тех или других условиях — в высшей сте­
пени жизненный вопрос. Такая психология имеет огромное зн а ­
чение буквально для всех и в первую очередь для педагога, 
политика- философа.16 При этом поведение понимается им 
достаточно широко: «только мертвый никак себя не ведет, — 
пишет П. П. Блонский, — смотреть, слышать, вспоминать, тво­
рить, думать, внимать, наслаж даться — все это различные виды 
поведения».17
Таким образом, П. П. Блонский пытался разрабатывать пси­
хологию личности, называя ее социальной психологией. Н есколь­
ко ограниченно понимает он отношение биологического и соци 
ального в психологи. У него сознание, психика — биологическая 
категория, модифицирующаяся в общественной среде. Среда н а ­
кладывает свои ограничения, подавляя какие-то инстинкты 
Отсюда понятно, почему у П. П. Блонского общая психология 
совпадает, собственно, с социальной психологией. Любой про­
цесс — процесс личности. Биологическая основа, биологическая 
природа, конечно, имеет значение, но она сама — функция со­
циального устройства.
К представителям того направления социальной психологии, 
которое выделяло изучение индивида, его места, роли, поведения 
в коллективе, можно отнести М. А. Рейснера, хотя он и призна­
вал, что «социальная психология, как самостоятельная наука, 
выделилась из социологии»,18 уделял внимание и анализу клас­
совой психологии и другим собственно социологическим проб­
лемам. Но, поскольку человек является необходимым звеном в 
общей цепи природы и он ведет борьбу за существование кол­
лективно «при помощи создания технических орудий и произ­
водства материальных ценностей», то такое понимание человека 
и есть методологическая предпосылка для социальной психоло­
гии, которую можно изучать лишь «как деятельность нервно­
мозговой системы человека, работающей в процессе труда, борь­
бы и производства и связывающей в этой деятельности коллек­
тивное поведение человеческих групп и масс».19 Социальная пси­
хология «должна стать в области культуры наукой о социальных 
раздраж ителях разного вида и типа», основой классификации 
которых является массовое поведение людей.20 «Образование
16 Там же, стр. 137.
17 Там же.
18 М. А. Р е й с н е р, Социальная психология и марксизм, «Психология 
и марксизм», Л .—М., 1925, стр. 31.
19 Там же, стр. 39.
20 Там же, стр. 44, 45.
104
условной сигнализации, связанной, — пишет М. А. Рейснер, — 
с благоприятными или опасными явлениями окружающего мира, 
является важным фактором в общественной жизни человека, 
где при помощи материально выраженных знаков и сигналов 
образуется целая система искусственных раздражителей, при 
помощи коих человечество закрепляет свой коллективный опыт, 
передает его последующим поколениям и постоянно улучшает 
свое техническое овладение миром».21
Центрами общественных раздражителей М. А. Рейснер счи­
тает право и государство, искусство, науку, семью, религию.22 
Ввиду такого понимания социальной психологии, большое з н а ­
чение для нее, по признанию М. А. Рейснера, имеет теория реф­
лексов Сеченова, Павлова, Бехтерева. Рефлекс может проходить 
через высшие центры сознания или их миновать и передаваться 
через другие нервно-мозговые центры, поэтому «разница между 
бессознательной жизнью и сознанием оказалась  лишь количест­
венной, но не качественной», нет резкого качественного перехода 
между сознанием и бессознательной рефлекторной жизнью. 
М ежду реальной средой стоит «психический аппарат с его нор­
мальными и ненормальными свойствами, как среда преломле­
ния, через которую проходит реальность, вызывающая наше к 
ней приспособление».23 Необходимо исследовать, писал М. А. 
Рейснер, не только «непосредственную связь между внешней 
средой и реальными формами активного приспособления, но и 
состояния массовой психики. . ,24»
Большое значение М. А. Рейснер придавал психотехнике: 
средствам, приемам воздействия на психологию, таким, как спо­
собы питания (посты, например), различные образы жизни л 
быта (монастыри, казармы, самоистязания аскета), террор в 
древности, в настоящее время — печать, общественное мнение.25 
Прессу автор считал наиболее важным орудием массового вну­
шения.26
Объективная психология, «поскольку она коренится в сов­
ременной биологии и физиологии», дает возможность широкого 
использования теории рефлексов. Но поскольку речь идет не об 
индивиде, а об обществе, то автор, рассматривая различие м еж ­
ду человеческим и животным обществом, делает выводы, что 
можно говорить «без преувеличения о техническом производст­
ве, основанном на наследственном инстинкте»,27 и что «в живот­
21 М. А. Р е й с н е р ,  Проблемы социальной психологии, Ростов-Дон. 
1925, стр. 13— 14.
22 М. А. Р е й с н е р ,  Социальная психология и марксизм, стр. 44, 45.
23 М. А. Р е й с н е р, Проблемы социальной психологии, стр. 16.
24 Там же
25 Там же, стр. 18.
26 Там же, стр. 82.
27 Там же, стр. 25—26
105
ном мире мы находим почти все начатки последующей деятель­
ности общественного человека».28
Автор подчеркивает вместе с тем «колоссальное различие 
между животным и человеком, который заменяет инстинкт и 
естественный отбор и «над производством сооружает культурно­
идеологическую надстройку», которая представляет собою тех­
нический механизм организации условных рефлексов.29 Техни­
ческими средствами познания и организации являются книги, 
произведения искусства, библиотеки, музеи, театры, обсервато­
рии и т. д. Весь мир сигнализации общественной жизни является 
раздражителем нашей нервно-мозговой системы, средством вну­
шения и традиции, бессознательной и сознательной мотивировки.
Социальную психологию интересуют при этом, как подчерки­
вает М. А. Рейснер, не личные переживания, а «изучение связи 
между данными раздражителями и поведением человеческих 
масс».30 Хотя в другом месте работы автор обосновывает «необ­
ходимость объективной психологии и, в частности, психологии 
социальной», изучающей виды, формы и способы раздраж ения 
социального человека, поскольку марксисты знают только его.31
Психология общественного человека — промежуточный про­
цесс между производством и культурной надстройкой. Однако, 
при этом М. А. Рейснер обращает внимание и на классовую пси­
хологию, считая, что ввиду различного отношения классовых 
групп к производству, имеются разные типы коллективной психо­
логии. Поэтому задачу социальной психологии он видит и в 
установлении связи между уровнем производительных сил и про­
изводственными отношениями, с одной стороны, и соответствен­
ной классовой психологией и культурной надстройкой, с другой, 
используя данные современной социальной психологии и социо­
логии и работы основоположников марксизма, в которых значи­
тельное место уделено характеристике классовой психологии.32 
Экономическая характеристика, пишет автор, определяет собой 
психологический облик класса. «Психология человека есть пси­
хология экономического человека»,33 решающее значение для 
групповой психики масс имеют производственные условия.34
Социальную среду определяют три фактора: уровень произ­
водительных сил, производственные отношения с классовым р а з ­
делением; «материальная машина идеологической техники, или 
материально выраженная система социальных раздражителей»; 
психика человеческих масс, как живая среда активного приспо­
28 Там же, стр. 27.
29 Там же, стр. 28.
30 Там же.
31 Там же, стр. 29.
32 Там же, стр. 41.
33 Там же, стр. 42.
34 Там же, стр. 46
106
собления.35 Реакция на мир может быть сознательной или бес­
сознательной.36
Большую роль играют в общественной жизни привычки, 
подражание, внушение как «формы приспособления к окруж аю ­
щей среде, в которых связывается сознательная и бессознатель­
ная деятельность».37 Подражание считает одним из важнейших 
средств для примирения классовой противоположности, сглаж и­
вания розни и затушевывания противоречия интересов 38 Соци­
альные раздражители имеются такж е мистико-религиозного ти­
па, формально-эстетического характера, рационального х ар а к ­
тера, которые не отождествляются с понятием сознательного, 
ибо «рациональное может быть в такой же мере сознательным 
и бессознательным».39
Другим представителем направления, выделяющего на пер­
вый план личность и ее поведение, был Г. Челпаиов, писавший: 
«если XVIII век был веком «просвещения», если XIX век был 
веком «естествознания», то XX век будет веком «психологии».40 
«Социальная психология» — вот «свое слово ХХ-го века» 4> При 
этом человек и его структура будут главным предметом науч­
ного интереса.
Г. Челпанов считал, что К- Н. Корнилов, П. П. Блонский, 
Ю. Франкфурт, пытавшиеся ввести марксизм в психологию 
«неправильно поняли место, занимаемое психологией в идеоло­
гии марксизма».42 Рефлексология, к которой Г. Челпанов, как 
уж е отмечалось, относил и сторонников психологии поведения, 
есть физиологическая психология, в психологию же писал 
Г. Челпанов, следует вводить не физиологический материализм, 
а социальный, следует разрабатывать  социальную или коллектив­
ную психологию.43 Д ля  этого необходима организация специаль­
ного института социальной психологии.44 Г. Челпанов критико­
вал М. А. Рейснера за применение им понятия «раздражение» 
к сознательно-психическим отношениям, ибо «в социальных от­
ношениях на сознание действуют не раздражения, а вещи и 
сложные события».45 Психологию поведения П. П. Блонского он 
такж е не считал характерной для марксистской социальной пси­
хологии.
35 Там же, стр. 65.
33 Там же, стр. 66.
37 Там же, стр. 74.
38 Там же, стр. 77.
39 Там же, стр. 104.
40 Г. Ч е л п а н о в ,  Социальная психология или <<условные рефлексы ?», 
М .—Л., 1926, стр. 4.
41 Там же, стр. 28.
42 Там же, стр. 5.
43 Там же, стр. 5, 6.
44 Там же, стр. 9.
45 Там же.
107
Сущность идеи коллективной психологии, писал он, заклю ­
чается в том, что природу человека можно полностью изучить 
только в социальной жизни.46 Чтобы предугадать развитие в 
будущем, нужно встать на историческую точку зрения.47 Это в 
равной мере относится и к развитию общества и к развитию 
самой психологии. Полемизируя с В. М. Бехтеревым, считавшим 
идеи Г. Челпанова противоречащими марксизму, Г. Челпанов. 
утверждал, что «интроспективная психология столь же объек­
тивна, сколь и субъективна. Объективна по приему изучения и 
субъективна по источнику познания душевных язлений».48 «Мол 
эмпирическая психология», «как она есть, без каких-либо изме­
нений не противоречит марксизму» и напрасны обвинения 
В. М. Бехтерева в «перекрашивании».49 Сама объективная реф ­
лексология — вульгарно-материалистическая теория. М атериа­
лизм же М аркса — точка зрения психофизического параллелиз­
ма, вид спинозизма, интроспективная психология тоже стоит на 
точке зрения психофизического параллелизма и потому не про­
тиворечит марксизму».50
Г. Челпанов писал о том месте, которое психология занимает 
в марксизме: в учении М аркса «после экономики и истории пер­
вое место в нем п рин ад леж и т‘бесспорно психологии».51- В связи 
с возникновением марксизма необходима реформа психологии. 
Символ реформы психологии, писал Г. Челпанов, не «устройство 
собачников для изучения условных реф лексов ... , а организация 
работ по изучению социальной психологии».52 Идею коллектив­
ной психологии выдвинул XIX век, когда было понято, что при­
рода человека может быть полностью изучена только в социаль­
ной жизни. Социальную психологию, как уже отмечалось, счи­
тал Г. Челпанов «своим словом XX века».53
Еще в большей степени индивидуалистическая концепция со­
циальной психологии привела к биологическому объяснению 
развития общества В. А. Вагнера. В. А. Вагнер считал, что пси­
хология вообще может быть построена только на биологии, и в 
соответствии с этим дал классификацию психологических типов, 
исходя из данных биологии.54 В. А. Вагнер признает, что в об­
щественной жизни народов наиболее мощными и яркими ф акто­
46 Там же, стр. 28.
47 Там же, стр. 11.
48 Там же, стр. 30.
49 Там же, стр. 34.
50 Там же, стр. 35, 36. См. также: Г. Ч е л п а н о в ,  Психология н марк­
сизм, М., 1924; Г. Ч е л п а н о в ,  Психология или рефлексология?. М., 1926.
51 Г. Ч е л п а н о в ,  Социальная психология или «условные рефлексы»?, 
стр. 5.
52 Там же, стр. 10.
53 Там же, стр. 28.
54 В. А. В а г н е р ,  Психологические типы и коллективная психология,
М., 1929, стр. 5.
108
рами являются исторические, политические, экономические, но 
основой психологии все же является биология с ее эволюцион­
ным учением: «в колоссальной симфонии общественной жизни 
народов наиболее мощные, наиболее яркие ее факторы: истори­
ческие, политические, экономические и другие, заглуш аю т ее 
органный пункт: но он есть, этот пункт, эта основа, и называется 
он психологией на о с н о в е  данных биологических наук и ее эво­
люционного учения».55
Одним из важнейших вопросов психологии В. А. Вагнер счи­
тает «вопрос о правилах поведения». «Как ни существенны отли­
чия психологического типа человека от психологических типов 
животных, значение генетической связи его с последними от 
этого отнюдь не умаляется, так  как роль факторов, и сомати- 
чески-наследственных (характер, темперамент, эмоции) и н а ­
следственных биологически (инстинктов), у человека остается 
чрезвычайно могущественной».56
Каждый индивид в обществе слагается из величин двоякого 
рода: из приобретаемых человеком в течение жизни от общест­
венной группы, общественных организаций, общественных клас­
сов, к которым он принадлежит, и из биологически унаследован­
ного от животных. Литературные типы имеют в виду главным 
образом первую категорию признаков, психологические же типы 
оставались неизменными, как неизменны их биологические осно­
вы. «Сменялись не психологические типы, а течения обществен­
ной мысли, которые находили свое выражение в этих «типах».»’7 
Художественная литература рисует своих героев в соответствии 
с тем, к какому психологическому типу относится сам автор и 
какое влияние оказала  та среда, в которой сложилось миропо­
нимание автора. Например, тип начитанного, слабовольного, 
склонного к рассуждениям, к самоанализу и бездейственного: 
у Л. Н. Толстого — Пьер Безухов, у И. С. Тургенева — Рудин, 
у И. А. Гончарова — Обломов, у А. М. Горького — Полканов 
(В аренька Олесова), у А. П. Чехова — разоряющийся герой 
старинной дворянской семьи (Вишневый сад) .58 Стадный тип, 
вожаческий, социальный и антисоциальный — имеются и в мире 
животных и у человека, как в детском, так и во взрослом сос­
тоянии. Поэтому, делает вывод В. А. Вагнер, не следует преуве­
личивать роли воспитания, ибо биологическая наследственность 
очень трудно поддается воздействию среды.59
Каждый из типов определяется признаками соматически-на- 
следственными (характер, темперамент, эмоции), признаками
•г'3 Там же, стр. 6.
06 Там же,
57 Там же, стр. 10.
м Там же, стр. 12.
59 Там же, стр. 81.
109
наследственно психо-нервными (инстинкты, а частью и способ­
ности разумного типа). Д аж е  такие социально-наследственные 
признаки как обычаи, традиции, уровень культуры, речь, мораль, 
миропонимание, отношение к искусству не могут оказать сущ е­
ственного влияния на поведение человека, которое «диктуется 
унаследованными признаками т и п а » 60
Сравнительная психология, писал В. А. Вагнер, ни психоло­
гию масс, ни психологию толпы не считает коллективной психо­
логией.61 «Толпа в человеческом обществе представляет собою 
явление, идентичное толпе стадных животных: она и здесь я в ­
ляется следствием более или менее продолжительного прекра­
щения функций разумных способностей, вследствие чего и здесь 
является продуктом деятельности первичных инстинктов питания 
и самосохранения, не сдерживаемых и направляемых высшими 
психическими способностями. . ,»62 На первом этапе своей эво­
люции и коллективная психология «представляет собой механи­
ческое среднее взаимоотношение однородных и равноценных 
психологических типов, причем в основе этих процессов лежат 
разумные способности»,63 «разумные способности, накопляя при­
обретаемые знания, создают в разных областях жизни то, что 
называется социальной наследственностью».64
Биологическим факторам большое значение придавал и 
В. М. Бехтерев. Как представитель естественно-научного мате­
риализма в психологии, который не проводит в данном вопросе 
идеи исторического материализма, В. М. Бехтерев считал основ­
ной задачей рефлексологии «изучение ответных реакций в связи 
с внешними и внутренними раздражителями», которые свойст­
венны «человеческой личности, как био-социальному существу»,65 
выяснение «влияния социального фактора на поведение»66 чело­
века, действия внешних (окружаю щая среда) и внутренних (со­
матическая сфера) раздражителей прошлых и настоящих в их 
соотношении с разнообразными проявлениями личности в окру­
жающем мире, в ее деятельности и труде. «Рефлексология одной 
ногой уходит в биологию, а другой в социологию».67
Коллективная рефлексология — одна из областей социоло­
гии, называемая часто социальной психологией, главным пред­
метом которой является изучение коллектива, который «может 
действовать и вообще проявлять себя, как целое, как собира­
60 Там же, стр. 90.
61 Там же, стр. 134.
62 Там же, стр. 156— 157.
63 Там же, стр. 179— 180.
64 Там же, стр. 192.
65 В. М. Б е х т е р е в ,  Психология, рефлексология и марксизм, Л., 
1925, стр. 5.
66 Там же, стр. 10.
67 Там же, стр. 54.
110
тельная личность».68 В проявлениях социальной жизни, писал 
В. М. Бехтерев, «мы встречаемся в сущности с теми же рефлек­
сами в форме общественных движений и с тем же их разви­
тием и течением, какие мы находим и в деятельности отдельной 
личности»,69 поскольку коллектив — собрание отдельных, свя­
занных между собою теми или иными интересами личностей. 
Однако под «интересом» здесь понимается не экономический, 
классовый интерес.
Классовое деление ставится В. М. Бехтеревым наравне с 
объединением общества в кружки, профессиональные группы, 
семью, церковь и т. д. «Всякое случайное сборище при соответ­
ствующих условиях может легко превратиться в собирательную 
личность или коллектив», для этого достаточно общего настрое­
ния или стремления.70
Выступая против теорий Тарда и М ак-Дауголла, которых 
В. М. Бехтерев называет «социологами-субъективистами», он 
противопоставляет им свое понимание соотношения личности и 
общественной среды. В его представлении личность подавляется 
общественной средой, становится «шаблонным выразителем 
своей среды».71 Общество господствует над личностью, «самая 
организация общественности основана на повелительном прин­
ципе общества над личностью, «обычаи и законы общества кате­
горичны и требуют почти безусловного подчинения»,72 против 
ига общественного мнения «бессильны бороться иногда самые 
сильные натуры».73
Таким образом личность во всех своих проявлениях есть про­
дукт общества, но само общество в свою очередь характеризует­
ся составом его членов, то есть личностей 74 и тем самым воздей­
ствие общества на личность означает лишь воздействие личности 
на личность.
Подчеркивая зависимость поведения личности от обществен? 
ной среды, но не принимая марксистского положения о матери­
альных производственных отношениях, В. М. Бехтерев неизбежно 
вынужден распространить закономерности индивидуальной пси­
хологии на закономерности развития коллектива. Законы д ея ­
тельности коллектива суть те же, что и законы деятельности 
отдельной личности. В. М. Бехтерев, по сути дела, отрицает су­
ществование социальной психологии, видя ее несостоятельность 
в том, что она говорит об «общественном сознании и обществен­
68 В. М. Б е х т е р о в ,  Коллективная рефлексология, Петроград, 1921, 
стр. 6, 10.
69 Там же, стр. 13.
70 Там же, стр. 83, 84.
71 Там же, стр. 68.
72 Там же, стр. 70.
73 Там же.
74 Там же, стр. 7.
111
ных переживаниях».70 Поскольку «социально-экономические ус­
ловия являются основными раздражителями социальных групп», 
«марксизм должен вступить в союз с рефлексологией, а не с 
социальной психологией».76
Интересные мысли были высказаны В. М. Бехтеревым 
в связи с методами изучения «коллективной рефлексологии». 
Одним из важнейших методов он признавал статистиче­
ский, позволяющий «учитывать действия человеческих масс».77 
Если необходимо выяснить направление «общественного кр у ­
гозора», то следует брать статистику общественных библио­
тек: какие книги больше всего читают, как распространяются 
периодические издания, как обстоят дела у издателей и т. д. 
Если необходимо узнать «направление политических взглядов в 
данном обществе, считайте количество членов различных поли­
тических партий, количество участников различных политических 
и общественных собраний и митингов, количество голосов, по­
данных при выборах за членов тех или других партий и т. д. 
Если хотите знать о поведении общества с точки зрения его 
нравственности, собирайте сведения о количестве и характере 
совершенных за известный период времени преступлений и т. п.». 
О потребностях и вкусах необходимо собирать сведения «по р а з ­
личным фирмам, магазинам и лавкам  о количестве и характере 
проданных за известное время товаров».78 Сопоставляя эти д ан ­
ные с рядом других данных, можно и нужно «выяснить причину 
происходящих перемен в общественной жизни».79
Каждое общественное явление имеет не только количествен­
ную сторону, но н качественную. Так, при одинаковом числе по­
сетителей школ «качество образованности может понижаться 
или повышаться в зависимости от подготовки педагогов».80 С та­
тистику необходимо дополнить анкетами или опросниками и 
другими методами.
Поскольку поведение личности подчинено законам общест­
венности, то личность «благодаря подражанию, внушению и 
убеждению» принадлежит к тому или иному коллективу, имея 
более или менее одинаковые воззрения, вкусы, привычки, идеа­
лы, правовые и этические понятия, более или менее одинаково 
оценивает те или другие события и т. д.81 По своему внутрен­
нему содержанию формы коллектива могут быть различными, 
начиная от неорганизованного — уличная толпа, и кончая о р га­
низованными, такими как публика, рабочие коллективы. Коллек­
тивы могут быть связаны кровным родством или духовным,
75 В. М. Б е х т е р е в ,  Психология, рефлексология и марксизм, стр. 54.
76 Там же, стр,. 53, 54.
77 В. М. Б е х т е р е в ,  Коллективная рефлексология, стр. 54.
78 Там же, стр. 54—55.
79 Там же, стр, 55.
80 Там же, стр. 57.
81 Там же, стр. 68.
112
«хотя бы они были пространственно и разъединены». Имеются 
такие коллективы, как «литературный мир, военный мир, врачеб­
ный мир, педагогический мир» и т. д.82 •
Как видим, ß  работах В. М. Бехтерева имеется то или иное 
решение многих вопросов социальной психологии, поэтому более 
детальный критический разбор, анализ этого богатого наследства 
необходим для дальнейшего развития советской социальной пси­
хологии.83
Против идеализма Г. Челпанова и механистического м атериа­
лизма В. М. Бехтерева выступил К. Н. Корнилов, поставивший 
на первое место группу, коллектив, от которых он и идет к ин­
дивидуальной психологии. К- Н. Корнилов писал, что грядущая 
система марксистской психологии будет синтезом двух борю­
щихся сейчас во всех странах течений: так называемого эмпири­
ческого, или субъективного, направления и — продукта наших 
дней — психологии поведения, рефлексологии, объективной пси­
хологии.84 Не может быть никакой индивидуальной психологии, 
изолированной от социальной, поэтому марксистская психология 
это прежде всего социальная психология.
Марксистская психология рассматривает каждого человека 
как  вариацию определенного класса. Поэтому в изучении пове­
дения людей необходимо идти не от индивидуальной психологии 
к социальной, а наоборот, «от социальной, классовой психоло­
гии — к профессиональной, групповой и затем уже к индивиду­
альной психологии».85 Несмотря на такие уверения, в целом все 
же объектом психологии К. Н- Корнилов считает изучение пове­
дения людей как совокупности всех реакций на внешние р азд р а ­
жители. Границы между психологией личности и социальной 
психологией по сути дела стираются: нет иной психологии кроме 
социальной, социальная психология изучает поведение людей, то 
есть совокупность всех реакций человека г а  раздражители окру­
жающей среды.
Проблему коллектива и его экспериментально-психологиче­
ского изучения выдвигали Л. Бызов и Б. В. Беляев. Л. Бызов 
писал об огромном не только теоретическом, но и практическом 
значении изучения психологии масс. Это значение касается не 
только политики и права, но прежде всего хозяйства и управле­
82 Там же, стр. 87.
83 Заслугу В. М. Бехтерева в развитии социальной прихологии отметил 
Е. С. Кузьмин, писавший, что «В. М. Бехтерев предложил и осуществил 
оригинальную методику для изучения коллектива. Он дал первую класси­
фикацию коллективов» (Е. С. К у з ь м и н ,  Из опыта изучения производ­
ственных коллективов, «Проблемы общественной психологии», М., 1965, 
стр. 403).
84 К. Н. К о р н и л о в ,  Психология н марксизм, «Психология и марк­
сизм», М.—Л., 1925, стр. 9.
85 Там же, стр. 22.
8-2864 ИЗ
ния.86 В связи с этим положительно оцениваются эксперименты, 
проводившиеся над группами студентов и учащихся немецким 
психологом Мёде. Задачей групповой или коллективной психо­
логии Л. Бызов считал выяснение законов, «по которым проте­
кают душевные явления, когда индивид находится в группе или 
под влиянием коллектива».87 Б. В. Беляев такж е считал социаль­
ную психологию наукой о социальном поведении, как поведении 
«индивидуума в окружении других людей и его взаимодействия 
с ними», так и поведении «социальных объединений в целом».88 
Социальная психология — это психология масс, групповая пси­
хология (классовая, профессиональная и пр.), психология толпы, 
психология групп, психология коллективов и т. д.89
Другое направление в развитии социальной психологии пред­
ставлено В. А. Артемовым. Если в 1927 г. в работе «Введение в 
социальную психологию» автор придерживался точки зрения, 
согласно которой вся психология социальна, ее можно лишь рас­
членить на социальную психологию индивида и социальную пси­
хологию коллектива,90 то в 1929 г. в другой своей работе В. А. 
Артемов указывает на ошибку смешения в данном случае двух 
понятий: социального, как предиката к понятию психологии и 
социального, как определения этого понятия. Социальная психо­
логия во втором смысле означает ветвь психологической науки, 
изучающей психологические закономерности общественного, кол­
лективного поведения в широком смысле этого слова.
Следует подчеркнуть, что вопрос заключается не в изучении 
поведения индивида в коллективе, а именно коллективного обще­
ственного поведения. Изучение, например, таких явлений, как 
классовая солидарность, революционный энтузиазм и др. И здесь 
нет опасности психологизировать социологию, историю, истори­
ческий материализм. Такая «угроза» может быть и со стороны 
индивидуальной психологии при рассмотрении, например, во­
проса роли личности в историческом процессе.91 Социально-пси­
хологическое изучение жизни общества вполне оправдано, ибо 
психологический момент действительности — реален также, как 
и социально-экономический, являющийся базисом первого.92
Интересна и плодотворна постановка В. А. Артемовым задач  
социальной психологии: разработка вопроса о предмете, о фор­
мах коллективного образования, о формах общественного пове­
86 Л. Б ы з о в ,  Психология коллектива, «Вопросы организации и уп­
равления», М., №  1, 1924, стр. 215.
87 Там же, стр. 216.
83 Б. В. Б е л я е в ,  Проблема коллектива и его экспериментально-пси­
хологического изучения, «Психология», т. II, вып. 1, 1969, стр. 179— 180.
89 Там ж е ,стр. 197.
90 В. А. А р т е м о в ,  Введение в социальную психологию, М., 1927.
91 В. А. А р т е м о в ,  К вопросу о социальной психологии, «Психоло­
гия», т. II, вып. 1, М.—Л., 1929, стр. 170— 171.
92 Там же, стр. 172.
114
ления, о психологии общественных институтов, о методах пси­
хологии, о социальной психотехнике. Среди всех этих вопросов, 
вопросы о предмете социальной психологии, о природе коллекти­
ва являются кардинальными.93 Например, неорганизованная тол­
па и организованная демонстрация могут состоять из одних и тех 
ж е  людей, а поведение будет различным. Или, «закон транспо­
нирования», то есть перенесения во все виды общественных ин­
ститутов распространенных в данную эпоху потребностей и на­
строений, определение значения длительности общения (зеваки 
на улице, зрительный зал  и т. д .) .94
Интересна проблема «материализации общественного пове­
дения». Специалист по социальной психологии и этнической пси­
хологии обращается в своих исследованиях к материальной куль­
туре. Психологичекие законы, воплощающиеся в этих институ­
тах, неизвестны, открытие этих законов — задача социальной 
психологии. Задачей социальной психологии является и выясне­
ние законов видоизменения поведения в зависимости от «вариа­
ции численного состава коллективов и их качественных видо­
изменений».95
К проблемам социальной психологии относится и изучение 
поведения в театре, кино, на митинге, собрании, демонстрации, 
изучение нравов, обычаев, изучение такого социально-психологи­
ческого явления как мода и т. д.96 Но в целом поведение чело­
века определяется прежде всего социально-экономическими усло­
виями жизни общества, то есть классовым положением (классо­
вая психология), профессиональной принадлежностью, мате­
риальном состоянием и т. д., что особенно подчеркивается авто­
ром.
В. А. Артемов печальным явлением считает распространение 
мнения, согласно которому психология и так насквозь социальна 
и поэтому нет нужды в разработке особой социальной психоло­
гии. Это не может не сказываться отрицательно на развитии 
социальной психологии, причин отставания которой и без того 
достаточно. Эти причины автор видит в том, что в социальной 
психологии почти не применяется эксперимент97, а только он и 
может вывести социальную психологию «на вполне успешный 
путь развития».98 Работы В. М. Бехтерева по коллективной ре­
флексологии, писал В. А. Артемов, не были удачными. Из этого 
следовало сделать вывод, что «физиологическим путем» нельзя 
разрешить общественного поведения. Однако выводы былисде-
93 Там же, стр. 173.
94 Там же, стр. 173.
95 Там же, стр. 166.
96 Там же, стр. 165.
97 На почти полное отсутствие в научных исследованиях коллективной 
психологии эксперимента указывал и Л . Н. В о й т о л о в с к и й, см. Очерки 
коллективной психологии, М.—П., 1925, стр. 17.
98 В. А. А р т е м о в ,  К вопросу о социальной психологии, стр. 168.
8* 115
ланы более широкие, что послужило известным тормозом для 
развития социальной психологии. Отсутствие научных традиций, 
неразработанность социальной психологии также являются не­
маловажным фактором отставания этой научной дисциплины.
Представителем социологического направления в развитии 
социальной психологии является и Л. Н. Войтоловский, писав­
ший, что в основе каждой страницы истории лежит социально­
психологический ф актор ."  Недостаточно знать перемены в об­
щественно-экономическом процессе производства, необходимо 
детальное изучение «психологии общественных настроений и 
психологии данного класса в особенности».’00 Можно ли, н а ­
пример, объяснить события 9 января 1905 г., когда «необыкно­
венный энтузиазм рабочих масс сплетался и вырастал, с одной 
стороны, из первых ростков сознания, разбуженного револю­
ционной агитацией», и, с другой стороны, из «религиозного воз­
буждения, поднятого в них священником»,101 и затем произошла 
быстрая перемена в социальной психике рабочего класса, повер­
нувшего решительно к Совету рабочих депутатов, изменениями 
в общественно-экономическом процессе производства?
Такие явления как революции, войны, бунты, крестовые по­
ходы, сектантские радения, религиозные экстазы и т. д., описы­
ваемые историками и отраженные в художественной литературе, 
показывают, что «везде, несмотря на различие условий нацио­
нальных, политических, общественных, однообразный характер 
описанных движений настолько бросается в глаза, что потреб­
ность обобщающих законов и формул вытекает сама собою».102
Географическое положение, национальные, культурные и дру­
гие факторы лишь видоизменяют характер проявления свойств-, 
общих однотипным социальным группам. «Экономическая струк­
тура каждого класса дает направление его духовному творче­
ству», «нравы, обычаи, привычки, мысли, стремления и чувства 
неразрывно срастаются с промышленными одеждами каждой 
эпохи».103 Но нельзя оперировать одной экономикой, необходимо 
брать в соображение всю совокупность общественной жизни, ибо 
и экономика — это «прежде всего результат человеческой 
активности».104
Интересные мысли автор высказывает в связи с характе­
ристикой психологических черт толпы, для жизни которой объе­
диняющим моментом служит чувство: эстетическое, религиозное, 
патриотическое, сострадания или ненависти, страха и т. д., 
общий эмоциональный порыв, стремление — закон духовного 
единства толпы, как одна из закономерностей коллективной пси­
99 Л. В о й т о л о в с к и й ,  Очерки коллективной психологии, стр. 15.
100 Там же, стр. 12.
101 Там же, стр. 11.
102 Там же, стр. 19.
103 Там же, стр. 3.
104 Там же, стр. 7.
116
хологии.105 «Повсюду, где проявляется глубокая общность н а­
строений, — в эпохи ли общественного подъема, в борьбе ли 
политических партий, в религиозных восстаниях и сектантских 
кружках, в проявлениях вкусов, увлеченных литературным по­
ветрием или эстетической модой, — везде, где люди спаяны 
однородностью чувств, где царят одна неустанная готовность, 
одно затаенное стремление, там начинается действие совершенно 
новых влечений, новых зависимостей, новых психологических з а ­
конов».106 Солидарно действуют и артель и группа рабочих на 
заводе и фабрике, подчиненные товарищескому, то есть комби­
нированному ритмичному труду, «чувство ритма есть тоже 
своего рода эмоция, питаемая и сопровождаемая целым рядом 
других эмоциональных настроений», таких как удовольствие, 
соревнование, ободрение, подчинение такту и т. д .107
Л. Н. Войтоловский излагает свои взгляды, используя исто­
рические иллюстрации и примеры из художественной л итера­
туры, что делает его работы особенно интересными.
Таким образом в 20—30 гг. многие из основных проблем со­
циальной психологии были поставлены, выделены из той сово­
купности проблем, которая возникает на стыке исторической 
науки, этнографии, психологии, философии в социологическом 
аспекте последней — исторического материализма.
На смену этому периоду более или менее бурного развития 
социальной психологии пришел период полного или частичного 
отрицания правомерности постановки вопроса об общественной 
психологии, ее изучения. Одной из причин, на которую указывал 
и В. А. Артемов, можно назвать смешение различных значений 
понятия «общественная психология».
Индивид есть общественное существо. Всякое проявление его 
жизни является проявлением и утверждением общественной ж и з ­
ни. В этом смысле и вся психология человека такж е — проявле­
ние общественной жизни, социальна. Однако неправильно было 
бы на этом основании отрицать существование общественной 
психологии в значении психологии определенного общества, 
класса, нации, коллектива людей. В этом случае понятие «обще­
ственная психология» обозначает не социальную сущность, про­
исхождение и содержание психики человека вообще, а лишь 
определенную сторону общественного сознания, духовной жизни 
общества.
Видимо на смешении этих значений понятия «общественная 
психология» основано и отрицание ее отдельными марксистами, 
в том числе таким крупным представителем советской психоло­
гии, как С. Л. Рубинштейн.108 Другой причиной отрицания со­
105 Там же, стр. 29.
105 Там же, стр. 33— 34.
107 Там же, стр. 30.
т  См. С. Л. Р у б и н ш т е й н ,  Бытие и сознание, М., 1957, стр. 242.
117
циальной психологии было стремление противостоять б у р ж у аз­
ной социологии, психологизирующей общественную жизнь, (это 
мы как раз и видим в работе C. JI. Рубинштейна). Те же самые 
аргументы мы встречаем и в учебнике по историческому м ате­
риализму под редакцией М. Митина и И. Разумовского.109
Причиной было и раздувание действительных и мнимых оши­
бок Г. В. Плеханова, уделявшего особенно много внимания 
вопросам социальной психологии. Ю. Ф ранкфурт неправильно 
оценил понимание Г. В. Плехановым соотношения идеологии и 
общественной психологии.110 В связи с критикой Г. В. П л ех а­
нова в учебнике по историческому материализму читаем: «тер­
мин общественная «психология» или, правильнее, общественная 
«психика», распространившийся в последнюю треть прошлого 
века (с легкой руки буржуазного идеализма и эмпиризма) . . . 
означает по существу. .. то же общественное сознание», «упот­
ребление термина «психика» открывает путь идеалистическому 
«учению» о «подсознательной» и даж е  «бессознательной психи­
ке». В статье А. Н. Ш емякина «К вопросу о взглядах 
Г. В. Плеханова на отношение психики к идеологии» обществен­
ная психология отождествляется с психикой вообще. Анализ 
этой категории, ее отношения к идеологии, данный Г. В. П л е­
хановым, объявляется «методологически необоснованным и л о ж ­
ным».111 Тоже самое автор утверждает и в статье «Проблема 
соотношения психики, сознания и идеологии».112 Неправильная 
оценка работ Г. В. Плеханова по вопросам общественной психо­
логии сохранялась долгое время. В работе В. А. Фоминой «Фи­
лософские взгляды Г. В. Плеханова» плехановская трактовка 
вопроса объявляется ошибочной на основе отождествления 
автором общественной психологии с национальным характером 
людей.113
Причиной отрицания социальной психологии является и от­
сутствие в работах основоположников марксизма прямых у к а з а ­
ний на значение социальной психологии как научной дисцип­
лины. В работах основоположников марксизма имеются блестя­
щие образцы социально-психологического анализа обществен­
ных явлений, характеристика психологии различных классов, 
наций, указания на роль социальных привычек, традиций, на­
строений, страстей в общественно-историческом процессе. 
В работах Г. В. Плеханова, Антонио Лабриолы, Поля Л аф арга ,
109 Исторический материализм, М., 1932.
,,п Ю. Ф р а н к ф у р т ,  Плеханов и классовая психология, «Под зн а­
менем марксизма», № 5, 1928, стр. 89.
111 Материалы университетской психологической конференции, Изд-во
ЛГУ, 1949, стр. 123.
113 Ученые записки ЛГУ, № 19, вып. 3, серия философских наук и пси­
хологии, 1949.
1,3 В. А. Ф о м и н а ,  Философские взгляды Г. В. Плеханова, М., 1955, 
стр. 211.
118
К. Каутского, H. K. Крупской, Антонио Грамши и других 
вопросы общественной психологии занимают значительное место. 
Поэтому можно говорить о том, что в марксизме имеется проч­
ная традиция признания значения и всестороннего учета обще­
ственно-психологических явлений.
Наконец, причиной отставания социальной психологии яв л я­
ется и отсутствие экспериментов, эмпирических исследований, в 
том числе и социально-психологических, на что указывали уже 
В. А. Артемов и Л. Н. Войтоловский. После постановления 
4 июля 1936 г. «О педологических извращениях в системе нар- 
кбмпросов», в котором была осуждена практика педологов, про­
ведение ими «ложнонаучных экспериментов», обследований и 
т. д., «перенесение в советскую науку антинаучных принципов 
буржуазной педологии» 114 и социальную психологию стали рас­
сматривать в качестве буржуазной лженауки и развитие ее 
приостановилось.
После некоторого перерыва социально-психологические проб­
лемы вновь привлекли внимание советских исследователей, 
В 1958 году вышла книга В. П. Тугаринова «Соотношение кате­
горий исторического материализма», в которой уделено место и 
категории «общественная психология». Рассматривая взаимо­
связь и взаимозависимость материальных и идеологических от­
ношений, автор высказывает много интересных мыслей, свя­
занных с этой категорией, и прежде всего раскрывает самое 
содержание ее. В общественную психологию входят, пишет 
В. П. Тугаринов, те мысли и идеи об общественной жизни (это 
не будет «обыденным сознанием», как выражаю тся некоторые 
авторы), которые не нашли еще четкого идеологического оформ­
ления. Человек не сразу достигает идеологической зрелости. 
Поэтому так велико идеологическое воспитание народа. Мысли, 
идеи составляют лишь часть сознания, психики. Психическая 
жизнь содержит такж е чувства, настроения, предрассудки, пре­
дубеждения. Автор решает такж е и вопрос о соотношении идео­
логии и общественной психологии.
В 1959 г. Б. Г. Ананьев в рецензии на книгу С. Л. Рубинштей­
на «Бытие и сознание» писал: «Нет оснований полагать, что «со­
циальная психология» может быть только идеалистической и 
реакционной. Существование общественной психологии не менее 
бесспорно, чем существование идеологии».115
В 1959— 1963 г. на страницах журнала «Вопросы психоло­
гии» развернулась дискуссия по вопросу о предмете социальной 
психологии. Участники дискуссии, к сожалению, отмечали в 
основном лишь недостатки в развитии социальной психологии на
114 См. «КПСС о культуре, просвещении и науке», Сборник докумен­
тов, М., 1936, стр. 393, 395.
115 Б. Г. А н а н ь е в ,  «Бытие и сознание» (о новой книге C. JI. Р у ­
бинштейна). «Вопросы психологии», № 1, 1959.
119
предыдущем этапе и называли развитие ее в 20—30 гг. «неудач­
ной попыткой». В 1959 г. появилась статья А. Г. Ковалева «О со­
циальной психологии», которая, можно сказать, и положила 
начало дискуссии. Предметом социальной психологии автор счи­
тает изучение психологии масс, наций, коллективов, динамику 
психологии в зависимости от экономических и политических 
условий жизни.116
В дискуссии о предмете социальной психологии приняли 
участие А. В. Б аранов .117 Б. Д. Парыгин,118 Е. С. Кузьмин. Е. С. 
Кузьмин совершенно справедливо, на наш взгляд, отметил, что 
определение социальной психологии, данное А. В. Барановым 
(также, как и определения, даваемые Б. Д. Парыгиным), не 
содержат в себе ничего нового, по сравнению с тем, что писали 
В. А. Артемов, Б. В. Беляев и другие.119
Свое понимание предмета социальной психологии Е. С. К узь­
мин излагает следующим образом: «Социальная обусловлен­
ность, характе-р протекания психических процессов, принцип об­
щения» — вот общие принципы социальной психологии, науки о 
социльно-исторической типологии людей, науки о разных формах 
межлюдских взаимоотношений.120 Тип производственных отно­
шений, экономическая структура общества, характер конкретно­
исторических условий вносят «существенную конкретизацию в 
социальную обусловленность сознания, личности человека, опре­
д еляя их социально-исторический тип».
Имеются различные общественные группы: коллективы пред­
приятий, классы, нации, народ в целом. «Изучение конкретной 
социальной обусловленности, протекания психических процес­
сов и общения людей в коллективах составляет содержание 
социальной психологии», социальная психология — наука о 
социально-исторической типологии людей, наука о разных фор­
мах межлюдских взаимоотношений. «Социальная психология 
изучает классовые, сословные, национальные признаки психоло­
гии людей и особенности их протекания, проявления, формиро­
вания в разных группах, коллективах, через разные формы общ е­
ния людей».121
Определение, даваемое Е. С. Кузьминым в общем верное, 
однако слишком расширительное. «Социально-историческая ти­
пология» не сводится к психологическим особенностям только,
1,6 А. Г. К о в а л е в ,  О социальной психологии, Вестник ЛГУ, № 11, 
серия экономики, философии и права, вып. 2, Л., 1959, стр. 79.
117 А. В. Б а р а н о в ,  О предмете социальной психологии. «Вопросы 
психологии», № 2, 1962.
118 Б. Д. П а р ы г и н ,  К вопросу о предмете социальной психологии, 
«Вопросы психологии», №  5, 1962.
119 Е. С. К у з ь м и н ,  О предмете социальной психологии, «Вопросы 
психологии», № 1, 1963, стр. 142.
120 Там же, стр. 143.
121 Там же, стр. 144.
120
«сознание людей» также включает в себя не только психологи­
ческие моменты. «Особенности личности» различного порядка, 
психологические можно лишь выделить. К тому же и психоло­
гия — понятие более широкое, включающее в себя не только 
моменты сознания, но и некоторые бессознательные моменты, 
например, навыки, социальные привычки, на определенном 
этапе — такж е потребности, интересы.
Большинство экспериментальных методик из общей психо­
логии, считает Е. С. Кузьмин, может быть с успехом преобразо­
вано для целей социальной психологии.122 Это верно, если под 
предметом социальной психологии понимать изучение различ­
ного рода коллективов, ибо для изучения социальных групп 
(классов, наций и др.) совершенно недостаточно указанных ме­
тодов, а некоторые из них просто не годятся. Например, группо­
вой эксперимент, смысл которого Е. С. Кузьмин видит в уста­
новлении различий «в протекании психических процессов в изо­
лированных условиях и в непосредственном контакте с другими 
людьми, или метод наблюдения значимых ситуаций и т. д.».
На II съезде психологов с докладом с предмете, методах и 
актуальных проблемах социальной психологии в СССР высту­
пил В. Н. Колбановский, считающий предметом социальной 
психологии «изучение законов развития психической деятельно­
сти в различных общественных группах или коллективах, а так ­
ж е в массах населения».123 Социальная психология изучает 
развитие и формирование чувств, настроений, убеждений и 
поведения людей в коллективах, в семье, детском саду, школе, 
вузе, заводе, колхозе, в художественном объединении и т. д. 
При этом самыми крупными общественными объединениями ав ­
тор считает классы, нации, народы.
Задачу  социальной психологии автор видит в «изыскании 
наиболее эффективных методов воспитания способностей к а ж ­
дой личности в производственных коллективах», в установле­
нии «надежных критериев для определения способностей к а ж ­
дой личности», в изучении развития «художественных талантов 
в коллективах художественной самодеятельности», изучение 
вкусов и потребностей и т. д .124
Это, пожалуй, самое широкое понимание предмета социаль­
ной психологии, охватывающее и область психологии и всю 
систему воспитания. Центральной же проблемой марксистской 
социальной психологии автор считает проблему взаимоотноше­
122 Е. С. К у з ь м и н ,  Методы социальной психологии, Тезисы докла­
дов на II съезде общества психологов, вып. 5, 1963, стр. 219.
123 В. Н. К о л б а н о в с к и й ,  Предмет, методы и актуальные проблемы 
социальной психологии в СССР. Тезисы докладов на II съезде общества 
психологов, вып. 5, стр. 181.
124 Там же, стр. 183. См. также: Предмет, методы и актуальные проб­
лемы советской общественной психологии, «Проблемы общественной психо­
логии», М., 1965, стр. 164.
12t
ния людей в коллективе, принадлежа тем самым к тому 
направлению социальной психологии, которое рассматривает ее 
как  отрасль психологической науки.
Ветвью психологии считает социальную психологию и
В. Н. М ясищев,125 понимающий под предметом социальной пси­
хологии изучение изменений психической деятельности человека 
в группе под влиянием взаимодействия с ними,126 «психическое 
взаимодействие и взаимовлияние людей, динамика их развития 
и их результаты».’27 Рассмотрение общепсихологического плана 
личности и коллектива в их единстве — необходимое условие 
успешного изучения развития человека как индивида и элемента 
общества.128 Автор выделяет и такие социологические проблемы, 
как изучение типических особенностей этнических, культурно­
исторических, классовых и профессиональных групп, изучение 
психических процессов общения, порождающих нравы, обычаи, 
особенности языка, культуры, идеологии, характеров нацио­
нальностей и социальных групп».129
Самое общее определение предмета социальной психологии 
с точки зрения психологии дается Е. В. Шороховой, Н. С. М ан­
суровым и К. К. Платоновым: «Общественная психология дол­
ж на иметь дело с психическими явлениями, с чертами и особен­
ностями личности, возникающими в области общественных отно­
шений человека».130 И ряд последующих работ названных 
авторов 131 детализируют данное основное положение. Несколько 
иной подход мы находим в работе Н. С. Мансурова «Актуальные 
вопросы общественной психологии» (М., 1968).
Другое направление в развитии социальной психологии пред­
ставлено в основном философами и социологами, рассматриваю ­
щими предмет социальной психологии в связи с развитием исто­
рического материализма и социологии, с выделением таких 
проблем, как соотношение идеологии и общественной психологии,
125 В. H. М я с и щ е в, Социальная психология и психология отношений, 
«■Проблемы общественной психологии», стр. 274.
126 В. Н. М я с и щ е в ,  Взаимодействия и взаимоотношения людей как 
предмет социальной психологии, Тезисы докладов на II съезде общества 
психологов, вып. 5, стр. 185.
127 В. Н. М я с и щ е в ,  Социальная психология и психология отноше­
ний, стр. 274.
128 Там же, стр. 285.
129 Там же, стр. 277.
130 Е. В. Ш о р о х о в а ,  Н, С. М а н с у р о в ,  К. К. П л а т о н о в ,  
Проблемы общественной психологии, «Вопросы психологии», № 5, 1963, 
стр. 78—79.
131 Н. С. М а н с у р о в ,  Современная буржуазная психология, М., 1962. 
Отличие общественной психологии как отрасли советской психологии от 
буржуазной социальной психологии, Тезисы докладов на II съезде обще­
ства психологов, вып. 5: Проблемы социальной психологии, «Культура и 
жизнь», № 7, 1965; Общественная психология и педагогическая наука, «Со­
ветская педагогика», № 9, 1965; под редакцией К. К. П л а т о н о в а ,  О 
чертах личности нового рабочего, М., 1963; Личность и труд. М.. 1965.
122
общественной психологии и форм общественного сознания (осо­
бенно с религией, моралью, искусством), отражения обществен­
ного бытия в общественной психологии, закономерности форми­
рования национальной психологии, психологии классов и соци­
альных групп, изучение общественного мнения и т. д.
Говоря о соотношении социологии и социальной психологии,
В. П. Рожин пишет, что предмет социальной психологии — со­
циально-психологические явления, аналогично тому, как каж дая  
форма общественного сознания становится предметом изучения 
отдельных наук: эстетики и других.132 «Общественная психология 
как явление общественной жизни подчиняется социологическим 
законам и закономерностям, которые изучаются марксистской 
социологией»,133 последняя «дает лишь общую теорию общест­
венной психологии, закономерностей ее развития и функциони­
рования, которая имеет огромное методологическое значение для 
таких наук, как социальная психология, педагогика, этика, эсте­
тика, такж е изучающих социально-психологические явления об­
щественной жизни».134
Несколько иначе понимает соотношение социальной психо­
логии и социологии Д. И. Чесноков. Признавая важность 
разграничения сфер деятельности психологии и социологии и 
считая общественную психологию «разделом психологической 
науки», изучающей отношения людей друг к другу и коллективу 
в рамках «малой группы» под углом зрения психологических 
особенностей личностей, Д. И. Чесноков в то же время делит 
духовную жизнь общества на «два этажа»: общественную пси­
хологию и идеологию, соотношение которых и их взаимодействие 
с экономическим строем и социальными отношениями признает 
предметом социологии.135
Исследователи, придерживающиеся социологического подхода 
к социальной психологии, наибольшее внимание уделили выяс­
нению взаимоотношения общественной психологии и идеологии. 
Уже в работе М. А. Рейснера отмечалось, что произведения 
Маркса и Энгельса полны психологических характеристик, что 
основоположники марксизма не сводили все к идеологии. «Идео­
логия или идея, сохраняя в своем оформленном и устойчивом 
выражении определенный логический состав и соответствующий 
ему фактический смысл, может быть на самом деле воспринята 
совершенно по-разному психологически различными группами»,
132 В. П. Р о ж и н ,  Марксистская социология и социальная психология, 
Вести. ЛГУ, № 17, серия экономики, философии и права, #ып. 3, 1964, 
стр. 62.
133 Там же, стр. 61.
Там же, стр. 62.
135: См. XVIII Международный психологический конгресс, 1966, III, стр.
260-261 .
123
страсти и поведение которых при этом такж е будут различ­
ными.136
Поскольку Г. В. Плеханов в своих трудах уделял большое 
внимание этой проблеме, то и положения его на сей счет такж е 
неоднократно подвергались критике. Ю. Ф ранкфурт в работе 
«Плеханов и методология психологии»137 и особенно в статье 
«Плеханов и классовая психология»138 излагает основные мысли 
Г. В. Плеханова, приводит много соответствующих мест из его 
работ, однако изложение этих мыслей дается очень произвольно 
и потому представлено в достаточно искаженном виде.
Так, приведя массу выдержек из работ Г. В. Плеханова, 
в которых подчеркивается классовый характер психологии и 
дается конкретная характеристика различных классов и слоев 
общества, Ю. Франкфурт, на том основании, что Плеханов 
пишет о психологии низших классов, находящихся под влиянием 
высших и принимающих частный интерес высшего класса за 
общий и, следовательно, за свой собственный, и что низший 
класс должен освободиться из-под влияния высшего, что в свою 
очередь связано с развитием его сознания, что «действия низ­
шего класса тем более соответствуют общему благу, чем более 
растет его классовое сознание, чего нельзя сказать о высших 
классах, которые, чем лучше сознают свой классовый интерес, 
тем больше их действия противоречат интересам целого, тем 
эгоистичнее они становятся»,139 делает, например, такой вывод: 
«следовательно психика эксплуатируемых рабочих прогрессивна, 
психика же буржуазии, обреченной историей на гибель, реак­
ционна», хотя, как только что это было видно, у Плеханова и 
речи нет специально ни о рабочих, ни о буржуазии. И можно ли 
вообще говорить о реакционности или прогрессивности психоло­
гии? Д аж е  психологии класса?
Психология характеризуется совокупностью каких-то черт, 
одни из которых могут быть положительными, другие отрица­
тельными, однако положительное не синоним прогрессивного. 
Развитие науки, искусства в буржуазном обществе связано с 
именами лучших представителей демократических слоев обще­
ства, психология которых отнюдь не была пролетарской. Или 
если взять вопрос о чувстве солидарности. Ю. Франкфурт пишет, 
как вредно для пролетариата чувство солидарности в отношении 
буржуазии. Однако не о солидарности вообще необходимо гово­
рить, а о конкретных ее проявлениях, значении ее в конкретных 
ситуациях. Например, защ ита родины от внешнего нападения 
всегда требовала солидарности между различными классами и
1эе д/1. А. Р е й с н е р .  Проблемы социальной психологии, стр. 23, 24.
137 Ю. Ф р а н к ф у р т ,  Плеханов и методология психологии, М.—Л., 
1930.
138 См.: «Под знаменем марксизма», № 5, 1928.
139 р в  П л е х а н о в ,  Соч., т. X VIII, стр. 27.
124
слоями общества, в этом заключался общенациональный инте­
рес. Ф. Энгельс писал о борьбе немецкого народа за  свое нацио­
нальное освобождение: «И перед этим национальным подъемом 
исчезли все классовые различия».140
В целом в работах Ю. Франкфурта дается обильный мате­
риал, подтверждающий, какое огромное значение придавал 
Г. В. Плеханов характеристике классового характера психоло­
гии в классовом обществе, что не помешало обвинять его в 
биологизаторстве и натуралистическом мышлении и в «идеали­
стическом понимании соотношения между психологией и идео­
логией», недостаточном «вскрытии» классового содержания со­
знания, классового характера литературы и искусства.
По сути дела такие обвинения были предъявлены Г. В. П ле­
ханову и А. Н. Ш емякиным.141 Во-первых, Г. В. Плеханов 
обвинялся в том, что признавал психику корнем идеологии. 
Психология и идеология — особые, нетождественные обществен­
ные категории, в этом Г. В. Плеханов прав, но корнем идеологии 
психика быть не может. Столь безоговорочное утверждение вряд 
ли правильно. Формирующаяся идеология класса может нахо­
дится в различных взаимоотношениях с его психологией, в том 
числе может иметь психологию своим «корнем», вырастать из 
нее, быть ее «кристаллизацией». При этом необходимо еще 
учесть и то обстоятельство, что Г. В. Плеханов материалистиче­
ски объяснял и самое классовую психологию: «Материализм, 
писал Г. В. Плеханов, — объясняя психологию данного общества 
или класса, апеллирует к общественной структуре, создаваемой 
экономическим развитием», и т. д .142
Д алее  Г. В. Плеханов обвинялся в том, что, признавая пси­
хологию корнем идеологии, относил связь между ними «только 
к культурным народам классового общества», писал, что «в 
первобытном обществе у людей нет раздельно психики и идео­
логии».143 Но откуда же в первобытном обществе могла быть 
идеология, под которой подразумевается совокупность идей и 
взглядов, отражаю щих в систематизированной форме общест­
венную жизнь сквозь призму классовых интересов, когда не 
было классов?
Термин «идеология» имел различное содержание в разные 
исторические периоды, но в марксизме этот термин, как  п р а ­
вило, употреблялся именно в указанном выше смысле. Г. В. П л е­
ханов совершенно, на наш взгляд, прав в данном вопросе, когда 
он пишет, что «в первобытном обществе, не знающем разделе­
140 К. М а р к с  и Ф. Э н г е л ь с ,  Соч., т. 21, стр. 455.
141 А. Н. Ш е н я к н  н, К вопросу о взглядах Г. В. Плеханова на от­
ношение психики и идеологии.
142 Г. В. П л е х а н о в ,  Сочинения, т. XVIII, М .—Л., 1925. стр. 234.
143 А. Н. Ш е м я к  и н, К вопросу о взглядах Г. В. Плеханова на от­
ношение психики и идеологии, стр. 121.
125
ния на классы, производительная деятельность человека непо­
средственно влияет на его миросозерцание и на его эстетический 
вкус»,144 т. е. надстройка и производство связаны непосредствен­
но. Здесь и речи нет об отсутствии «понятийного мышления», что
А. Н. Шемякин приписывает Г. В. Плеханову. Не говоря уж е 
о такой логике автора статьи: сначала Г. В. Плеханов обвиняет­
ся в том, что он «отрывает» идеологию от психики, далее, что 
он «отождествляет» их, и, наконец, что по Плеханову «психика 
имеет тенденцию отмереть и останется только идеология!»145 Все 
это полностью противоречит тому, что писал Г. В. Плеханов по 
данному вопросу, и что о Г. В. Плеханове писал Ю. Франкфурт, 
доводы которого мы уже привели.
Чтобы закончить обзор анализируемых в нашей литературе 
взглядов Г. В. Плеханова на соотношение идеологии и психо­
логии, остановимся еще на статье Б. Д. Парыгина, посвященной 
специально вопросам социальной психологии в работах Г. В. 
Плеханова. П режде всего следует отметить, что данная статья 
наиболее полно в нашей литературе освещает постановку и 
решение многих проблем социальной психологии одним из 
представителей марксизма. Однако нельзя согласиться с тем, 
что Г. В. Плеханов недооценивал, как утверждает автор, «идео­
логического фактора в формировании общественной психоло­
гии».146 Можно привести много положений из работ Г. В. П л е­
ханова, подтверждающих как раз обратное. Вот одно из них: 
«что же нужно сделать для того, чтобы поведение отдельных 
общественных классов, слоев и групп не противоречило ин­
тересам всего общества? Понято — что! Нужно устранить 
противоречие частных интересов этих классов, слоев и групп с 
общими интересами целого», «это противоречие может быть 
устранено только развитием сознания низшего класса», «дейст­
вия низшего класса тем более соответствуют общему благу, чем 
более растет его классовое сознание».147 Таким образом и 
Б. Д. Парыгиным была отдана соответствующая дань делу кри­
тики Г. В. Плеханова.
Но не только в связи с критикой явных и мнимых ошибок 
Г. В. Плеханова поднимался вопрос о взаимоотношении общест­
венной психологии и идеологии. Многие исследователи пытались 
позитивно разрешить эту проблему.
Так, в 1961 г. вышли статья и автореферат кандидатской дис­
сертации В. Н. Алексеева «Роль коммунистической идеологии и 
общественной психологии в формировании высоких моральных 
качеств воинов».148 Моральный облик — понятие, относящееся
144 Г. В. П л е х а н о в ,  Соч., т. XVIII, стр. 223.
145 А. Н. Ш е м я к и н ,  Указанная статья, стр. 122.
146 Б. Д. П а р ы г и н .  Вопросы социальной психологии в работах Г. В. 
Плеханова, «Проблемы общественной психологии», стр. 95.
147 Г. В. П л е х а н о в ,  Сочинения, т. XVIII, стр. 27.
126
к той стороне общественного сознания, которая определяет отно­
шение к действительности человека, класса, народа, продикто­
ванное интересами, и которая лежит в основе побуждений, 
стремлений и действия. Экономические, политические, духовные 
условия жизни людей, отраж аясь  в сознании класса, создают 
психологическую почву, предпосылку проникновения идей и 
взглядов в сознание людей и превращения их во внутренние 
убеждения.149 Общественная психология — это сознание массы 
людей, возникающее в процессе их будничной, повседневной 
практики.150
Автор, как и многие другие, употребляет выражение «масса», 
как  будто общественная психология — это явление, специфи­
чески присущее только «массе», а у не-«массы» — одна 
идеология и нет «будничной, повседневной жизни». Идеология 
выраж ает только «коренные классовые интересы и цели», по­
этому, считает автор, «всякая идеология возникает прежде всего 
как отражение общественных отношений и противоречий в об­
ществе», «свое содержание она черпает непосредственно из 
реальной действительности в известном смысле независимо от 
общественной психологии, от тех повседневных нужд и интере­
сов, которые преимущественно отражаю тся в психологии клас­
са».151 К ак видим, в формулировках автора нет большой чет­
кости, они все время сопровождаются такими выражениями: 
идеология возникает «прежде всего» — значит идеология воз­
никает не только как отражение общественных отношений и 
противоречий, или «независимо в известном смысле», следова­
тельно, в других смыслах — «зависимо»? Причиной такого рода 
высказывании автора, возможно, является то же самое отноше­
ний к идеям Г. В. Плеханова, которое, можно сказать, при­
обрело силу предрассудка, недаром автор выражает свое со­
гласие, например, с А. Н. Шемякиным, точка зрения которого, 
как  пишет автор, «представляется более обоснованной».152
В автореферате кандидатской диссертации А. М. Корячки- 
ной «К вопросу о соотношении идеологии и общественной пси­
хологии», (1964) общественная психология рассматривается 
как  «практическое сознание трудящихся», а идеология — как 
«их теоретическое сознание». И опять общественная психоло­
гия — это психология трудящихся. Почему? Есть ведь и психо­
логия нетрудящихся, психология тунеядцев, психология преступ­
ников, эксплуататоров, бюрократов и т. д., представляющих 
целые слои общества, между собою не обязательно связанные
148 См.: Тр. Военно-политической Академии им. В. И. Ленина. № 33, 
М., 1961 и автореферат.
149 См.: А втореф ерат ..., стр. 10.
150 См.: Тр. Военно-политической Академии, стр. 255, 256.
151 Автореферат, стр. 12.
152 Там же,
непосредственно, но их связывает однотипность психологии и 
поведения.
В 1966 г. появляется еще одна работа, посвященная про­
блеме соотношения идеологии и общественной психологии. 
Автор ее Е. П. Полищук,153 совершенно справедливо упрекает 
других в произвольной трактовке и употреблении понятий. О д­
нако самим автором общественная психология и идеология н а­
зываются и «компонентами общественного сознания», и «уров­
нями отражения общественного бытия», и теоретической и эмпи­
рической «ступенями общественного сознания» и т. д. Еще 
Ф. Энгельс писал, что нередко «словам приписывается не то 
значение, какое они получили путем исторического развития их 
действительного употребления».154
П ожалуй можно д аж е  утверждать, что устойчивое употреб­
ление понятий «теоретическое сознание» и «идеология» уже 
утвердилось в нашей литературе: «теоретическое сознание» — 
понятие более широкое, идеология — теоретическое сознание, 
отражаю щее классовые интересы и цели, не всякое теоретиче­
ское сознание представляет собою идеологию — все это стало 
уже азбукой. Однако автор не различает идеологию и теорети­
ческое сознание, говорит д аж е  о необоснованности различия 
идеологического и познавательного процессов, хотя вполне оче­
видно, что познание — это процесс, в результате которого по­
лучаются истинные или искаженные знания, а на основе зн а ­
ний, на основе правильно понятого классового интереса в свою 
очередь вырабатывается идеологами класса теория, в ы р а­
жаю щ ая классовый интерес и цели, за которые ведется борьба. 
Можно ли в таком случае в отношении идеологии говорить, что 
она истинная или лож ная? Если в тредъюнионистской идеологии 
интересы пролетариата были выражены неправильно, то это 
означало лишь, что идеологией пролетариата эта идеология не 
могла быть. А если буржуазная идеология правильно вы ра­
ж ает  классовые интересы буржуазии, то можно ли говорить, 
что она имеет ложный характер, как это утверждает Е. П. П о­
лищук? Если говорить о том, что буржуазная идеология вы ра­
ж ает  интересы пролетариата — это утверждение будет л о ж ­
ным, но если говорится, что она выраж ает интересы буржуазии 
и выражает их правильно, что же тогда в ней ложного?
Не понимая диалектики абсолютности и относительности в 
истине, истины и заблуждения, истинности и ложности, автор 
пытается обвинять других во всех смертных грехах, и прежде 
всего в том, что они считают идеологию «ни истинной, ни л о ж ­
ной», это, пишет автор, «опасно», т. е. «может быть использо­
вано в целях отрицания истинности марксистско-ленинской 
идеологии и маскировки ложного характера идеологии бурж у­
153 Соотношение идеологии и общественной психологии, Киев, 1966.
,г’1 К. М а р к с и Ф. Э н г е л ь с ,  Соч., т. 21, сгр. 293.
128
азной». Где автор видит такую «опасность»? Общественную же 
психологию автор признает «реально существующим массовым 
сознанием», «собственным сознанием масс» и при этом не видит 
никакой опасности в использовании буржуазными идеологами 
деления общества не на классы, а на «непросвещенные, темные 
массы», которым присуща только «общественная психология», 
или как некоторые авторы еще называют «обыденное сознание», 
и элиту, у которой «общественная психология», согласно логике 
Е. П. Полищука, отсутствует.
Основоположники марксизма давали  социально-психологи­
ческую характеристику не только рабочему классу, крестьян­
ству, т. е. тем, кого нередко именуют «массой», но и интелли­
генции, т. е. той социальной группе, которая не относится обыч­
но к «массе», но которая тоже имеет психологию, а не только 
«теоретическое сознание» и «идеологию».
Интерес представляет раздел «Идеология и общественная 
психология» такж е и в коллективном труде «Психология воин­
ского коллектива» (1967). Авторы монографии А. В. Б ар а б а н ­
щиков, А. Д. Глоточкин, Н. Ф. Феденко, В. В. Ш еляг отмечают 
давний интерес к проблеме общественной психологии, характер­
ный для военных и политических работников. В частности, ав­
торы отмечают работы М. В. Фрунзе, который писал о необхо­
димости «отличать и учитывать общественную психологию 
красноармейцев из рабочих и крестьян, новобранцев и старо­
служащих воинов».155 Отмечается такж е интерес и к социально­
психологическим исследованиям в армии, которые проводились 
в 20 гг. В монографии некоторые проблемы социальной психо­
логии, главным образом в ее психологическом аспекте, разви­
ваются в связи с изучением процессов, происходящих в воин­
ских коллективах.
Как видим, проблеме выяснения взаимоотношения обще­
ственной психологии и идеологии в нашей литературе уделено 
много внимания, что, однако, не означает окончательного разре­
шения этой проблемы. Другим проблемам при социологическом 
подходе к предмету социальной психологии было уделено не­
сколько меньше внимания. К ним относится и вопрос нацио­
нальной психологии.
В 1927 г. вышла работа Густава Ш пета «Введение в этни­
ческую психологию», в которой автор считает предметом этни­
ческой психологии «дух народа» как «коллективный субъект», 
объективирующийся в языке, мифах, нравах, религии и т. д .158 
Этническая психология изучает «типические коллективные пе­
155 А. В. Б а р а б а н щ и к о в ,  А. Д.  Г л о т о ч к и н ,  Н. Ф. Ф е д е н ­
ко,  В. В. Ш е л я г ,  Психология воинского коллектива, М., 1967, стр. 14,
ise Г у с т а в  Ш п е т ,  Введение в этническую психологию, Киев, 1927, 
стр. 108— 109.
9-2364 129
реживания»,157 типически общное в реакциях коллектива на 
объективную действительность. 158 Тип, пишет автор, не есть 
«носитель» в смысле субстанции, он может быть «выразителем» 
в смысле репрезентации коллективного по преимуществу. Тип 
эпохи, народа и пр. — «суть типы духовных укладов», не в 
смысле сходства психофизических организмов народов, эпох 
или групп населения, а в смысле единства коллективной душ ев­
ной жизни. Язык, миф, рыцарство, эпоха Возрождения, культ, 
война и т. п. «суть указания на «идеи», объединяющие не только 
«объектированное» содержание, но и психологическую реакцию 
на него».159
Каждый индивид, пишет автор, «есть sui generis коллектив 
переживаний, где его личные переживания предопределяются 
в с е й  м а с с о ю  аперцепции, составляющей коллективность пе­
реживаний его рода, т. е. как его современников, так и его 
предков».160 «Сознание народа, что он есть э т о т  народ, есть 
объект этнической психологии, как особое переживание «на­
родности», национальности, и т. п., каковые термины являются 
уже категориями чисто психологическими». Духовное богатство 
индивида есть прошлое народа, к которому он сам себя при­
числяет. Духовный уклад индивида и есть дух е г о  народа. 
Мы определяем конкретный дух, собирая типические черты 
одного «воображаемого» репрезентанта и этот последний уже 
служит «нормою» для определении принадлежности каждого 
индивида к данному коллективному типу».161
Хотя среди советских исследователей национального вопроса 
нет единства в признании психического склада нации и в его 
понимании, о чем свидетельствует и развернувшаяся на страни­
цах журнала «Вопросы истории» дискуссия,162 однако многие 
придают проблеме то необходимое значение, которое она имеет 
и недооценка которой может вести на практике к значительным 
трудностям при разрешении вопросов, возникающих в разно- 
национальных коллективах.
В 1959 году в Вестнике АН Казахской ССР появилась статья 
Л. К арасаева «К вопросу о психическом складе нации», 
автор которой, понимая под психическим складом националь­
ный характер, пишет о различных формах проявления таки?: 
нравственных качеств, как коллективизм, принципиальность, 
патриотизм, трудолюбие и т. д., свойственных всем народам и 
нациям. Формы проявления этих качеств отличаются в силу 
своеобразного восприятия окружающей действительности, эмо­
157 Там же, стр. 109.
158 Там же, стр. 110.
159 Там же, стр. 133.
150 Там же. стр. 134.
161 Там же, стр. 146.
162 См. «Вопросы истории», JY? t, 1966 и последующие номера.
130
циональных различий и особенностей манер мышления людей 
различных наций. Именно специфическая манера мышления и 
воспроизведения явлений окружающей среды составляет свое­
образные черты психического склада нации, не являющегося 
«классовой категорией», пишет автор.163
Одной из обособленных отраслей психологического знания 
считает «народную психологию» А. С. Прангишвили.164 Специ­
фика и значение «народной психологии» «определяются специ­
фикой «народного опыта», как источника знаний о психической 
деятельности человека». Этот народный опыт представлен в 
продуктах народного творчества: языке, фольклоре и т. д., сам 
образ жизни народов, т. е. те данные, «с которыми одинаково 
имеют дело как антропологические, так и психологические 
науки, изучая человека».
В 1966 г. вышла монография С. М. Арутюняна «Нация и ее 
психический склад».165 В работе признается общность психиче­
ского склада нации, хотя автор и пишет, что он трудно уловим 
и проявляется только в особенностях национальной культуры.166 
Употребление термина «национальный характер» автор считает 
неточным, поскольку о «едином характере» можно говорить 
только в отношении индивида.
Однако достаточно широко известны социально-психологиче­
ские характеристики наций, даваемые основоположниками м арк­
сизма, в которых одно из основных мест уделено именно х ар ак ­
теристике национальных характеров. К сожалению, автор в 
такой большой монографии не использовал в достаточной мере 
этих важных характеристик и прямых указаний на наличие и 
значение «национальных характеров»: «Английский националь­
ный характер, — писал Ф. Энгельс. — существенно отличен как 
от немецкого, так и от французского»,167 «ирландцы по своему 
национальному характеру сродни романским н а р о д а м .. .»,168 
К. М аркс такж е отмечал «более страстный и более революцион­
ный характер ирландцев в сравнении с англичанами»169 и т. д. 
К тому же автор и сам непоследователен, употребляя этот «не­
точный», по его словам, термин, когда пишет, что окружаю щ ая 
естественная среда не может играть определяющей роли в фор­
мировании общности национального характера», подобные вы­
ражения встречаются очень часто в работе.
163 Л. К а р а с а е в ,  К вопросу о психическом складе нации, «Вестник 
АН Казахской ССР», № 9, 1959.
164 К понятию психического в «народной психологии», VII М еж дуна­
родный конгресс антропологических и этнографических наук, Тбилиси, 1964.
165 С. М, А р у т ю н я н, Нация и ее психический склад, Краснодар,
1966.
166 См. стр. 22 и 17.
167 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 1. стр. 602.
168 Там же, т. 2, стр. 493.
169 Там же, стр. 557.
131
Несколько странным на наш взгляд выглядит такое утверж ­
дение автора, пишущего монографию о национальном, а не о 
классовом психическом складе: «Живыми постоянными носите­
лями психического склада всегда выступают народные массы, 
созидатели материальной и духовной культуры нации».170 А дру­
гие представители нации, что же — неживые и непостоянные?
Ф. Энгельс, например, писал, что крестьянское движение в 
Германии XVI в. было «столь же национально», как и «нацио­
нальное дворянское движение».171 К. М аркс отмечал различие 
французского и английского материализма, отвечавшее в какой- 
то степени различию национальных характеров.172 Философия, 
как известно, является духовной культурой и духовным богатст­
вом нации но создается она не народными массами. В. И. Ленин 
писал о «мыслящих представителях класса»: «В каждом классе, 
д аж е  в условиях наиболее просвещенной страны, д аж е  в самом 
передовом и обстоятельствами момента поставленном в поло­
жении исключительно высокого подъема всех душевных сил, 
всегда есть — и, пока существуют классы, пока полностью не 
укрепилось, не упрочилось, не развилось на своей собственной 
основе бесклассовое общество, неизбежно б у д у т  — предста­
вители класса не мыслящие и мыслить не способные»173.
То упрощенное представление о культурном развитии нации, 
которое дает автор, не может способствовать научному иссле­
дованию этих проблем. Автор, к сожалению, неточно передает 
и некоторые другие важные положения. Так, С. М. Арутюнян 
пишет: «Социальную психологию К. М аркс назвал обыденным 
сознанием классов».174 К. М аркс нигде не употребляет понятия 
«социальная психология» и нигде не пишет об «обыденном со­
знании классов». Такое вольное обращение с мыслями класси­
ков марксизма совершенно недопустимо.
Несмотря на указанные недостатки и неточности, появление 
работы С. М. Арутюняна означает известный сдвиг в р а зр а ­
ботке национальной психологии как одной из проблем социаль­
ной психологии. П реж де всего следует отметить как очень в а ж ­
ную, на наш взгляд, и положительную особенность работы
С. М. Арутюняна — исторический подход к проблемам. Далее, 
выделение определенного круга проблем, предпринимаемое ав ­
тором, представляется особенно необходимым в современных 
условиях. Главным образом таких проблем, как соотношение 
общенационального и классового, интернациональная природа 
общности социалистических наций, становление единых черт 
духовного облика социалистических наций и особенности их 
культурного сближения и др.
170 С. М. А р у т ю н я  н, Указ. работа, стр. 36.
171 К. М а р к с  и Ф.  Э н г е л ь с ,  Соч., т. 29, стр. 493.
172 Там же, т. 2, стр. 144.
173 В. И. Л е н и н ,  Соч., т. 41, стр. 52—53.
174 С. М. А р у т ю н я н ,  Указ. работа, стр. 40.
132
Большое внимание проблемам национальной психологии 
было уделено в монографии «О некоторых понятиях теории н а­
ции», изданной кафедрой философии Киргизского государствен­
ного университета в 1968 г. Таким проблемам, как националь­
ный интерес, национальный вкус, национальные чувства, поня­
тию «духовный облик нации» и др. было отведено в работе 
значительное место.
Многие исследователи в своих работах рассматривали соот­
ношение общественной психологии с другими явлениями общ е­
ственной жизни. Больше всего внимания было уделено рёли- 
гиозной психологии, которая чаще всего рассматривалась в ее 
связи и взаимоотношении с идеологией.
В 1961 г. в «Вопросах философии» (№ 4) появилась статья 
Д. М. Угриновича. «Атеистическое воспитание и преодоление 
религиозной психологии». Автор отмечает большое значение 
изучения общественной психологии в рамках отдельных форм 
общественного сознания, в том числе изучение религиозной пси­
хологии, как части общественного сознания, относящейся к 
общественной психологии. Поэтому автор и ставит проблему 
соотношения религиозной идеологии и религиозной психологии.
К сожалению, Д. М. Угринович отождествляет обществен­
ную психологию с так называемым «обыденным сознанием»,175 
которое, по нашему мнению, не может быть отнесено к общест­
венному сознанию. Конечно, по своему происхождению, по своей 
сущности, средствам сознание человека во всех своих аспектах 
является общественным. Но когда мы говорим в социологии об 
общественном сознании, имеются в виду моменты общественно­
значимые, общие для социальных групп, отраж аю щ ие определен­
ные процессы. Такой социальной группой может быть класс, на­
ция, социальная прослойка общества и т. д. Вряд ли понятие 
«обыденное сознание» можно применить и характеристике одной 
нации в противоположность другой или одного класса в противо­
положность другому.
Ссылки некоторых авторов, включающих «обыденное созна­
ние» в структуру общественного сознания, на Ф. Энгельса нельзя 
признать удачными. У Ф. Энгельса выражение «обыденное со­
знание» — при рассмотрении логических и гносеологических, но 
отнюдь не социологических вопросов, — соответствует метафи­
зическому мышлению (в том числе и в области науки), не свя­
занному с теоретическим исследованием и сознательным при­
менением категорий мышления.
О некоторых психологических основах религии интересные 
мысли высказаны С. Коппелем.’76 Выделяя в религии как ф ор­
175 Д. М. У г р и н о в и ч ,  ук. статья, стр. 98, 99; см. такж е стр. 29.
176 С. К о п  п е л  ь, О некоторых психологических основах религии, 
«Коммунист Эстонии», № 7, 1962.
133
ме общественного сознания две стороны — религиозную психо­
логию и религиозную идеологию, — автор пишет о необходи­
мости развивать психологию религии как одну из отраслей пси­
хологической науки, изучающей религиозную психологию, рас­
сматриваемую автором как категорию исторического материа­
лизма. Поскольку, пишет автор, общественное сознание сущ е­
ствует только в индивидуальных сознаниях, то исследовать его 
можно при помощи психологической науки.
Из общепсихологического аспекта религиозного сознания 
автор выделяет в качестве составных частей связанные с рели­
гией представления и понятия, религиозные чувства и связан­
ную с религией волевую деятельность. Психологической осно­
вой и религиозной психологии, и религиозной идеологии являет­
ся вся психическая деятельность в целом. «Религиозные чувства 
представляют собой искаженные общечеловеческие чувства, 
продукт объединения естественных чувств с религиозными оши­
бочными мнениями человека».
Один из путей освобождения людей от религиозных чувств — 
освобождение его от религиозных представлений и убеждений. 
«Чтобы человек стал верующим, религиозные представления 
и понятия должны с т а т ь . . .  сильными доминантами», подчиня­
ющими себе все другие раздражители, тесно связанные с чув­
ствами, особенно, например, эстетические переживания, что цер­
ковь давно и умело использовала. Другое свойство доминан­
ты — инертность, устойчивость, неугасимость, «очаг патологи­
чески застойного возбуждения», по выражению И. П. П авлова. 
«Если отдельные религиозные представления, понятия и чувства 
представляет собой доминанты, то религиозное мировоззрение, 
вера человека в целом есть система этих доминант и соответ­
ствующих действий, возникающих из-за свойства высшей нерв­
ной функции— синтетической (системной) деятельности. Синте­
тическая деятельность сводит связи повременной последователь­
ности, пространственного соседства, тождественности, противо­
положности, причинности и связанные с другими условиями 
нервные функции в комплексы, системы».
Система религиозных мыслей, чувств и действий не изоли­
рована от нерелигиозных. В одинаковых повторяющихся усло­
виях складываются определенные системы реакций на некото­
рые раздражители — динамические стереотипы, в результате 
многократного повторения нервные процессы становятся авто­
матическими, стереотип становится инертным, трудноизменяе­
мым. Динамические стереотипы являются физиологической осно­
вой навыка, знаний, привычек. «И система религиозных убеж ­
дений, чувств и действий может сложиться в коре головного 
мозга в динамический стереотип, религия может стать, так ск а ­
зать, привычной», «привычным образом мышления». Можно 
сознательно помочь человеку «погасить религиозные доми­
нанты». В зависимости от возраста возникновение и угасание
134
динамического стереотипа происходит различно. У молодых 
людей и особенно у детей это происходит быстрее и легче. Все 
это необходимо учитывать и использовать в атеистическом вос­
питании.
В 1967 г. вышла монография К. К. Платонова «Психология 
религии», в которой автор под религиозной психологией пони­
мает лишь «индивидуальное религиозное сознание».177
Через всю книгу К- К- Платонов проводит основную идею 
тесной связи религии с психологией, связи религиозных чувств 
с другими, с эстетическими, в том числе. Убедительно доказы ­
вая, что религиозные чувства не являются врожденными, а вос­
питываются обществом, автор вскрывает психологические корни 
религии, видя их в таких человеческих чувствах, как страх 178, 
любовь 179 и другие, которые при определенных условиях ста ­
новятся основой особых религиозных чувств. «Так в психологии 
исповеди, как и в психологии молитвы и в ряде других случаев, 
общие психологические закономерности, искажаясь верой, ста­
новятся явлением религиозной психологии» 180. Какова же, н а ­
пример, психологическая сущность исповеди? — спрашивает 
автор, — которая заставляла уже с IV века большинство ве­
рующих добровольно исповедоваться? И отмечает психологиче­
ские причины этого: явление, названное Аристотелем «катарси­
сом» (термин, нередко употребляемый в древнегречской фило­
софии и эстетике) — очищением под влиянием музыки, траге­
дии и т. д., т. е. вытеснение примитивных эмоций более возвы ­
шенными и эстетически сильными, — ритуальная обстановка 
исповеди способствовала этому. Вторая причина выражается 
народной мудростью: «разделенная радость — двойная радость; 
разделенное горе — половинное горе» — чувство облегчения, 
«душевного освобождения», по выражению Д ж емса, создание 
особого эмоционального состояния. Третью причину автор видит 
тоже в «катарсисе», понимаемом в несколько ином смысле и 
применяемым в современной психотерапии: в качестве приема, 
задачей которого служит связывание неосознанных и мучитель­
ных переживаний в причинно-следственные цепи, внесение изме­
нений в застойные очаги возбуждения в коре головного мозга, 
что нередко можно достигнуть путем словесного выражения. 
Еще одну психологическую особенность имеет только исповедь: 
вера в отпущение грехов. «Если бы исповедь и покаяние в гре­
хах не давали бы людям облегчения, церковь не смогла бы з а ­
ставить верующих исповедоваться» 181
177 К. К. П л а т о н о в ,  Психология религии, М., 1967, стр. 8.
178 Там же, стр. 32, 33 и др.
179 Там же, стр. 115.
180 Там же, стр. 214.
181 Там же.
135
K. K. Платонов отмечает огромную роль в религиозной пси­
хологии «нейродинамического стереотипа», состоящего из серии 
условных рефлексов, сложившихся в определенную систему, 
«слаженную, уравновешанную, — по словам И. П. П а в л о в а ,— 
систему внутренних процессов». Все религиозные ритуалы и 
обряды по своим механизмам, считает автор, — это нейроди- 
намические стереотипы 182. «Срабатывает», как теперь принято 
выражаться, и закон доминанты. «В борьбе разума и веры 
разум физиологически находится в худшем положении, так как 
эмоциональные доминанты чаще бывают сильнее, чем интел­
лектуальные. Поэтому вера формируется не доводами, а чув­
ствами, вызываемыми этими доводами. Уничтожается она такж е 
не доводами, а путем создания более сильной эмоциональной 
доминанты».183
Определяя личность «как носителя сознания»,184 и выделяя 
в структуре личности различные ее элементы, стороны, автор 
вместе с тем подчеркивает целостность ее структуры. В струк­
туру личности религиозного человека религиозное сознание 
может входить лишь как часть, занимая более или 
менее значительное место. Поэтому достаточно эффективное 
воздействие на сознание верующего возможно лишь при непре­
менном условии изучения его личности в целом, в частности, — 
содержания эмоциональной жизни человека. Этим обосновы­
вается необходимость индивидуального подхода в атеистиче­
ском воспитании 185. «Понимание динамической функциональной 
структуры личности верующего, — справедливо пишет автор, — 
облегчает индивидуальную работу с ним».186
Основной же корень религии очень ярко, по мнению автора, 
выразил JI. Фейербах: «Тайна религии есть, в конце концов, 
лишь тайна сочетания в одном и том же существе сознания с 
бессознательным, воли с непроизвольным. . .  Человек со своим 
Я или сознанием стоит на краю бездонной пропасти, являющ ей­
ся, однако, не чем иным, как его бессознательным существом, 
представляющимся ему чужим», «бездонная пропасть», — пи­
шет К. К. Платонов, — это бессознательное (неосознанное) в 
психике человека», «тайна религии» — это сочетание в одном 
и том же сознании человека осознанного и неосознанного.187
В связи с приведенным положением, которое автор делает 
одним из основных в своей работе, часто употребляя выражение: 
«стоять на краю бездонной пропасти», можно высказать и не­
которые полемические замечания.
182 Там же, стр. 29.
183 Там же, стр. 100
184 Там же, стр. 227, 229.
185 Там же, стр. 10.
186 Там же, стр. 227.
187 Там же, стр. 36.
136
K. K. Платонов неоднократно ставит знак равенства между 
религиозной психологией и индивидуальным религиозным со­
знанием (напр., стр. 8); на том основании, что сознание есть 
высшая форма психики, автор не видит «никакой разницы» 
между религиозной психологией и религиозным сознанием 
(стр. 227). Но на стр. 36 автор сам писал о «бессознательном» 
(неосознанном) в психике человека. Имеет ли здесь место 
просто лишь неудачное применение терминологии («бессозна­
тельное» оказывается «сознанием»)? Думаю, что не только это.
В работе К. К Платонова проступает тенденция сведения 
психологии личности религиозного человека к определенному 
состоянию сознания. Но это в свою очередь мешает автору з а ­
метить, что он противоречит основному смыслу своей работы, 
когда начинает рассматривать религию только в плоскости зн а ­
ния. Проявляется это в стремлении преувеличить значение отно­
шения религии к науке. Отсюда, в духе буржуазного просвети­
тельства, утверждение: «Там, где наука делает шаг вперед, 
религия отступает».188. Если бы действительно было так, то 
вряд ли бы религия сохранилась так долго, особенно если учесть 
уже не просто шаги вперед, а стремительный бег современного 
научного развития. Дело же обстоит далеко не так просто, и 
К. К. Платонов сам прекрасно показал это, исходя из одного 
из основных положений Энгельса: «Религия может продолжать 
свое существование как непосредственная, т. е. эмоциональная 
форма отношения людей к господствующим над ними чуждым 
силам, природным и общественным».
По словам автора, задача, которую он поставил в III главе 
«Психология веры» — показать «психологическую причину не­
примиримости науки и религии». Она — в принципиальном р аз ­
личии знания и веры в индивидуальном сознании».189 Однако 
функция науки как особой формы общественного сознания от­
нюдь не в том, чтобы, «исправлять любые искажения позна­
ния».190 Можно, конечно, и такую задачу ставить перед наукой, 
но это не специфически научная задача. И искусство отражает 
мир в художественных образах, а не в понятиях науки, зако­
нах и категориях. Среди средств и приемов художественного 
выражения значительное место принадлежит гиперболе, оли­
цетворениям, иносказаниям, фантазии, художественному вы­
мыслу, которое знанием не является, и т. д. И мораль не пред­
ставляет собою совокупности, не говоря уж е о системе, знаний, 
научных понятий. Следовательно, их такж е можно противопо­
ставлять в каком-то отношении науке и т. д. Д а  и религия сов­
сем не обязательно стремится заменить знания верой.
188 Там же, стр. 117.
189 Там же, стр. 143.
190 Там же, стр. 94.
137
В процессе познания мира возможны, были, есть и всегда 
будут заблуждения. Если религиозное представление мира 
можно назвать заблуждением, то заблуждение не обязательно 
связано с религией. Корни религии не в знании или их отсут­
ствии. Основную роль, как показывает К. К. Платонов, играет 
психика человека, чувства страха, бессилия, зависимости. Это, 
ß основном, явления индивидуальной психологии, психологиче­
ские же проблемы религии по преимуществу с о ц и а л ь н о -пси­
хологические. Заслугой автора, рассматривающего явления ре­
лигиозной психологии в плане индивидуального сознания, яв ­
ляется как раз то, что он внимание свое сосредоточил на 
психологических проблема^. Из социальной обусловленности 
религиозной психологии автор исходит, нигде не забывая о д ан ­
ном основании.
Некоторые сомнения вызывает и концепция автора относи­
тельно минимумов религии, науки, морали и искусства: веры, 
знания, осознания норм взаимоотношения между людьми, «эф­
фекта участия». Минимумом религии автор считает веру, 
неожиданно признавая при этом в качестве одного из источни­
ков религиозных взглядов чувство сомнения.191 Кстати, и 
Р. А. Лопаткин, один из авторов книги «Особенности современ­
ного религиозного сознания» (М., 1966), пишет, что «такие 
верующие, которых часто называют «колеблющимися», и пред­
ставляют собой наиболее массовый тип современного верую­
щего»192. Чувство сомнения, однако, является, по словам К. К. 
Платонова также и причиной свободомыслия и атеизма.193. 
Н адо отметить также существование различных проявлений 
веры. Чувство веры может не быть связано с религией. Так, 
например, вера в победу во время войны в огромном количе­
стве случаев основывалась на осознании справедливости наше­
го дела, на чувстве патриотизма, а не на основе знания. В сфе­
ре науки только тот, кто верит в правильность своей гипотезы, 
будет делать все, чтобы ее доказать. «Вера» здесь — убеждение 
в истинности еще не доказанного вывода из данных науки, 
отвечающего требованиям логики научного метода. От нее 
отказываются в случае ее очевидного несоответствия вновь об­
наруженным фактам. К. К. Платонов же пишет, что предста­
витель науки не может употреблять выражений: «не верю», 
«верю», а только — «знаю» и «не знаю, но должен узнать»194. 
Вера религиозна, когда связывается с представлениями об 
иной, нереальной жизни, о существовании иных, нереальных 
существ, которые верующему человеку представляются реаль­
ными.
191 Там же, стр. 6.
192 Там же, стр. 22.
193 Там же, стр. 20.
194 Там же, стр. 118—119.
138
Автор предлагает в предыдущих случаях слово «вера», как 
якобы заимствованное из лексикона религиозных людей, зам е­
нить словом «убеждение» (стр. 93). Вряд ли замена слов помо­
жет в данном случае, ведь и верующий «убежден», что есть 
бог, все дело в том, на чем основано это убеждение: на знании 
или вере.
Исторически сложилось определенное словоупотребление у 
многих народов. Слово «вера» употребляется в двух основных 
смыслах: как убеждение, уверенность в чем-то и как представ­
ление о существовании бога и т. д. и вера в них, в то, что они 
существуют. Латинское «fides» — вера, доверие; немецкое 
«Glauben» — религиозная вера, доверие, уверенность; англий­
ское «faith» — вера, доверие, религиозная вера, честность, вер­
ность и т. д. и английское прилагательное «faitful» — верный, 
преданный, верующий, правоверный, правдивый и т. д.; ф ран : 
цузское «foi» — вера, верование, доверие; польское «wiara» — 
вера, верование, и церковное в том числе, «wiarogodnosc» — 
подлинность, достоверность и т. д. Вероятно, с исчезновением 
религии потеряет смысл одно из значений слова «вера», а д ру ­
гое — убеждение, уверенность — сохранится.
Ввиду сказанного, чувство веры является необходимым эле­
ментом не только религиозного сознания. Оно необходимо чело­
веку вообще. Если человек стремится к чему-то он должен 
быть уверенным, что достигнет этого, т. е. верить в возм ож ­
ность достижения. И если автор относит, и совершенно спра­
ведливо, к группе верующих тех, которые «сомневаются», то, 
следовательно, у них нет веры (вера и сомнение — несовмести­
мые чувства) и тогда, в силу логики самого автора, вера не 
может быть «достаточным» элементом «чтобы утверждать на­
личие религиозного сознания»195. Поэтому, возможно, не само 
по себе чувство веры может являться минимумом религий, а 
вера во что-то (в мана, в аренда, в аканда, в маниту, см. стр. 
130); вера в приметы (стр. 191). Или, как автор пишет на стр. 
82 — «в сверхъествественное»; «по своей сути, — пишет 
К. К. Платонов, — вера обращ ается не к реальному миру, а к 
б о г у 196; или, наконец, употребляя выражение Энгельса — «ф ан­
тастическое отражение внешних, земных сил, природных и о б ­
щественных, которые принимают форму неземных». И это не 
будет тавтологией — «маслом масленым», как полагает ав ­
тор ,97.
Что касается знания, о котором К. К. Платонов пишет, как 
о минимуме науки, то оно является необходимым элементом не 
только науки, но и вообще человеку, чтобы выжить, приспосо­
биться (речь идет о ранних ступенях развития общества), нуж ­
195 Там же, стр. 55,
,9в Там же, стр. 228.
197 См. стр. 85.
139
но знание. Если знание следует признать необходимым элемен­
том науки, то достаточным оно вряд ли является, ибо без отле­
та фантазии от жизни, без гипотез и предположений, без, преж­
де всего, системы, в которую знания приводятся, нет науки.
«Осознание норм взаимоотношения между людьми» — на­
столько значительно и по содержанию и по значению, что тер­
мин «минимум морали» кажется странным. К тому ж е в пер­
вобытном обществе мораль была, а осознания норм, вероятно, 
не было.
И, наконец, если минимум искусства считать, как это делает 
автор, «эффект участия», то вся схема представляется, если по­
зволено будет так выразиться, «отлетом фантазии от действи­
тельности», что свойственно, по выражению самого автора, 
«второй сигнальной системе и особенно абстрактному мышле­
нию» !98, и что может приводить либо к религиозной вере, либо 
к построению далеких от действительности схем. Ведь в общ е­
нии между людьми в производстве, в быту, в семейных отноше­
ниях, в выполнении различного рода обрядов и культов, в том 
числе и религиозных, обязательно имеет место «эффект уча­
стия». С другой стороны, например, картины многих художни­
ков (скажем, фламандская живопись, Раф аэль,  Айвазовский и 
т. д.) не производят такого «эффекта», в то время как, напри­
мер, абстрактное искусство его обязательно предполагает, ина­
че его невозможно воспринимать, что со многими людьми и 
происходит. В киноискусстве роль этого эффекта значительна, 
но он такж е не может быть назван достаточным «минимумом»,, 
ведь если показывать все время движущиеся на зрителя пред­
меты, то это еще не будет искусством, хотя эффект участия и 
может создаваться.
К. К. Платонов правильно показывает, как велика связь 
религии с искусством, этой формой общественного сознания, 
проявляющейся так или иначе в сознании личности, в какой 
тесной связи они находились в истории культуры. Подчеркивая 
различие между религиозными чувствами и эстетическими, 
автор отмечает их различного рода взаимовлияния и возмож ­
ность взаимного усиления 199. Но вряд ли можно говорить об 
«общем психологическом корне религии и искусства», который 
автор видит в чувстве прекрасного200, являющемся эстетическим 
чувством. Общий психологический корень автор видит у рели­
гии и с наукой и связывает его с ориентировочным рефлексом и 
возникновением второй сигнальной системы. Тогда уж  проще 
сказать, что вся психология человека является корнем религии, 
искусства, морали, науки, философии и т. д. Действительная
|&8 Там же, стр. 142.
199 Там же, стр. 59—60.
300 Там же, стр. 58.
140
же задача заключается в том, чтобы отыскать специфические 
психологические корни религии.
Следует отметить такж е понимание автором отношения ре­
лигии к мифологии, как особой форме общественного сознания. 
На стр. 70 автор называет античную мифологию одной из ре­
лигий древнего мира. На стр. 58 автор пишет, что в мифах 
имеются элементы религии, искусства, морали и науки (в виде 
«элементов объяснения причинно-следственных отношений, от­
ветов на вопрос «почему»?) и что поэтому нельзя считать 
мифы «только религиозным явлением». На стр. 107 автор про­
стейшие мифы называет «формой народного творчества». И, на­
конец, на стр. 224 автор противопоставляет химию и алхимию, 
астрономию и астрологию, историю и мифы, медицину и зн а ­
харство, отмечая, что в свое время у них не было столь «отчет­
ливо выраженных антагонистических противоречий, как сей­
час». К. Маркс называл, как известно, греческую мифологию 
предпосылкой греческого искусства, арсеналом и почвой его. 
«Всякая мифология, — писал Маркс, — преодолевает, подчи­
няет и формирует силы природы в воображении и при помощи 
воображения; она исчезает, следовательно, с действительным 
господством над этими силами природы», «предпосылкою гре­
ческого искусства является греческая мифология, т. е. природа 
и общественные формы, уже переработанные бессознательно- 
художественным образом народной фантазией». М аркс пишет 
о мифологическом отношении к природе, о мифологизировании 
природы, что происходило до возникновения таких форм обще­
ственного сознания как искусство, философия. К сожалению, 
автор не использует современных советских исследований ми­
фологической формы сознания, опирающихся на эти идеи 
М аркса.
Не может удовлетворить рассмотрение автором связи рели­
гии с философией. Во-первых, для него по сути дела не сущест­
вует разницы между идеализмом и религией. Утверждая, что 
«агностицизм» есть элемент религиозной психологии201, автор, 
очевидно, забыл, что Энгельс считал агностицизм отнюдь не 
элементом религии, а стыдливым материализмом. Это же при­
водит автора к утверждению, что «история философии не знает 
ни одного философа-идеалиста, являвшегося последовательным 
атеистом, хотя бывали случаи, когда материалисты, в силу пу­
таницы и непоследовательности своих взглядов и давления т р а ­
диций, были религиозными людьми»202. («Ни одного философа- 
идеалиста», хотя «бывали случаи» с материалистами). А на 
стр. 32 приводит прекрасную выдержку из лекции идеалиста 
атеиста Бертрана Рассела «Почему я не христианин». Д о бавл е­
ние слова «последовательный», конечно, может считаться до­
201 Там же, стр. 118.
302 Там же, стр. 25.
141
статочным для того, чтобы признать данную мысль правильной. 
Однако, строго говоря, последовательно-атеистическое миро­
воззрение представляет только диалектический и исторический 
материализм Маркса.
Интересной представляется попытка, предпринятая Б. Ф. 
Поршневым, рассмотреть некоторые проблемы социальной пси­
хологии в свете истории.203 Ранее эти проблемы были поставле­
ны в статье А. Я. Гуревича, опубликованной в журнале «Вопро­
сы истории».204 Говоря о некоторых аспектах изучения социаль­
ной истории, А. Я. Гуревич большое внимание уделяет именно 
общественно-исторической психологии, считая перспективным 
для исторического исследования использование методики и 
проблематики ее. Автор считает, что «в любой человеческой 
группе — от самой небольшой и элементарной (скажем, семья) 
и до наиболее крупных коллективов (класс, народ, нация) — 
в системе многообразных взаимоотношений осуществляется 
такж е и духовное общение, в немалой мере определяющее внут­
реннее психологическое состояние группы и влияющее на сте­
пень ее устойчивости, жизнеспособности, эффективности и х а ­
рактер ее отношений с другими группами».205 Без учета общест­
венной психологии, как важного фактора общественной ж и з ­
ни, многие явления, по мнению А. Я. Гуревича, остаются непо­
нятными.
Большое место в работах занимает критика буржуазной со­
циальной психологии. Эта критика велась и в 20—30 гг. 
М. А. Рейснер отмечал в своих работах, что хотя социальная 
психология как наука возникла сравнительно поздно, о ее воз­
никновении можно говорить лишь с того времени, «когда впер­
вые родилась социология, как самостоятельная доктрина»,206 
«психологические данные встречаются в большом изобилии в 
различных политических и этических системах, начиная с древ­
ности».207 «Одна история иезуитов, — пишет М. А. Рейснер, — 
дает великолепные документы по церковной психотехнике».208 
В работе «Проблемы социальной психологии», отмечая «клас­
совую подоплеку», автор дает критику теоретических полож е­
ний Сигеле, Тарда, Лебона о «толпе», теории инстинктов Мак- 
Д ауголла, теории «психических рас» Л. Крживицкого. В рабо­
тах М. А. Рейснера находим и критическую оценку учения
203 Б. Ф. П о р ш н е в, Социальная психология и история, М., 1966 
Наша рецензия на эту книгу была опубликована в журнале «Вопросы 
философии», № 7. 1967.
204 А. Я. Г у р е в и ч. Некоторые аспекты изучения социальной исто­
рии, «Вопросы истории», №  10, 1964.
205 Там же, стр. 51.
зов до д  р е й с н е р ,  Социальная психология н марксизм, стр. 27, 31.
207 Там же, стр. 27.
208 Там же, стр. 29.
3. Фрейда.209 В работе В. А. Артемова «Введение в социальную 
психологию» также содержится история развития социальной 
психологии и критический анализ предшествующей социально­
психологической мысли, начиная с Л ацаруса  и Штейнталя.
Критике буржуазной социальной психологии посвящены не­
которые работы Ю. А. Замошкина. Рассматривая социальную 
психологию с точки зрения социологии и с этой точки зрения 
критикуя буржуазных идеологов, автор в работе 1958 г. опре­
деляет общественную психологию как совокупность «социаль­
ных чувств, переживаний, привычек, нравов, иллюзий, настрое­
ний, типов характера», людей того или иного общества, класса, 
прослойки, возникающих стихийно».210 Современная же бурж у­
азная социальная психология именно классовую сущность пси­
хологии и не признает, не делая различия между группами и 
подходя «о одной меркой», — пишет автор, — и с одним набо­
ром средств анализа к любым, самым различным объединениям 
и группам людей: и к таким, например, как спортивные клубы 
или воровские шайки».
К сожалению, от этого, правильного, на наш взгляд, пони­
мания социальной психологии, автор постепенно отказался, хотя 
в статье «Психологизм в социологии» 211 он и указывает эту р а ­
боту в библиографии. В работе 1960 г о д а 212 повторяя, по сути 
дела, свое прежнее определение общественной психологии и о т ­
мечая отличие ее от идеологии, автор без достаточной аргумен­
тации высказывает положения, отрицающие в конечном счете 
специфику общественной психологии. Ю. А. Замошкин идеоло­
гию считает «обобщенным и абстрагированным от отдельного 
индивида осмыслением «задач и интересов общества в целом», 
и класса, а общественную психологию, которая, по выражению 
автора «всегда выступает» «в личной форме», как проявление 
«в форме социальной общности» психических свойств индиви­
дуумов. Что это может означать: общественная психология вы­
ступает в личной форме, а проявляется в форме социальной 
общности? В этой работе автором был сделан шаг в сторону 
признания общественной психологии, как присущей уж е не 
классу, обществу, прослойке, а только индивиду, хотя автор 
еще и употребляет понятие «социальной общности».
И в следующей работе «Кризис буржуазного индивидуализ­
ма» 1966 автор уже окончательно признает общественную пси­
209 М. А. Р е й с н е р ,  Фрейд н его школа о религии, журнал «Пе­
чать и революция», кн. 1 и 3, 1924; е г о  ж е , Социальная психология в 
учении Фрейда, там же, кн. 3, 4, 5, 1925.
а1° Ю. А. З а м о ш к и н ,  Психологическое направление в современной 
буржуазной социологии, М., 1958, стр. 7.
2,1 См.: «Философскую энциклопедию», т. 4.
212 Проблема общественного сознания и теории социальной психологии. 
Исторический материализм и социальная философия современной бурж уа­
зии, М., 1960.
143
хологию как совокупность социальных чувств, настроений, пере­
живаний, привычек, черт характера ч е л о в е к а ,  побудитель­
ных мотивов его поведения.213
В 1962 г. вышла монография Н. С. Мансурова «Современная 
буржуазная психология», в которой описывается история воз­
никновения основных школ и отраслей психологии (социаль­
ную психологию автор относит к отрасли психологии) и значи­
тельный раздел которой посвящается критике психорасизма, со­
циометрии, фрейдизма.214
Автор подчеркивает, как один из основных пороков бур­
жуазной социальной психологии, преувеличенную оценку роли 
психологии в общественной жизни, при этом употребление т а ­
ких категорий, как «класс», «производственные отношения», 
«общественно-экономическая формация» и другие, избегается. 
В самой буржуазной социальной психологии, пишет автор, име­
ется три направления: «психолого-социологическое, социально­
психологическое и микросоциологическое (социометрия)».215
Психолого-социологическое направление, основывающееся 
на бихевиоризме, главной проблемой социальной психологии 
считает изучение взаимоотношений людей в группе и межгруп- 
повые отношения. Группы подразделяются на первичные 
(семья, соседи, группы, складывающиеся в часы досуга и т. п.) 
и вторичные (цех, предприятие, учреждение и т. п.), или «оформ­
ленные» и «неоформленные», причем «неоформленным» группам, 
складывающимся на основе общности взглядов и интересов 
уделяется особое внимание. Большое место занимает проблема 
лидерства. Генетическая школа социальной психологии, утвер­
ждаю щ ая, что всякая психология — социальная наука, что со­
циальная психология изучает поведение индивида в группе, 
влияние группы на индивида, изучает мотивы человеческого 
поведения. Признавая влияние среды, общества, социальные 
психологи психоло1 о-социологического направления считают 
классовое деление общества абстракцией, а задачей социаль­
ных психологов — изучение не абстракций, а реальных людей 
с их конкретными желаниями, целями, потребностями и т. д.
Социально-психологическое направление («психологическая 
школа в социологии») главной задачей социальной психологии 
считает объяснение не психических явлений, а общественных. 
Они подменяют социологию психологией, используют фрей­
дизм, теорию инстинктов и т. п. для объяснения явлений об­
щественной жизни.
213 Ю. А. З а м о ш к н н ,  Кризис буржуазного индивидуализма, М., 1966, 
стр. 14.
214 Обстоятельную критику фрейдизма см. также Е. В. Ш о р о х о в  а, 
в кн.: «Современная психология в капиталистических странах», М., 1963.
215 Н. С. М а н с у р о в ,  Современная буржуазная психология, М., 1962. 
Эти же идеи автор развивает и в разделе «Социальная психология» в книг£ 
«Современная психология в капиталистических странах».
144
Микросоциология изучает так называемые «малые группы» 
общества, главной задачей ее является регулирование взаимо­
отношениями в группе. С критикой этого направления бу р ж у аз­
ной социальной психологии выступили М. Б ах и то в216 и А. Д. 
Глоточкин. Признавая проблему взаимоотношений между 
людьми в коллективе, группе одной из важнейших проблем 
социальной психологии, А. Д. Глоточкин дает критический 
разбор и оценку теоретических положений буржуазной соци­
альной психологии и социометрических методик, применяемых 
ею. Автор сам применил социометрические методики к изуче­
нию взаимоотношений в военных коллективах и сопоставил их 
с результатами, полученными с помощью «обычной, несколько 
систематизированной методики»,217 т. е. методов наблюдения, 
бесед и обобщения независимых характеристик. Вывод, который 
был сделан автором: микросоциология электически синтези­
рует глубинную психологию и бихевиоризм, применяемая ею со­
циометрическая методика мало пригодна «для изучения психо­
логических взаимоотношений» между людьми и использованы 
могут быть лишь отдельные приемы социометрической мето­
дики.218
С такой, в целом отрицательной, оценкой социометрии со­
гласны не все исследователи. Е. С. Кузьмин говорил, что «ме­
тод социометрии как способ, прием может быть выделен из ме­
тодологии и ложной теории Д. Морено с пользой для социаль­
ной психологии. В этом убеждаются наши друзья из ГДР, в 
этом убедились и мы при социально-психологическом исследо­
вании «производственных бригад», «социометрия — хороший, 
быстрый прием «фотографирования» отношений в коллективе, 
группе. Эти отношения можно выявлять и другими методами: 
наблюдением значимых ситуаций, беседой, длительной работой 
с коллективом, но наиболее эффективным остается социомет­
рия».219
Об этом же Е. С. Кузьмин пишет и в статье «Из опыта изу­
чения производственных коллективов». Суть методики Д. М о­
рено заключается в сравнении видимых, пространственных в з а ­
имоотношений в бригаде (макроструктура, психография) с не­
видимыми, внутренними взаимоотношениями в бригаде (микро­
структура).220 «Интересно отметить, — пишет Е. С. Кузьмин, —• 
что, по данным Д ж . Морено и его учеников, которые изучают 
взаимоотношения в группах на капиталистических предприя­
216 См. предисловие к книге Дж . Л. Морено, Социометрия, М., 1958.
217 А. Д. Г л о т о ч к и н ,  Проблема взаимоотношений в буржуазной 
психологии, Тр. Академии, (Военно-политическая), М., 1963, стр. 254.
218 Там же, стр. 255,
219 Е. С. К у з ь м и н, Методы социальной психологии, Тезисы докладов 
на II съезде общества психологов, вып. 5, стр. 220.
220 См.: «Проблемы общественной психологии», стр. 412.
10-2864 115
тиях, макроструктура почти никогда не соответствует микро­
структуре. В наших же коммунистических бригадах такое соот­
ветствие налицо».221
В монографии «Основы социальной психологии», вышедшей 
в 1967 г. Е. С. Кузьмин справедливо пишет, что «диагностика и 
прогнозирование деятельности групп и личности еще далеки от 
совершенства», но еще хуже обстоит дело с изучением «психи­
ческих состояний толпы, масс, средств коммуникаций, психоло­
гии народов и наций. Пока, — пишет автор, — социальные 
психологи в этих областях могут сказать лишь несколько боль­
ше, чем просто перечислить или на уровне беллетристики опи­
сать эти явления».222 Однако, как нам кажется, автор не учи­
тывает особенностей социальной психологии в ее социологиче­
ском аспекте.
В зависимости от того, что понимается под основной про­
блемой социальной психологии, должны находиться и методы 
исследования. Бурж уазная социальная психология, как показали 
многие из рассмотренных нами исследователей, не проводя раз­
личия между «группами», применяют для их изучения но сути 
дела одни и те же методы, и прежде всего методы группового 
эксперимента, получившие распространение после проведения 
их немецким психологом Мёде над группами студентов и уча­
щихся.223
Д ля  изучения психологии класса, нации, иной социальной 
группы, вероятно, не годятся методы социометрии. С помощью 
бесед, анкет и т. д. можно выяснить настроение, отношение к 
тем или иным явлениям общественной жизни, людям, событиям. 
Изучение продуктов деятельности, печатных материалов, исто­
рических событий, этнографических материалов, художествен­
ной литературы и т. д. может помочь в изучении национальной 
психологии, классовой, психологии эпохи и т. д., всей совокуп­
ности проблем социальной психологии при социологическом к 
ней подходе. Известно какое значение придавал В. И. Ленин 
изучению этнографии, народного творчества. По поводу «Смо­
ленского этнографического сборника», составленного В. И. Д о б ­
ровольским, В. И. Ленин говорил: «какой интересный мате­
риал. . .  Ведь на этом материале можно было бы написать пре­
красное исследование о чаяниях и ожиданиях народны х.. . вот 
здесь, в сказках О н чукова . . .  есть замечательные м е с т а . . .  это 
подлинно народное творчество, такое нужное и важное для изу­
чения народной психологии в наши дни».224
221 Там же, стр. 417.
222 Е. С. К у з м и н, Основы социальной психологии, Д ., 1967, стр. 4.
223 О проводившихся групповых экспериментах Мёде, Олпорта и 
В. М. Бехтерева см. Е. С. К у з ь м и н. Методы социальной психологии.
224 В. Д. Б о н ч - Б р у е в и ч ,  В. И. Ленин об устном народном твор­
честве, «Советская этнография», № 4, 1954, стр. 118.
146
Об использовании для целей коллективной психологии бога­
тейшего этнографического материала, накопленного в России, 
писал Г. Челпанов.225 О фольклоре как источнике изучения об­
щественной психологии писал В. Е. Гусев.226 С. И. Королев, 
рассматривая этническую психологию как отрасль социальной 
психологии, пишет, что «определенные сведения о национальной 
психике можно получить путем изучения языка (особенно л ек ­
сики) ».227
В интересной монографии Э. А. Ваграмова «Национальный 
вопрос и буржуазная идеология» (1966), как и в ранее вышед­
шей брошюре «Старые расистские измышления на новый лад» 
(1959) немалое место занимает критика буржуазных теорий, 
связанных с проблемами национальной психологии. Автор пи­
шет: «Метод изучения психических особенностей народов, кото­
рым пользуются этнопсихологи, а такж е их суждения о духов­
ном облике людей ненаучны и реакционны. Но это вовсе не зн а ­
чит, что наука отрицает различия в психическом складе отдель­
ных народов». «Психический склад нации — это отражение в 
психике ее представителей своеобразных условий жизни нации, 
совокупность особенностей духовного облика народа, которые 
проявляются в национальных особенностях культуры, в различ­
ных сферах жизни, труда, быта».228 Этот, правильный, на наш 
взгляд, подход к проблемам национальной психологии сохра­
няется и в работе 1966 года, в которой круг вопросов, связан­
ных с национальной психологией, значительно шире. Автор з а ­
трагивает и вопрос национального характера, психического 
склада нации, национальных предрассудков, национального ин­
тереса и национального сознания, национального нигилизма, 
шовинизма, космополитизма и национализма и др.
В работах советских социальных психологов уделялось вни­
мание и истории социальной психологии, хотя монографическо­
го исследования пока не имеется. В уже упоминавшихся рабо­
тах М. А. Рейснера, В. А. Артемова, Н. С. Мансурова, Ю. А. За- 
мошкина, Е. С. Кузьмина дается исторический обзор и анализ 
развития социальной психологии с момента ее возникновения 
и до наших дней.
Несколько работ было посвящено рассмотрению проблем 
социальной психологии в работах основоположников марксиз­
ма. В 1959 году вышла статья Б. Д. Парыгина «В. И. Ленин об
225 Г. Ч е л п а н о в ,  Социальная психология или условные рефлексы, 
стр. 9.
226 В. Е. Г у с е в ,  Фольклор как источник изучения социальной пси­
хологии, «Проблемы общественной псхиологин».
227 С. И. К о р о л е в ,  Вопросы этнопсихологии в работах зарубежных 
авторов, Автореферат канд. диссертации, М., 1965, стр. 4, 10.
228 Э. А. В а г р а м о в ,  Старые расистские измышления на новый ла i,
М., 1959, стр. 50, 51.
ю* 147
общественных настроениях» 229 и в 1961 году автореферат кан­
дидатской диссертации «В. И. Ленин о формировании настрое­
ния масс». Автор не дает, на наш взгляд, более или менее четко­
го определения социального настроения (например, революцион­
ным настроением он считает и «революционную энергию масс», 
как будто энергия — это настроение, и «решимость рабочего 
класса»). Автор пишет даже, что категория настроения «совпа­
дает с понятием общественной психологии» 230 на том основании, 
что В. И, Ленин в одном из своих докладов говорил: психология 
«левых коммунистов» в отношении учета, контроля и дисцип­
лины совпадает с настроениями мелкой буржуазии.231
Очевидная нелогичность заявления о «совпадении» понятий 
«настроение» и «общественная психология», вынуждает автора 
оговориться, что «категория общественого настроения никогда 
полностью не совпадает с категориями общественной психоло­
гии и идеологии». Сами настроения какой-то социальной груп­
пы могут совпадать или соответствовать психологии другой со­
циальной группы в какой-то момент или в отношении каких-то 
явлений общественной жизни, о чем В. И. Ленин и писал в 
приведенном выше случае, но при чем же тут совпадение кате­
горий?
Такое произвольное изложение ленинских мыслей свойствен­
но не только этой работе, автор допускает их и в других своих 
работах. Подчеркивая «исключительную подвижность» коллек­
тивных настроений, изменение их и «качественно» и «коренным 
образом» в «самый незначительный срок, иногда почти мгно­
венно»,232 автор, к сожалению, не указывает методов, с помо­
щью которых можно изучать столь быстро изменяющиеся явле­
ния. Б. Д. Парыгин пишет: «Рассматриваемый вопрос почти не 
затрагивался в нашей научной литературе, за исключением р а ­
бот, опубликованных автором»,233 но поскольку «без учета об­
щественных настроений и законов их движения немыслимо про­
никновение в сущность любого социального явления».234, то при­
ходится сделать вывод, что до появления указанной автором 
научной литературы никому еще не удалось проникнуть в сущ­
ность ни одного социального явления.
И, наконец, итогом многолетней работы автора в этой обла­
сти, согласно аннотации, явилась монография «Общественное 
настроение», в которой понятие «общественное настроение» при­
ш  См, Вест. ЛГУ, № 17, 1959, серия экономики, философии и права. 
330 Там же, стр. 76. 77, 78.
231 В. И. Л е н и н ,  Соч., т. 36, стр. 264.
732 Б. Д . П а р ы г и н ,  В. И. Ленин о формировании настроений масс, 
Автореф. канд. диес., Л., 1961, стр. 9; см. такж е «Проблемы общественной 
психологии», стр. 305.
233 Там же, стр. 287.
354 Там же, стр. 286.
148
обретает «предельно широкий смысл» 235, по выражению самого1 
автора оно включает в себя и настроение восприятий и ощуще­
ний (установка восприятия и мироощущение), и настроение чув­
ства, и настроение воли, и настроение интересов, воображения, 
настроения памяти и т. д., под настроением понимается и «сово­
купность оттенков чувств», и скептицизм, и сомнение, и ниги­
лизм, и «дух времени», и «дух народа».236
Б. Д . Парыгин в. статье «К. М аркс и Ф. Энгельс об общест­
венной психологии» пишет, что основоположниками марксизма 
общественная психология рассматривалась «как специфический 
вид сознания» в отличие от теоретически систематизированных 
форм — науки и идеологии,237 в параграфе «К. М аркс и Ф. Эн­
гельс о видах и формах общественной психологии» автор выде­
ляет в качестве «видов» общественной психологии: индвидуаль- 
ную общественную психологию и групповую или общественную 
психологию.
Примером способа обращения с работами основоположников 
марксизма, широко применяемого автором, может служить ут­
верждение о том, что когда К. М аркс пишет, что общество есть 
«продукт взаимодействия людей», то он тем самым подчеркивает 
«важность того момента», что без «социально-психологического 
общения и взаимовлияния людей друг на друга» «немыслимо 
само понятие групповой психологии».238 Автор утверждает так ­
же, что «в работах К. М аркса и Ф. Э н гел ьса . . . всесторонне 
раскрыта структура элементов социальной психологии» 239 и 
т. д. Такой стиль исследования сохраняется и в монографии 
«Социальная психология как наука».
Б. Д. Парыгин не может отнести социальную психологию ни 
к психологии, ни к социологии и поэтому он просто называет ее 
«отраслью науки», или «отраслью в различных разделах об­
ществоведения» и т. п.240, пытаясь выяснить вопрос: наука ли 
социальная психология вообще.
В первой главе «Из истории социальной психологии» автор, 
разбирая вопрос о возникновении социальной психологии, кри­
тикует Е. С. Кузьмина и Н. С. Мансурова за то, что они, считая 
социальную психологию ответвлением, отраслью психологии, 
объясняют ее возникновение потребностями развития самой 
психологии, развитием ряда общественных наук, с одной сто­
235 В. Д. П а р ы г и н ,  Общественное настроение. М., 1966, стр. 3.
236 Там же, стр. 11, 30, 66 и другие.
237 См. «Проблемы общественной психологии, стр. 17.
238 Там же, стр. 28.
239 Б. Д . П а р ы г и н ,  Социальная психология как наука, Л., 1965г 
стр. 55.
2<0 Б. Д. П а р ы г и н ,  Социальная психология как наука, Автореф. 
докт. дисс., Л., 1967, стр. 3; его же, Социальная психология как наука, 
стр. 15. ;
роны, и потребностями идеологической и политической борьбы 
господствующих классов, с другой. Поскольку, по мнению авто­
ра, они делают больший упор на потребностях идеологической 
и политической борьбы, поэтому «социальная психология ока­
зывается по существу вынесенной за рамки науки».241
Как же автор сам объясняет возникновение социальной пси­
хологии: главную роль в возникновени социальной психологии 
играли «закономерности развития научного знания»,242 «потреб­
ности развития научного знания»,243 «успехи и потребности раз­
вития различных отраслей научного знания» 244 пишет автор, не 
давая ,  однако, конкретного анализа этих причин и условий, 
этих закономерностей и потребностей. По сути дела возникно­
вение социальной психологии автором также объясняется по­
требностями общественного развития, главным образом, клас­
совыми интересами господствующих верхов.245 Собственно, 
весь пафос страницы двадцатой заключается в том, что со­
циальная психология — «новый идеологический способ оправ­
дания эксплуатации и насилия», вызвана «задачами борьбы 
эксплуататорских классов с революционным движением», свя­
зана «с колониальной внешней политикой» и т. д.
Другими словами, автор иных, по сравнению с критикуе­
мыми им авторами, причин возникновения социальной психоло­
гии не указывает. Пр авда, Б. Д. Парыгин делает такую ого­
ворку, что социальная психология еще не является самостоя­
тельной научной дисциплиной, что возникновение ее следует 
относить к 30—40 гг. XX в, и тут же пишет об основных эта ­
пах развития буржуазной социальной психологии, начиная со 
второй половины XIX в. Но если какая-либо наука имеет «эта­
пы» своего развития, то значит она уже обнаруживает свое 
существование, нельзя же ее возникновение относить ко вто­
рому, третьему и т. д. этапам. Когда же автор пишет о р аз ­
витии социальной психологии в СССР, то он совсем забывает 
«науку». Он пишет: «практические задачи», «потребности 
практики» «настоятельно требовали разработки научной со­
циальной психологии».246
В монографии дается критика буржуазной социальной пси­
хологии. Основной порок буржуазных социальных психологов 
Б. Д. Парыгин видит в том, что они «требуют отделить теорию 
от эмпирических данных». Упрек автора, на наш взгляд, спра­
ведлив, учитывая имеющее место фактическое отделение тео­
рии от эмпирических исследований. (Кстати, и у нас нередко
241 Б. Д. П а р ы г и н ,  Социальная псхиология как наука, стр 8.
242 Там же, стр. 17.
243 Там же, стр. 10.
344 Там же, стр. 15.
245 Там же, стр. 19.
246 Там же, стр. 45.
150
эмпирические исследования ведутся в отрыве от теории, на что 
уже в литературе указывалось.247 Однако, автор строит при 
этом свою критику, подменяя слово «отделить» словом «про­
тивопоставить» и не делая различия между «рабочей гипоте­
зой» и «теорией».248
В параграфе «Возникновение и развитие марксистской со­
циальной психологии» автор пишет, что «научное понимание 
общественной психологии было дано впервые именно осново­
положниками марксизма до того, как появилась буржуазная 
социальная психология», что «была заложена методологиче­
ская основа материалистической социальной психологии»,249, а 
возникновение социальной психологии, как уже упоминалось, 
автор относит к середине XX в. и не объясняет при этом т а ­
кого разрыва между закладкой методологических основ со­
циальной психологии, появлением научного понимания и воз­
никновением ее.
В работах К. М аркса и Ф. Энгельса применяется социаль­
но-психологический анализ общественных явлений, в конкрет­
ном освещении событий, в практическом применении, «как 
только дело доходило, — писал Ф. Энгельс, — до изображ е­
ния какого-либо исторического периода», никогда не допуска­
лось сведение только к экономическим причинам, к экономи­
ческому объяснению, а всегда освещалось «взаимодействие 
всех моментов».250 Б. Д. Парыгин же пишет, что в работах 
основоположников марксизма «раскрыты природа, роль и 
место общественной психологии в социальной структуре, ее 
связь со всей системой социально-экономических, политических 
и идеологических отношений».251 Н а основании первого тезиса о 
Фейербахе автор делает вывод, что К. М аркс «подчеркивал» 
значение психологического фактора в жизни общества252 и т. д. 
Такой же стиль сохраняется и тогда, когда автор пишет о р а ­
ботах В. И. Ленина. С такой постоянной «натяжкой», если по­
зволено будет так выразиться, совершенно, на наш взгляд, 
нельзя согласиться.
В параграфе «Развитие социальной психологии в СССР» 
автор отмечает «пестроту подходов к построению социальной 
психологии».253 «серьезные ошибки первых советских социаль­
ных психологов»,254 которым «так и не удалось сформулировать
247 См., например, В. А. Я д о в ,  Некоторые методологические пред­
посылки эмпирического исследования социальной обусловленности общ ест­
венного сознания, «Человек и общество», JT., 1966, стр. 68—69.
248 Б. Д. П а р ы г и  н, Социальная психология как наука, стр. 32.
249 Там же, стр. 38.
250 К. М а р к с  и Ф. Э н г е л ь с ,  Соч., т. 37. стр. 396.
251 Б. Д . П а р ы г и  н, Социальная психология как наука, стр. 39—40.
252 Там же, стр. 39.
253 Там же, стр. 45.
зм Там же, стр. 48.
151
методологические принципы материалистической социальной 
психологии».255 (Ранее же автор указывал, что они уже были в 
какой-то степени сформулированы, раз были «заложены основы» 
и дано научное объяснение). Фактически же дело обстоит д а ­
леко  не так. В работах социальных психологов 20—30-х годов, 
как мы уже видели, имеется постановка многих проблем со­
циальной психологии и то или иное их решение. В последние 
годы использовано лишь немногое из того, что было достигнуто 
прежде, а дальнейшее успешное развитие социальной психоло­
гии трудно себе представить без овладения этим богатым н а­
следством.
Во второй главе «Методология социальной психологии» автор 
исходным моментом всякого научного исследования считает 
выяснение предмета науки.256 История же развития наук, науч­
ных исследований показывает, что определить предмет науки, 
очертить более или менее четко круг ее проблем можно только 
после того, как научное исследование пройдет какой-то этап 
своего развития. Поэтому правы, на наш взгляд, Е. С. Кузьмин,
В. Б. Ольшанский, А. П. Матейко в своих возражениях против 
попыток предварительного определения предмета науки социаль­
ной психологии. Д а  и фактическое положение дел показывает 
известную бесплодность таких попыток.
Дискуссия о предмете социальной психологии началась в 
1959 г. статьей проф. А. Г. Ковалева, которая сыграла положи­
тельную роль, стимулировав рассмотрение целого круга конкрет­
ных вопросов. Однако полностью и однозначно определить пред­
мет научной дисциплины социальной психологии и до сих пор 
не удалось. К тому же Б. Д. Парыгин, как нам кажется, допу­
скает известную нелогичность, когда пишет, что определение 
предмета науки необходимо как исходная предпосылка и «как 
важнейший фактор упорядочения всей системы науки».257 Если 
есть «система науки», то тогда определение предмета не может 
быть «исходной предпосылкой» ее упорядочивания. На стр. 131 
автор одной из исходных проблем социальной психологии счи­
тает проблему личности, на стр. 61— 63 он критиковал тех, кто 
выдвигает эту проблему как основную в социальной психологии, 
а на стр. 144 «исходной ячейкой» он уже считает «психологию' 
группы».
Исходя из такой субъективной, на наш взгляд, предпосылки 
развития научной дисциплины, как определение заранее пред­
мета ее, автор приходит к объяснению перерыва в развитии 
социальной психологии отсутствием договоренности между фило­
софами и психологами по вопросу о предмете.258 Можно «дого­
255 Там же, стр. 47—48.
256 Там же, стр. 55.
257 Тамж е, стр. 5G.
258 Там же.
152
вориться» считать что-то чем-то, но нельзя «договариваться» по 
поводу объективных законов, принципов, методов и т. д. той 
или иной научной дисциплины или отрасли знания. Такой 
субъективно-идеалистический подход к науке приводит автора 
и к ряду других непоследовательных высказываний. Например, 
такого рода: Б. Д. Парыгин пишет о «принципе относительной 
самостоятельности общественной психологии». В чем же он, по 
мнению автора, заключается. Читаем: «Под самостоятельностью 
мы понимаем в данном случае известную независимость обще­
ственной психологии от воздействий как социальной, так и при­
родной среды».259 Или еще: в разделе о законах социальной 
психологии автор называет такие «законы» и «закономерности», 
как «закономерности колебания, прилива и отлива революцион­
ного настроения»,260 закон подражания, закон «периодического 
колебания политического настроения масс», закон «функциони­
рования привычек и традиций»261 и т. д. Четкую классификацию 
законов дать, конечно, и невозможно, ибо она — результат изу­
чения связи между конкретными явлениями.
Нельзя, на наш взгляд, согласиться и с постановкой вопроса
о классификации социальных групп. Автору «для определения 
структуры групповой психологии становится явно недостаточной 
общая характеристика ее основных компонентов. Н аряду с т р а ­
диционным (автор не уточняет, что он под «традиционным» по­
нимает) здесь правомерно и другое, более широкое понимание 
структуры общественной психологии», и поэтому «можно гово­
рить о четырех аспектах общественной психологии».262. Отвле­
каясь от того обстоятельства, что автор в данном случае не 
различает аспектов от структур, попытаемся разобрать у казан ­
ные аспекты по существу.
П режде всего обращает на себя внимание тот факт, что 
автор выделяет или подразделяет социальные группы на малые 
и большие.263 Соотношение «большого» и «малого» очевидно, — 
соотношение количественное, которое может приводить к каче­
ственно новым характеристикам и закономерностям, если рас­
сматривать однотипные группы. Но сопоставлять «малые» (род­
ственные, семейные, соседские, товарищеские и пр.) и «большие» 
(народы, нации, классы) вряд ли имеет смысл 264 да это и не 
представляется возможным. Автора же такое сопоставление при­
водит к утверждениям, что у малой группы «не может быть 
своего языка, в то время как у наций и народов он есть».265 Но 
к «большим» группам автор относит еще и классы. Как же
259 Там же, стр. 82.
260 Там же, стр. 95.
261 Там же, стр. 96—97.
262 Там же, стр. 145.
263 Там же, стр. 87, 145.
264 Там же, стр. 87.
255 Там же, стр. 145.
153
обстоит дело в таком случае? Автор пишет также, что «каждая 
большая группа имеет свои обычаи и традиции, чего может и 
не быть в малой группе».266 Обычаи и традиции, как правило, 
возникают и в коллективах и социальных группах, имеются т р а ­
диции и семейные, и само понятие «товарищества» заключает 
в себе определенные нормы поведения и взаимоотношений, н о ­
сящих «обычный» характер. Об отсутствии обычаев и традиций 
можно говорить лишь в отношении таких групп, которые возни­
кают на очень непродолжительное время.
Теперь несколько слов об «аспектах» общественной психо­
логии. Первый аспект, о котором пишет автор, — «совокупность 
компонентов коллективной психологии»: настроения, коллектив­
ная воля, общественное мнение, традиции и групповые отноше­
ния».267 Очевидно, что в данную совокупность включены совер­
шенно разнородные элементы, которые, на наш взгляд, не могут 
представить совокупности в смысле некоего структурного един­
ства. Общественное мнение, например, не «компонент» обще­
ственной психологии, оно само включает в себя общественную 
психологию в качестве своего компонента. Имеются, в частности, 
работы А. К. Уледова, в которых исследуется такое явление 
общественной жизни и общественного сознания, как обществен­
ное мнение. К сожалению, автор не учитывает выводов этих 
работ. Далее, групповые отношения — это не общественная 
психология. Социально-психологическая сторона — лишь одна 
из сторон групповых отношений, групповые отношения к ней 
лишь не сводятся. Полностью к общественной психологии, из 
указанных Б. Д. Парыгиным «компонентов», можно отнести, по­
жалуй, только настроения и традиции.
Говоря о втором аспекте, автор перечисляет различного рода 
социальные группы. Однако, остается неясным, каким образом 
социальные г р у п п ы  могут быть а с п е к т о м  п с и х о л о г и и ?  
То, что каж дая  из названных групп «характеризуется специфи­
ческой именно для нее атмосферой внутри групповых отноше­
ний» нисколько не меняет дела.
Говоря о третьем аспекте общественной психологии, автор 
выделяет «психологию материального производства», «психо­
логию политики» и т. д. Почему это — аспект общественной 
психологии? Н ам представляется, что именно общественная пси­
хология является аспектом различных сторон или явлений об­
щественной жизни.
И, наконец, четвертый «аспект» — социально-психологиче­
ские стороны различных форм общественного сознания, напри­
мер, «психологические основы права», «психологическая почва 
философии», «психологические истоки науки» и т. д. Другими
266 Там же.
267 Там же.
154
словами, психологические основы, почва и истоки называются 
автором сторонами общественного сознания. Это новая в нашей 
литературе точка зрения на структуру общественного сознания 
не получила, к сожалению, достаточно основательного подтвер­
ждения. Таким образом структура «групповой психологии», 
употребляя выражение автора, или «общественнной психологии» 
сводится к четырем аспектам, на наш взгляд, произвольно вы­
бираемым автором, поэтому указанная структура не представ­
ляет собою целого.
Отмеченными нами проблемами не исчерпывается все содер­
жание монографии, но они нам представляются наиболее в а ж ­
ными для дальнейшего исследования этих проблем, поэтому на 
них пришлось остановиться для более подробного их рассмот­
рения. Другие проблемы такж е представляют значительный ин­
терес. Например, выяснение соотношения социальной психоло­
гии с другими дисциплинами: социологией, историей, психоло­
гией, педагогикой. Мы можем такж е полностью присоединиться 
к упреку автора, который он делает социальной психологии кон­
ца XIX начала XX веков, увлекающейся «построением общих 
теоретических схем, претендующих на объяснение всех социаль­
ных явлений. Претензии, — справедливо пишет Б. Д. Парыгин, — 
на философское обобщение в данном конкретном случае были 
неоправданны . . .  потому, что, как правило, не подкреплялись 
столь же широким и обоснованным анализом фактического м а­
териала».268
В июле 1968 г. состоялся III Всесоюзный съезд общества 
психологов СССР. На этом съезде, к сожалению, проблемам со­
циальной психологии было уделено значительно меньше внима­
ния, чем на II Всесоюзном съезде общества психологов. Выступ­
ления, сделанные на съезде, касались преимущественно психо­
логии отношений и взаимоотношений в малых группах, а также 
психологии личности.
Можно было бы назвать и еще некоторые работы, в той или 
иной мере затрагивающие рассматриваемые нами проблемы. Но 
ввиду того, что в них не выдвигается сколько-нибудь новых по­
становок проблем, а преимущественно лишь уточняются, углуб­
ляются вопросы, ранее уже поставленные, мы не будем специаль­
но останавливаться на их анализе. Мы же пытались показать, 
что имеется два основных направления, возникших отнюдь не 
случайно, в развитии социальной психологии, каждый из кото­
рых является плодотворным и перспективным, имеющим боль­
шое значение в решении задачи исследования «возможностей, 
условий и путей» всестороннего развития человека.
Поступила в редакцию  
30 октября 1969 года
368 Там же, стр. 29.
155
РО Л Ь  СО Ц И А Л Ь Н О Г О  П Р О И С Х О Ж Д Е Н И Я  
В Ф О Р М И Р О В А Н И И  ЦЕН НО СТ ЕЙ  ПРОФЕССИИ
М. X. Титма
I СУЩ Н О СТЬ С О Ц И А Л Ь Н О Г О  П Р О И С Х О Ж Д Е Н И Я
Общественное развитие происходит через непрерывный про­
цесс социального воспроизводства предыдущим поколением на­
стоящего и настоящим поколением будущего. В этом процессе 
воспроизводства человечества связующим звеном, обеспечиваю­
щим преемственность накопленного предыдущим поколением 
опыта является социальная среда, непосредственно окруж аю ­
щ ая индивида. Сущность этой среды веками определялась со­
циальным происхождением индивида. В социально неоднород­
ном обществе социальное происхождение определяет весьма 
существенно положение и статус индивида в обществе. В то же 
время социальное происхождение на определенном уровне и в 
соответствующих культурах, где не практикуется полное обще­
ственное воспитание будущих граж дан (например, С парта),  
обеспечивает преемственность культурного развития. Через него 
даются основные ценности такого общества. Это дополнительно 
обеспечивает способность социального происхождения влиять на 
возникновение социальной неоднородности общества. Особенно 
четко это обнаруживается в буржуазном обществе, где социаль­
ное происхождение не дает прямых политико-юридически з а ­
крепленных привилегий.1 Здесь выявлена прямая связь между 
социальным статусом родителей, по которому обычно эмпири­
чески определяют социальное происхождение, и статусом де­
тей.2 В какой-то мере это происходит и в нашем обществе, как 
показывают исследования В. Н. Шубкина и М. Н. Руткевича.
1 В данном случае не рассматриваются более низкие стадии развития 
общества.
2 См. E. F. J a c k s o n ,  H. J. C r o c k e t t  Jr., Occupational Mobility in 
U nited States: a point estim ate and trend comparison, “American Sociological 
Review”, 1964, Vol. 29, Nr. 1, p. 12, B. R. В 1 i s h e n, F. E. J o n e s ,  
K. P. N a e g e 1 e, J. P o r t e r ,  C anadian Society, Toronto, 1961, p. 471—537.
156
Таким образом выявляется закономерность, в силу которой р аз ­
ные социальные структуры воспроизводят самих себя. Следова­
тельно, некоторые признаки социальных групп передаются через 
социальное происхождение.
Изучение роли социального происхождения органически 
связано с проблемой изучения общественных структур в целом. 
В обществе обычно выделяются классы как основные экономико­
социальные группы людей с общими интересами. Социальное 
происхождение трактуется как принадлежность к тому или 
иному классу. Более узко рассматривается происхождение уже 
на уровне семьи (кто отец?). Такая постановка вопроса не дает 
возможности изучать существенные различия внутри одного и 
того же класса. Неправомерно сводить все различия в струк­
туре общества к классовым различиям. Это особенно неверно 
по отношению к социалистическому обществу, где классовые 
различия постепенно стираются, но социальная неоднородность 
продолжает сохраняться. Необходимо изучение общества на 
уровне социальных и профессиональных групп.
То, что некоторые буржуазные социологи пытаются противо­
поставить стратификационный анализ классовому, ни в коем 
случае не должно приводить к отрицанию более детального изу­
чения общества. Буржуазными учеными проблема социальной 
стратификации используется в политических целях. Так, по д ан ­
ным некоторых социологов в скором времени все американское 
общество перейдет в высший и средний класс, а в 3 слоях низ­
шего класса останутся единицы.3 Такие ненаучные трактовки 
социальной стратификаци, не учитывающие изменения в профес­
сиональной структуре общества, вследствие развития и индуст­
риализации опровергают сами буржуазные социологи. Так 
М. Марш показывает, что индустриализация коррелируется по­
требностью в элите, а мобильность элиты коррелируется по­
требностью в ней и уровнем индустриализации.4 Ненаучность и 
недобросовестность некоторых ученых не снимает проблему.
В последние годы советскими социологами структура общ е­
ства и изучается в плане социальной стратификации.5
Т акая постановка вопроса диктуется развитием общества, в 
результате которого создается необходимость научного руковод­
3 См.: С. G u  i r e ,  Social stratification  and mobility patterns, “American 
Sociological Review”, 1950, N. 15, p. 195—204.
4 C m .: R. M. M a r c h ,  Values, demand and social mobility patterns, 
"American Sociological Review”, Vol. 28, N. 4, 1963, p. 565—576.
5 Классовая структура советского общества, раздел III, в сб.: Социо­
логия в СССР, т. I, М., 1965, стр. 337—432; О. И. Ш к а р а т а и, Некоторые 
методические проблемы изучения социальной структуры общества, «Фило­
софские науки», 1965, № 1; С. А. К у г е л ь ,  Закономерности изменения со­
циальной структуры общества при переходе к коммунизму, М., 1963; Н. А. 
А й т о в ,  Некоторые особенности изменения классовой структуры в СССР, 
«Вопросы философии», 1965, № 3.
157
ства общественными процессами. Это требует более детального 
анализа социальной структуры и механизма воспроизводства 
общественной системы. Д ля  конкретно-социологического 
анализа общества это особенно необходимо. Социальная 
группа, являясь более или менее замкнутой структурой в общест­
ве, влияет существенно на социальные процессы, протекающие 
вокруг нее и внутри себя. В буржуазном обществе эта индиви­
дуальность и замкнутость в отдельных группах весьма значи­
тельна. Так, например, исследования показывают, что лишь дети 
«выскочки» принимаются в привилегированную социальную груп­
пу, еслу они восприняли ценности этой группы.6 В нашем общест­
ве столь разительных контрастов нет, но тем не менее « . . .  любая 
группа людей, связанная общностью происхождения и отличаю­
щаяся определенными чертами от других человеческих групп, 
обладает своим групповым самосознанием, которое фиксирует 
и -— действительные и вооСражаемые — специфические черты».7 
Через общественное мненк^ социальная группа может очень 
сильно регулировать ценностные структуры своих членов, а так ­
же мешать усвоению неприемлемых для нее ценностей. На 
основе материалов «Известий» и «Комсомольской правды» по 
проблемам морали можно установить, что социальные группы 
в селах очень сильно контролируют ценности и основанное на 
них поведение членов данных групп. Этот контроль может до ­
ходить до прикрепления ярлыка и мобилизации всего общ е­
ственного мнения против отдельных членов группы. Наиболее 
сильное влияние такое общественное мнение8 группы имеет 
в замкнутых неразвитых социальных группах, и оно может 
очень сильно противостоять общественному прогрессу. Например; 
проблема переселения крестьян на плодородные земли с гор 
в Таджикистане.
Социальные группы как определенный уровень общественной 
структуры особенно сильно влияют на передачу ценностей в 
данном обществе (на весь процесс социализации). Именно этот 
аспект, являющийся объектом изучения, выделяется в настоя­
щей статье. Исходя из данной задачи, нами рассматривается и
6 См.: Т. P a r s o n s ,  E. S h i 1 s, D. K. N a e g e 1 e, J. R. P i t t s ,  Theo 
ries of Society, Vol. 2, N. Y., London, 1961, p. 710—712.
7 См.: И. К о н , Психология предрассудка, «Новый мир», 1966, № 9, 
стр. 189.
8 См.: А. И. Г о р я ч е в а ,  Общественное мнение и общественная пси­
хология, Уч. зап. Тартуского гос. ун-та, вып. VI, Тарту, 1962, стр. 62. Мы 
употребляем термин «общественное мнение» как определенное отношение 
любой общности (коллектива, социальной группы, класса, общества, нацио­
нальности и т. д.) к явлениям действительности. Мы не можем согласиться 
с мнением А. К. Уледова, что «общественное мнение при социализме есть 
суждение общества, связанное с практическим решением тех или иных во­
просов социальной жизни», (А. К. У л е д о в ,  Социализм и общественное 
мнение, «Вопросы философии», 1960, № 6, стр. 3).
158
структура социального происхождения. В ней выделяются лишь 
уровни и признаки, связанные с передачей ценностей определен­
ными социальными группами выходцам из данных групп.
Содержание социального происхождения эмпирически до ­
вольно мало изучено, так что при определении в нем факторов, 
которые могут влиять на передачу ценностей профессии (иссле­
дуемый нами элемент духовной культуры), целесообразно про­
вести теоретический анализ.
Наиболее общей характеристикой социального происхожде­
ния является помимо класса социальная группа, в которую вхо­
дят родители ребенка. Общими признаками, могущими инди­
видуализировать возникающие у молодежи ценности профессии 
вследствие принадлежности их родителей к той или иной со­
циальной группе, являются следующие:
1. Наиболее существенную часть деятельности социальной 
группы составляет определенная профессиональная деятель­
ность. Обычно в социальную группу входят несколько профес­
сиональных групп. Сама эта деятельность определяет экономи­
ческое, политическое, интеллектуальное, и другие положения 
данной социальной группы в обществе. С этой деятельностью 
такж е связан общественный престиж этой группы. Все это в 
совокупности создает у выходца из группы определенное отно­
шение к соответствующей профессиональной деятельности. Отно­
шение к профессиональной деятельности при этом может фор­
мироваться именно на основе социального положения данной 
социальной группы.
2. Быт и склад жизни определенной социальной группы — 
одна из главных характеристик социальных групп в капитали­
стическом обществе —- играет все меньшую роль в нашем общ е­
стве. Здесь социальная однородность достигается быстрее, чем 
в других сферах действительности. В нашем обществе нет тако­
го четкого разграничения быта социальных групп, как в США, 
где оно доходит до поселения той или иной группы в определен­
ных частях города.
3. Стимуляция и вознаграждение профессиональной д ея ­
тельности вы раж аю т значение этой деятельности в данном 
обществе. Эта стимуляция и создает экономическое различие в 
положении разных социальных групп. Это различие является 
выражением принципа социализма: каждому по труду. Но, 
кроме этого, различная стимуляция создает неравное социально- 
политическое, интеллектуальное, культурное и другое положе­
ние людей, занятых неодинаковой профессиональной деятель­
ностью. На основе стимуляции удовлетворяются в одних со­
циальных группах одни потребности и ценности работников, а 
в других группах — другие. Это актуализирует определенные 
ценности профессии у выходцев из разных социальных и про­
фессиональных групп.
159
4. На основе социального бытия (профессиональная дея­
тельность, быт и склад жизни, а также стимуляция профессио­
нальной деятельности) у социальной группы возникает опреде­
ленное групповое сознание, составной частью которого является 
групповая психология. Так, группа исследователей под руковод­
ством Ю. А. Замошкина установила четкую связь между со­
циальной организацией данного вида профессионального труда 
и идейно-психологическими установками личности. «При иссле­
довании хищений социалистической собственности в сфере тор­
говли четко выявилась зависимость между зрелостью с точки 
зрения развития социализма организации труда и идейно-пси- 
хологическими установками человека. Выявилось, что в круп­
ных торговых предприятиях, где работают тысячи людей, где 
более высокое разделение и четкая организация труда, где труд 
носит характер квалифицированного труда и где в этой связи 
развиты отношения коллективизма, резко падало количество и 
масштабы хищений».9
В групповой психологии особо необходимо выделить ту ее 
часть, которая непосредственно связана с профессиональной 
деятельностью.
5. Ценности профессии, которые вошли в структуру созна­
ния определенной социальной группы. Эти ценности профессии 
регулируют отношение к ней в социальной группе. Имеется 
соответственная направленность и интенсивность информации о 
ценностях и в данной среде. Так, в отношении одних ценностей 
профессии может создаться дефицит их осуществления, а д ру­
гие, наоборот, могут быть полностью удовлетворены. В нашем 
исследовании выяснилось, что дети одной группы интеллигенции 
(ученых) меньше ценят самоусовершенствование, чем их сверст­
ники. По нашему мнению, это результат обесценения указанной 
ценности в группе ученых, ибо ученые не чувствуют недостатка 
в этом отношении в своей профессиональной деятельности. 
Определенное практическое осуществление ценностей профессии 
в данной социальной группе создает и соответствующее субъек­
тивное восприятие этой практики.
6. Субъективное восприятие практики осуществления пове­
дения на основе определенных ценностей профессии. Возмож­
ность осуществления поведения, на основе той или иной цен­
ности профессии имеет определенное отражение в психологии 
соответствующей социальной группы. Это может вызвать болез­
ненное ощущение дефицита (воображаемого или действитель­
ного) в осуществлении поведения на основе каких-то ценностей 
профессии. Особенно важны здесь сравнительные возможности 
осуществления этих ценностей в других социальных (профес­
9 Р. И. Ч о ч и е в, Личность и общество, «Вопросы философии», 1966, 
№ 8, стр. 138.
160
сиональных) группах. Именно это обусловливает недовольство 
заработной платой в некоторых социальных группах. Несоот­
ветствие материального вознаграждения (действительное и во­
ображаемое) вызывает резко выраженное недовольство мате­
риальной стимуляцией труда у этих социальных групп. Кроме 
того, субъективное восприятие родителей может вызвать и по­
явление специфических ценностей профессии, передаваемых 
выходцам из определенных социальных групп. Так, например, 
в нашем исследовании выявилось, что выпускники из социаль­
ных групп, работающих в профессиях с неограниченным рабо­
чим временем, значительно выше оценили значение установлен­
ных рамок времени в профессиональной деятельности.
Необходимо учитывать также отражение в сознании группы 
социальной информации о стимуляции остальной профессио­
нальной деятельности, ценностей профессий других социальных 
групп и престижной шкалы профессии в обществе. Особенно 
важен здесь социальный престиж той или иной профессиональ­
ной деятельности, складывающейся в сознании социальной 
группы. Ш кала престижа довольно индивидуальна в тех или 
иных социальных группах. Уровень престижа конкретной со­
циальной группы является обычно низшей степенью стремлений 
выходца из этой группы. Недостижение указанного уровня счи­
тается неудачей и может весьма болезненно восприниматься 
этой социальной группой. Например, совершенно противополож­
но оценивает соответствующая социальная группа поступление 
сына академика и сына крестьянина-колхозника слесарем на 
завод. В одном случае создается аж иотаж  вокруг такого про­
исшествия (неудачи), во втором случае это рассматривается 
как успех.
Указанные выше моменты определяют сущность социального 
происхождения на уровне социальных групп в отношении пере­
дачи ценностей профессии в обществе. Но эта сущность значи­
тельно конкретизируется на уровне семьи и преобретает отли­
чающиеся от характеристик соответствующей социальной группы 
качества.
В начальные годы развития ребенка влияние социальной 
группы идет исключительно через семью, а в последующие годы 
семья остается структурой, через которую идет это влияние. Так 
как эмпирическое изучение социального происхождения осуще­
ствляется через семью (профессия, образование и т. д. отца или 
матери), то попытаемся более или — менее точно установить 
характеристики, которые могут воздействовать на передачу цен­
ностей профессии семьей. Семья — социальный институт, глав­
ной функцией которой является социальное воспроизводство 
человеческого рода. Вместе с тем она является разновидностью 
первичной группы. Д ля понимания ее роли в социальном про­
исхождении необходимо учитывать, что она существует и влияет 
на социализацию индивида, как процесс. Именно в этом про­
11 -2864 161
цессе вырисовываются наиболее четко различия между семьями 
из разных социальных групп. Через семью ребенок приобретает 
определенное социальное положение и вступает в соответствую­
щие отношения в обществе. Сюда входят экономические, поли­
тические, интеллектуальные, физические, профессиональные, 
культурные и семейные отношения и положения. М ежду отдель­
ными семьями из разных социальных групп имеются значитель­
ные различия.
Д ля более детального анализа роли семьи в социальном про­
исхождении выделим некоторые аспекты семьи, которые нам 
кажутся важными для осмысления социального происхождения 
как фактора, влияющего на процесс социализации индивида 
(на усвоение тех или иных ценностей профессии).
1. Структура семьи. В структуре семьи имеются определен­
ные элементы и соответствующие связи между ними. В этом 
отношении наиболее значительным различием между семьями 
из разных социальных групп является существование разных 
уровней в семье, которые выступают во взаимосвязи поколений: 
имеется ли первое, второе и третье поколение в семье или толь­
ко два. Например, по данным И. М. Мусатова, можно установить 
различия в семьях сельских местностей маленьких и больших 
городов. Если в Новосибирске семьи в среднем состоят из 3.58 
человек, а во всех городах Новосибирской области из 3.60, то в 
селах области размером семьи является 3.90 человек. Процент 
семей численностью выше пяти человек составляет соответствен­
но 9,08%, 9,73 и 17,30%.10 Какой-то сдвиг в количестве членов 
семьи может быть обусловлен и за счет большей рождаемости 
в семьях колхозников.
Разрешение жилищной проблемы, по-видимому, ускоряет 
процесс изменения структуры семьи в направлении соединения 
только двух поколений.11 Это выдвигает неизбежно проблему 
связи между поколениями и ускоряет изменения в обществен­
ном сознании. Стабилизация в процессе социализации, которая 
достигалась посредством контактов между первым и третьим 
поколениями, нарушается. Результатом этого в какой-то мере 
является возникновение проблемы ценностного воспитания мо­
лодежи. Указанный процесс уменьшает значение социального 
происхождения, но вместе с тем нарушает и стабильность про­
цесса социализации. Значительные перемены в процессе социа­
лизации вызывает и понижение рождаемости, вследствие чего 
совместная деятельность подрастающего поколения в рамках
10 И. М. М у с а т о в ,  Состав семьи и жилищное строительство, в сб.: 
Опыт экономико-социологических исследований в Сибири, Новосибирск, 1966, 
стр. 139.
11 См.: Ф. Ю. А л е ш и н а ,  Изменение уровня жизни рабочих семей, 
в сб.: Социология в СССР, т. 2, М., 1965, стр. 351—352.
162
семьи сокращается. Структурные изменения могут касаться и 
главного элемента социального происхождения — родителей.
Все эти структурные изменения происходят в социальных 
группах по-разному и могут вызывать неоднородное влияние 
социального происхождения.
Несомненно, отец и мать — составная часть семьи, причем 
отец обычно рассматривается, как референт социального про­
исхождения. Через него исследуется влияние социального про­
исхождения, и в общественной психологии его социальная пози­
ция (в ведомственных и кадровых анкетах профессиональная 
деятельность) определяет социальное происхождение. Главную 
роль в такой установке играет в классовых обществах не содер­
жание самого труда, а классовая принадлежность и также 
оценка полезности, общественно-политического значения опре­
деленной профессиональной деятельности соответствующими 
общественными институтами. В какой-то мере она покоится и 
на действительной полезности данного вида труда для челове­
чества и создает соответствующий социальный престиж и поло­
жение семьи (хлебороб, пастух, кузнец и другие профессии 
всегда имели соответствующий престиж в общине). В настоя­
щее время одной из важных характеристик социальных групп 
является образование.
Если всё социальное положение семьи веками основывалось 
на социальной позиции отца и соответственно от него переда­
вались классовые признаки детям, то в нашем обществе вопрос 
о превалирующем влиянии отца на передачу тех или иных цен­
ностей профессии детям довольно сложен и требует исследова­
ния. Н икак нельзя априорно утверждать, что контакты семьи 
с другими социальными институтами проходят в основном через 
отца. Профессиональная деятельность матери в нашем обществе 
имеет гораздо большее значение, чем, например, в США. Таким 
образом, неправомерны экстраполяции выводов о доминирова­
нии влияния отца в социальном происхождении в буржуазном 
обществе на нашу социальную действительность.
Роль матери как фактора в социальном происхождении до­
вольно мало изучена, особенно с точки зрения передачи цен­
ностей от поколения к поколению. Но в то же время педагоги 
установили, что ее роль, особенно в первые годы развития ре­
бёнка, весьма значительна. Вопрос о возрастании ее роли в пе­
редаче ценностей, содержащих главные цели жизни человека, 
на основе которых ребенок должен решать и проблему выбора 
профессии, не изучен. Но здесь явно имеются значительные 
перемены в связи с изменением роли женщины в обществе. 
К особенно сильным изменениям это должно привести в фор­
мировании ценностей профессии у девушек. Происходит пере­
оценка конкретной профессиональной деятельности в том смыс­
ле, что, является ли она «женской» профессией или нет. Изм е­
163
няются цели, к которым стремятся женщины в профессиональ­
ной деятельности.
Все изменения в структуре семьи неизбежно приводят к из­
менению ее роли, смысла и функции в передаче ценностей в 
обществе.
2. Семья как элемент воспроизводства общества своей д ея ­
тельностью и сознанием влияет на возникновение определенной 
системы ценностей. В основном признаки семьи в этом отно­
шении совпадают с приведенными характеристиками социаль­
ных групп. Эти признаки значительно индивидуализируются. 
В социальную группу входят обычно несколько профессиональ­
ных групп, а практика семьи представляет лишь одну профес­
сиональную группу и то в индивидуальном преломлении.
В семье члены ее имеют конкретные занятия (профессиональ­
ную деятельность).12 На шкале престижа окружающей среды 
эта деятельность имеет какой-то вес, который часто смешивает­
ся с личными качествами членов семьи. Крайности в этой шкале 
престижа, особенно низкая оценка, могут вызвать в сознании 
ребенка совершенно противоположные реакции. С одной сто­
роны, может возникать так называемая защитная реакция, при 
которой аспекты профессиональной деятельности (ценности про­
фессии семьи), не оценивающиеся средой, превращаются в цен­
ность у ребенка. С другой стороны, возможна и противополож­
ная реакция, когда указанные аспекты профессиональной д ея ­
тельности приобретают крайне негативную значимость для ре­
бенка. Обе эти реакции можно на материалах нашего исследо­
вания видеть у детей (первую у дочерей, вторую у сыновей) 
руководящих работников.
— Значительно различается быт разных семей.13 Это можно 
наблюдать хотя бы на комфортабельности жилья. Сфера быта 
остается, как в плане общества в целом, так и в плане отдель­
ных социальных групп, самой неразвитой сферой нашей жизни. 
Здесь различия между отдельными социальными группами бы­
вают очень незначительные и степень организованности и р а ­
циональности в сфере быта профессора и грузчика порой оди­
наковы. Меняется лишь степень участия отца в домашней жизни.
— В семье происходит практическое осуществление ценно­
стей профессии. Внутри отдельной профессиональной группы 
они довольно сходны и, как показывает наше исследование, 
складываются уже в какой-то мере раньше занятий этой про­
фессиональной деятельностью (выпускники с одинаковыми цен­
12 См. о роли практики: Л. М. А р х а н г е л ь с к и й ,  Коммунистические 
нравственные нормы и их становление, «Философские науки», 1967, № 3, 
стр. 51—57.
13 См.: А. Г. Х а р ч е  в, Быт и семья при социализме, «Вопросы фило­
софии», 1967, № 3, стр. 12— 19; Г. В. О с и п о в ,  С. Ф. Ф р о л о в ,  Внерабочее 
время и его использование, в сб.: Социология в СССР, т. 2, М., 1965, 
стр. 225—242.
164
ностями профессии пытаются выбрать определенные профес­
сии) .
— У каждой семьи складывается какое-то субъективное от ­
ражение осуществляемых ею на практике ценностей, а также 
стимуляции профессиональной деятельности обществом.14 С убъ­
ективное восприятие может резко отличаться от действительности 
и отраж ать воображаемые ценности (положения). Это субъек­
тивное отражение ценности может также не соответствовать 
действительному содержанию вознаграждения трудовой дея­
тельности (недовольство некоторых учителей нетворческим х а ­
рактером своего труда).
— Традиции семьи в осуществлении какой-то профессиональ­
ной деятельности имели в прошлом большое значение при опре­
делении выбора профессии.15 Значение традиций несомненно 
падает в нашем обществе, но они остаются характеристиками 
социального происхождения, как характеризующего непосред­
ственные условия развития и существования индивида. Это осо­
бенно четко обнаруживается при сравнении так называемых пе­
реходных групп и групп, которые меняют свое положение в об­
ществе. Несомненно, рабочие или интеллигенция первого поко­
ления отличаются от потомственных рабочих или интеллиген­
ции. У первых нет еще определенности в своем положении в 
обществе, и у них ещё не сложилась структура ценностей, ха­
рактерная для вторых. А все это создает возможности больших 
социальных аномалий среди членов первой группы, которые 
могут иной раз выражаться в свойствах «выскочки», в опреде­
ленной переоценке себя (это явление можно встретить среди 
интеллигенции развивающихся наций СССР, у которых в прош­
лом не было своей интеллигенции).
— В каждой семье ведется определенное направленное вос­
питание. Как показывают исследования, имеется связь между 
профессиональной деятельностью и методами воспитания. Часто 
считают это главным фактором, обеспечивающим направлен­
ность процесса социализации индивида в семье. В действитель­
ности, цельность воспитания создает сама обстановка прохожде­
ния этого процесса в семье, где индивид включен в личностные 
связи и выступает во всех отношениях как субъект и участник 
данного процесса, субъективная направленность которого только 
поддерживает цельное развитие, решающим же фактором яв ­
ляется сама обстановка. Это отлично выражается и в тех слу­
14 См. интересный опыт, проведенный под руководством В. Н. Шубкипа 
в рамках одного коллектива, где видны значительные различия в самооценке 
и коллективной o u p h k h  печностиой системы индивида. Н. Д. К а р п о в ,  
Г. М К о ч е т о в ,  В. Н. Ш у б к и н, Применение количественных оценок в 
исследовании социально-психологических отношений коллектива и личности, 
в сб.: Социология в СССР, т. 2, М., 1965, стр. 409—425.
15 См. Я. 3. Х а  й к и н, Сущность и эволюция профессиональной мора­
ли, Уч. зап. ТГУ, Тр. но философии, вып. X, Тарту, 1966, стр. 106— 114.
чаях, когда семья пытается вести воспитание ценностей, не 
освоенных самой семьей. Результатом такого воспитания бывает 
обнаружение влияния на ребенка действительных ценностей 
семьи, а не тех, которые хотели привить. Субъективная прак­
тика ребенка — это главный инструмент воспитания, который 
может направляться семьей.
Но в целом нельзя переоценивать роль направленного воз­
действия на ребенка в семье, но неоднородность в данном 
отношении наблюдается в семьях из различных социальных 
групп.
Все предыдущие моменты составляют те механизмы в семье, 
которые непосредственно могут обусловить возникновение тех 
или иных ценностей профессии у выходца из конкретной семьи 
(семьи как референта какой-то социальной группы).
3. Семья имеет установившуюся систему ценностей, которая 
характеризуется наиболее свойственными этой социальной 
группе чертами. О смысле и роли этих ценностей мы можем сде­
лать выводы к концу анализа конкретных данных. Но значи­
тельные различия имеются здесь и в направленности и гомоген­
ности этой системы ценностей. Можно выделить несколько типов 
этих систем.
Ценностная система может быть гомогенной, т. е. мать и 
отец осуществляют единую практику на основе тех или иных 
ценностей в профессиональной деятельности и имеют одина­
ковое субъективное восприятие стимуляции обществом этой 
деятельности. Такое положение более свойственно для социаль­
ных слоев, где семья образуется внутри данного слоя. В Эсто­
нии такими слоями, по нашим материалам, являются колхоз­
ники и служащие. Гомогенность ценностной системы не играет 
автоматически позитивную роль в формировании ценности про­
фессии, ибо сущность ценностной системы в семье может быть 
противоположной ценностям социализма.
Довольно близким к гомогенной системе ценностей является 
такое положение, когда одна ценностная система явно доми­
нирует в семье. Доминирование ценностей отца или матери в 
семье отнюдь не означает, что на ребенка влияет именно доми- 
нирующая система ценностей. Подчиненная система ценностей, 
хотя она и не вступает в конфликт с доминирующей, может 
через более истинное выражение действительности иметь р е ­
шающее значение в формировании системы ценностей у ре­
бенка.
Наиболее сложная ситуация в развитии ребенка возникает 
тогда , когда в семье создается ценностный конфликт, т. е. цен­
ности отца и матери различные или даж е противоположные. 
Такое положение может возникать между взглядами разных 
поколений (пресловутая теща) в семье, а также при большом 
разрыве между профессиональной деятельностью отца и матери.
166
Конечно, в каких-то случаях такая ситуация способствует усвое­
нию и осмыслению ценностей ребенком, но более характерным 
является случай, когда ценностный конфликт приводит к нега­
тивным результатам, не содействуя интернализации и интегра­
ции общественно значимых ценностей.
Такой же эффект, но с большей вероятностью, создается 
при отсутствии единой ценностной системы в семье. Просто 
семья, как единая социальная система, отсутствует, и отец и 
мать живут вне ее, а семья существует формально. Обычно 
такой дефицит в сфере психической жизни ребенка восполняется 
другими влияниями на ребенка. Эти влияния действуют, как 
правило, не со стороны школы, а со стороны неформальных 
групп (в том числе и референтных групп.).
Роль ценностной системы семьи значительно возросла в 
связи с изменением социального положения женщины, и потому 
требуется исследование влияния матери и отца на возникнове­
ние ценностей профессии ребенка.
4. К аж дая семья включена в те или иные контакты с д ру­
гими социальными системами. Семья является как бы опосре­
дующей средой, которая пропускает социальную информацию 
от остального мира к ребенку.
В какой-то степени семья имеет здесь возможность выбо­
ра, но некоторые каналы влияния необходимо включаются в не­
посредственную среду существования детей. Во-первых, такое 
положение возникает из-за материальных обстоятельств. По 
материалам «Комсомольской правды» и «Известий» о м ораль­
ных конфликтах в селах и поселках можно заключить, что 
большинство семей в приведенных случаях при первой же воз­
можности переменили бы место жительства. Но такая перемена 
невозможна из-за трудностей с жильем.
Во-вторых, имеются конкретные юридические ограничения. 
Радио, телевидение, газеты — все это верующий сектант может 
исключить из непосредственной среды существования своего 
ребенка, но законом установленный срок обучения в школе 
обязывает и сектанта поступать соответственным образом. В ог­
ромное же большинство связей семья включается добровольно. 
У  родителей имеются свои малые группы, коллективы и т. д. 
Эти каналы передают разную информацию (в том числе и цен­
ности, их структуру и систему) о социальной действительности. 
Индивидуальность этих связей создает индивидуальность того 
социального воздействия, которое влияет на ребенка в процессе 
социализации. Это влияние коррегируется семьей, определяю­
щей шкалу престижа и, в какой-то мере, интенсивность того или 
иного влияния, той или иной информации. Интенсивность кон­
тактов с теми или иными каналами не всегда устанавливает 
семья, как мы указывали. Но номинальная интенсивность не 
определяет еще ее влияния на формирование ценностей профес­
167
сии. Реальное влияние того или иного фактора определяется ее 
престижем и выборочным восприятием всех влияний ребенком. 
Источник (канал) информации, который стоит выше по шкале 
престижа, имеет коррегирующее значение в отношении нижеле­
жащих источников. Особенно это выявляется при передаче про­
тивоположной информации. Большое количество каналов, в 
связь с которыми ребенок включен как номинально, так и по 
содержанию, создает условия, в которых ребенок должен вы­
бирать между ними, и уменьшает влияние одного из каналов 
на него. В этом смысле очень важен диапазон каналов и их 
направленность. Первоначально семья полностью устанавливает 
престиж разных каналов и информации, которая передается по 
ним, и лишь тогда, когда семья безразлична к этой информации 
и не определяет шкалу престижа для разных социальных инсти­
тутов и людей (это плохой дядя и т. д.), тогда ребенок без 
указанного опосредующего фактора воспринимает информацию 
о ценностях. Конечно, вместе с становлением индивида сюда 
включается и собственная избирательность и рациональность 
тех или иных ценностей. Роль семьи снижается, когда она на­
ходится на низком уровне в шкале престижа ребенка. Обычно 
это происходит вместе с переключением ребенка в другую пер­
вичную группу. Например, по нашим данным для 48,4% юно­
шей и 39,3% д ев у ш ек 16 мнение родителей не имеет никакого 
значения при выборе профессии. Лишь 4% выпускников счи­
тают, что мнение родителей надо обязательно учитывать.
Таким образом, у большинства выпускников во время выбора 
профессии семья уже не выступает определяющим фактором и 
шкалу престижа других источников информации не определяет.
В предыдущем анализе социального происхождения мы пы­
тались провести предварительный анализ указанного фактора 
передачи ценностей профессии. Такой анализ необходим для 
предостережения слишком узкой интерпретации даннных, полу­
ченных нами при помощи эмпирического обследования.17 П ред­
варительному определению границ социального происхождения 
как канала передачи социальной сущности общества от поко­
ления к поколению, и способствует такой анализ.
16 Наши данные совпадают с результатами итальянцев. 44% из выпуск­
ников итальянских школ ни с кем не консультировались при выборе, и лишь 
13% советовались с родителями. («Unitä» от 14 июля 1967 г.)
17 Через социальное происхождение влияют и некоторые другие фак­
торы, которые необходимо учитывать при эмпирическом исследовании дач­
ного фактора.
168
II В Л И Я Н И Е  С О Ц И А Л Ь Н О Г О  П Р О И С Х О Ж Д Е Н И Я  НА 
Ц Е Н Н О С Т И  В Ы П У С К Н И К О В  С Р Е Д Н Е Й  Ш К О Л Ы  18
Мы обследовали социальное происхождение через профес­
сию отца и матери. При этом ставилось три задачи.
Во-первых, обоснование более детального деления общества, 
чем его классовая структура, и принципы выделения социаль­
ных групп. Во-вторых, выяснение того, является ли обоснован­
ным рассмотрение профессии отца в качестве референта соци­
ального происхождения, или это приводит к искажениям в 
описании социальной действительности. В-третьих, изучение 
влияния социального происхождения на усвоение тех или иных 
ценностей профессии выпускниками.
В нашей социологической литературе нет более или менее 
подробного деления общества на социальные группы. Д ля  эм­
пирического обследования мы экспериментально выделили 
лишь некоторые социальные группы, не претендуя на охват 
всех возможных социальных групп. При этом мы, исходя из 
целей исследования и учитывая общепризнанное деление об­
щества на два класса (рабочий класс и крестьянство) и интел­
лигенцию, выделили десять социальных групп.
Не имея разработанных принципов выделения социальных 
групп в нашем обществе, мы исходили из эмпирических наблю­
дений. Логика выделения исследуемых групп была у нас иной, 
чем у большинства , исследователей. Обычно пытаются охватить 
социальное происхождение всех опрашиваемых и вырабатывает­
ся классификация, в которой каждый отвечающий мог бы найти 
«графу» своих родителей. При такой постановке вопроса д о ­
вольно часто теряется главная цель указанной классификации: 
изучить реальные социальные группы, которые имеют своеоб­
разие и отличаются от других групп. Такая классификация, 
охватывая всех, в то же время оказывается формальной для 
описания реальных социальных групп. Д ля  избежания этого, 
мы сознательно не ставили цели провести целостный страти­
фикационный анализ нашего общества, а выделили эксперимен­
тально лишь некоторые социальные группы:
— крестьянство (колхозников) очень трудно дифференцировать 
и мы не делили его на более мелкие группы.19 Колхозников- 
отцов у выпускников было 498, а матерей — 588.
18 См. нашу технику и методику эмирического исследования: М. Т и т -  
м а, Техника проведения конкретно-социологического исследования проблемы 
выбора профессии, Сборник научных трудов Эстонской сельскохозяйствен­
ной академии, Труды по философии 2. (54), Тарту, 1967.
19 См. анализ данной среды В. И. С е л и в а н о в а ,  Первичные сель­
ские коллективы и их влияние на формирование личности, в сб. Социология 
в СССР, т. 1, 1965, стр. 458—470.
169
На основе опыта других исследователей можно было бы в 
' составе рабочего класса выделить Некоторые социальные 
группы:20
— рабочие на предприятии, где не более 50 рабочих. Обычно 
на таких предприятиях труд кустарный, менее организованный. 
Социальные контакты имеют более личностный характер, ~а со­
циальные роли не столь четко определены, как в крупной про­
мышленности. В условиях Эстонии необходимо учитывать еще 
классовую базу формирования данной социальной группы 
(крестьянство, мелкая буржуазия и кустари). Мужчин было в 
данной группе 105, а женщин 102.
— рабочие на предприятии, где более 50 рабочих. Эта группа 
в основном сложилась из рабочих крупной промышленности. 
Особенности, отличающие эту группу от предыдущей, приведе­
ны выше. Мужчин в приведенной группе больше, чем в других 
группах — 520, а женщин 330.
— рабочие торговли. Вокруг указанной группы в общественной 
психологии сложились некоторые нездоровые оценки. Общест­
венное мнение на каких-то уровнях считает почти нормальным 
явлением присвоение торговыми работниками материальных 
благ, и возмущение вызывают лишь случаи чрезмерных 
хищений. Большой процент таких преступлений среди торговых 
работников явно обусловлен действительностью их профессио­
нальной деятельности (маленькие заработки и в то же время 
возможность присвоения материальных благ). Указанная груп­
па должна отличаться от рабочих промышленности не только 
сферой деятельности, но и общественным положением. Всего в 
приведенной группе было: 101 мужчина и 222 женщин.
— служащие предприятий и учреждений. Д анная  группа гипо­
тетически в какой-то мере должна быть сходна с «White collars» 
в американском обществе, но, конечно, не охватывает всех тех 
профессий, которые входят в эту группу в США.21 В указанной 
группе 329 мужчин и 396 женщин. Она в известной степени 
является промежуточной группой между рабочими и интелли­
генцией и довольно разнородна.
20 Г. В. О с и п о в ,  Технический прогресс и изменение профессиональной 
структуры рабочего класса, в сб. Социология в СССР, т. II, М.., 1965, стр. 
10—27; Ф. Г. К р о т о в ,  Л.  В. Ф о к и н ,  И. О. Ш к а р а т а н ,  Рабочий 
класс — ведущая сила строительства коммунизма. М., 1965; И. О. Ш к а ­
р а т а н ,  Социальная структура рабочего класса, «Вопросы философии»,
1967, № 1, стр. 28—39; М. Г. И о в ч у к, Социальное значение подъема 
культурно-технического уровня рабочих, в сб. Социология в СССР, т. 2, М.. 
1965, стр. 28—56; Л. В. К о г а н .  Проблема ликвидации профессиональной 
ограниченности рабочего, там же, стр 57—75; Р. А. К л е щ е в а ,  Об изме­
нении профессионального облика советских рабочих, 4 «Вопросы филосо­
фии», 1964, № 7; Рабочий класс и технический прогресс, М., 1965; Подъем 
культурно-технического уровня советского рабочего класса, М., 1961.
21 См. C. W. M i l l s ,  White collars, N. Y. 1951.
170
-— такую же промежуточную группу в нашем исследовании 
составляют и медицинские работнйки. Эта группа, первоначаль­
но предполагавшаяся для изучения врачей, превратилась в ге­
терогенную группу, куда были вюцочены все, работающие в 
медицинских учреждениях (от санитара до врачей). Это по­
влияло на половой состав этой группы: мужчин 32, а женщин 
129.
— техническая интеллигенция. В ее состав входят 89 мужчин 
и 20 женщин.
— гуманитарная интеллигенция. Закономерно, что в ее состав 
входит больше женщин — 109, против 89 мужчин.
— научные работники тоже имеют своеобразие не только в 
сфере труда, но и по общественному положению. Это должно 
обусловить различия их от других групп интеллигенции. П оэто­
му мы выделили научных работников в особую группу. Д анная 
группа малочисленна, она состоит из 33 мужчин и 14 женщин.
— руководящие работники профсоюзных, советских и др. орга­
нов. В отношении данной группы мы предположили определен­
ные особенности, исходя из ее исключительного общественного 
положения. Отцы выпускников составляют 35, а матери 14 чле­
нов этой группы.
В целом более подробно изучались различия среди групп 
интеллигенции22. На их основе мы намеревались изучить не­
одинаковые влияния групп внутри одного слоя. Здесь можно 
исследовать и влияние определенного осуществления ценностей 
профессии, и профессиональной деятельности, и субъективного 
отражения данных факторов в сознании родителей, и усвоение 
детьми тех или иных ценностей профессии.
При анализе полученных данных необходимо учитывать 
влияние других факторов. Эти факторы могут обусловить неко­
торые различия между социальными группами. Наиболее веро­
ятно это в отношении колхозного крестьянства. Отличие здесь 
от остальных групп может быть обусловлено качеством школь­
ного обучения (деревенская школа по составу учителей, обору­
дованию и оснащенности еще отстает от городской).
Труднее интерпретировать данные в отношении влияния 
других факторов ка усвоение той или иной ценности профессии
22 См. М. Н. [ Б у т к е в и ч ,  Изменение социальной структуры советско­
го общества и интеллигенция, в сб. Социология в СССР т. II. М., 1965, 
стр. 393 415; В. С. С е м е н о в ,  Об изменении интеллигенции и служащих 
в процессе развернутого строительства коммунизма, там же, стр. 416— 432; 
М. H. Р у т к е в и ч, О понятии интеллигенции как социального слоя социа­
листического общества, «Вопросы философии» 1966, Л° 4, стр. 20—29; М. И. 
Р  V т к е в и ч, Социальные источники пополнения советской интеллигенции, 
«Вопросы философии», 1967, № 5, стр. 15—23; М. Н. Р у т к е в и ч ,  Стира­
ние классовых различий и место интеллигенции в социальной структуре со­
ветск о го  о б щ еств а  -<философскне науки», 1963. № 5.
171
выпускниками. Информацию об этих ценностях выпускник по­
лучает из разных каналов, при этом возможности и интенсив­
ность влияния разных каналов значительно различаются в кон­
кретных случаях.
В каком направлении ведется социальная политика в отно­
шении какой-то ценности? Здесь создается ситуация конкурен­
ции между разными каналами. Наиболее легко объясняемая 
ситуация создается, если главные каналы действуют в одинако­
вом направлении. Тогда различия, выявляющиеся в данных во 
влиянии социального происхождения на усвоение тех или иных 
ценностей выпускниками, показывают различия в эффективно­
сти влияния разных социальных групп на выпускников. Также 
можно интерпретировать данные, когда какая-то ценность ус­
ваивается только посредством социального происхождения. Это 
так явно в отношении ценностей профессии,23 которые связаны 
со специфическими условиями какой-то профессиональной д ея ­
тельности.
Гораздо труднее определить влияние социального происхож­
дения в случаях, когда социальная политика через ф ормаль­
ные каналы (социальные институты, контролируемые государ­
ством) противодействует влиянию отдельных социальных групп. 
При таком положении очень трудно установить направленность 
и интенсивность влияния социального происхождения на форми­
рование той или иной ценности профессии. В этих случаях мы 
можем лишь косвенными путями обосновать анализ проблемы.
Для более четкого сопоставления эмпирических данных 
квантифицируем шкалу интенсивности оценки у всех рассмат­
риваемых ценностей, умножая процент оценивающих «очень 
важно» на —|— 1, «средне важно» на 0 и «не важно» на — 1. Если 
у выпускников преобладает в отношении какой-то ценности 
позитивная оценка (очень важное требование), тогда получаем 
при суммировании средний с плюсом; если же преобладает не­
гативная оценка (не важное требование), тогда с минусом. 
Такой взвешенный средний (процент) дает возможность более 
обобщенно сопоставить влияние отдельных групп на формиро­
вание ценностей профессии у индивида. Это помогает такж е 
выяснению важности выделения более мелких социальных 
групп, чем к л ассы 24.
23 См. более подробно об этих ценностях: М. X. Т и т  м а Ценности, 
влияющие на выбор профессии, «Вопросы философии», 1969, № 9, стр. 52—61.
24 Применяя для изложения данных графики, а не диаграммы, можно 
более четко показать влияние социальных групп на передачу ценностей но­
вому поколению в обществе.
В графиках очень маленькими (14 индивидов) являются группы мате­
рей (ученых и руководящих работников) и эта группа репрезентативна лишь 
в определенных случаях. Профессии отцов и матерей отмечены следующим 
образом:
Трудно на основе нашего материала установить влияние 
отца и матери на формирование ценностей профессии в 
социальных группах. Д ля такого анализа мы приводим в таб ­
лице номер один состав семьи у наших выпускников. Как 
видно из таблицы номер один, наиболее гомогенные семьи в 
социальном смысле (мать и отец из одной социальной группы) 
у колхозников (процент отцов, женившихся на колхозницах 
76,9%, а матерей, вышедших за колхозников 65,1% ), сл у ж а­
щих (соответственно 44,4% и 37%), медиков (соответственно 
53,1% и 13,2%), у гуманитарной интеллигенции (соответственно 
40,2% и 32,1%). Разницу во влиянии отца и матери нельзя выя­
вить при гомогенной семье (отец и мать из одной социальной 
группы), ибо различий в данных нет. Выявить неодинаковое 
влияние матери и отца можно только на основе данных о семь­
ях, состав которых гетерогенный (отец — одной профессии, а 
мать — другой). Колебания в графике или диаграмме могут 
показывать доминирование влияния отца или матери. Лишь 
вершины кривой графика дают возможность утверждать, что в 
этой социальной группе явно доминирует отец или мать, а не 
проявляется влияние отца или матери другой профессии. Труд­
нее объяснить различия между отцами и матерями, если точка 
графы их влияния не составляет крайних точек кривой. Тогда 
следует прибегнуть к анализу состава семьи этих групп роди­
телей. Необходимо выяснять, не проявляется ли в этих колеба­
ниях графы влияние других социальных групп, т. е. мужа или 
жены рассматриваемого родителя.
Д ля  выяснения различий во влиянии семей разных соци­
альных групп, подвергнем анализу графики от первого до чет­
вертого 1. В них в среднем (процент) выражено влияние со­
циального происхождения на усвоение выпускниками первой 
группы ценностей профессии и тесно к ним примыкающей цен­
ности — быть полезным народному хозяйству.* Все эти цен­
ности усиленно пропагандируются (явно и скрытно) как шко­
лой, массовыми коммуникациями так и другими формальными
0 ■— не отметившие профессию отца и матери;
1 — работники сельского хозяйства;
2 — рабочие на предприятии, где не более 50 рабочих;
3 — работники системы торговли и общественного питания;
4 — рабочие на предприятии, где более 50 рабочих;
5 — техническая интеллигенция (инженеры);
7 -— медицинские работники;
6 — служащие предприятий и учреждений;
8 — гуманитарная интеллигенция (учителя, журналисты и др.);
9 — руководящие работники профсоюзных, советских и др. органов;
10 научные работники;
11 — профессии, которые не были нами расшифрованы.
* При анализе необходимо учитывать, что выпускники средних школ 
составляют выборку из выходцев тех или иных социальных групп. Значи­
тельная часть молодежи не поступает в среднюю школу.
173
' ' '" '-—»„.^П рофессия матери 
0 1 2 3 4
Профессия отпг' -
0 Не отметившие 
профессию отца S-   107
761 37 
29.8 — 2 1 ,2 3 S-   195,3 -  10,3 I  17.8
о
1 работники сельского хозяй- 34 --  383 oo q 
стса 2  546 .8 -  76.9 00 1 ,8 Гz\, ,oО 5  I s
2  рабочие на предприятии. ( Г2 “  18 4  9 4  j w 17 «4 16 
где не более 50 рабочих j ^  11.4: 17,1 CO 1 ICM 22,9 16.2 ^  15,2
3 рабочие на предприятии, где I %  49 3  25 2 0 0 к  57 
более 50 рабочих -  8 ,8  j 9.4 4,8 38,5 «  11
4 работники системы торговли 
и общественного питания %  8 1 §  3 ! 5  5
°°. Q 38 
7,91  3.0 i 5,0 ^  8,9 -  37,61
5 служащие предприятий И| 29 3 i 1 io 24 42 
учреждений ! — 8 ,8 ,C 9.4 1! 05 3,0 r" 7,3 -  12 ,8
1 о  j  \ <м 1 Эт ! Ю j
6  научные работники | еч 9 j 9 ! °  0  
0 °  3,0 1 °  3.0
7 руководящие раооткики !1 j 
профсоюзных, советских и | ^  2 9 ,o  5  
др. организаций S  8 ,6 §  0 2  11.4 of 14.3
8  гуманитарная интеллигг;г- [ Ч  7 О  о ю- 5 f". A
ция ! N  8 ,0 S  11.1 "  3,4 5,7 "  6.91
j ст> с
9 техническая интеллигенция | ‘ „ ^  4 3  5 r f  13  t -  12  
1 0 ,0 °  4.5 14,6 13,5 J 27,0
1
1
10  медицинские работники li o^' 
a* 2 
 ‘1 S  1 i s  1 2  1
j *1,1 3.1 j 3,1 3,1 6 ,2
! I
П п р о ч и е  S 0’40*.  71Q4 5 I;  “  I R  1 °  1 I со 2 g  j -  } Q ' S  84  5  j 96,7
В итоге -Т,6 588 102 330 222
1 процент матерей из совокупности данной группы, вышедшей замуж  за мужчин 
данной группы
3 число браков между отцами и матерями данных социальных групп
3 процент отцов данной группы, женившихся на женщинах данной группы.
институтами. Поэтому семья выступает здесь в роли опосре­
дующего фактора, который коррегирует влияние других каналов 
информации на детей. Обычно эта коррегирующая функция 
выступает, как в виде оценки той или иной информации, так
Т а б л и ц а  1
6 7 8 9 10 11 витоге
51 «о 4 °- 12 4
14,2 <м 1,1 -  3,3 3591,1
19 ^  о ! х 6 5  9 2
3,8 °  0 °  0 I ю 1,2 1,8 3,0 498
1
СО 7 s О о 0 оо 3 о 1 оо 00о 1C 1 6
6,7 ! о" 0 0 см
сГ
2,9 1,0 1.0 о> 5,7 105
Г- о
с> о 0
о 1 10 о г- о_LO 3 ОС 37 14
0 0,2
05 1,9 0,6 СМ 7,1 см 2,7 520
го 19 о о со 2 со 8 о 1 СП 05•̂ г о ю 5 318,8 0 2,0
N.* 7,8 1,0 5,0 'Г
_ _ 3 .0
101
~ о
г- 146 1
со
гг 2 3
CD 13 о LO оо
оо г. с
3
14.4 1 0,9 4,0 0,9 1C
20 6
0,6 6,1 сГ 1,8 329—
со 6 I 8 0 7 о ООг̂Г О с irf 1 о 1 о 018.2 ю оI! 24.2 0 2 1 ,2 3,0 3.0 0
33
____ .......................
ю 14 1 2 5 0 0 040 2,9 СС 5,7 «э 14.3 0 0 35•СО tc о о 0 о
ьО 20
U3
г-Г 1 о 0 ci 35 4 та 4 1
23,0 1,1 0 40,2 4,6 4.6
87
1,1
24 I Г* 1 7 ! ß  6 9 2 1 
27,0 j 891,1 1.1 7,9 °  6,7 10.1 2 , 2  j
1 О Ч  S  17 о ! 32
15.6 j 3,1 О 3.2 3,1 ! -  53,1 О ;
6 : о 1 О > 10 62
9,7 ; о 1,6 I 1,6 О 2  16,1
396 14 14 109 20 129 61 2250
и в виде установления престижа канала. При чтении графиков 
поэтому необходимо учитывать, что приводимая знаковая сис­
тема может у выпускников приобрести совершенно иной смысл, 
чем в пропаганде, а такж е может быть не осмыслена и не ин- 
тернализована вообще ими.
175
0,0 
 о о
 ! 20,0
!
11,3
о о  
0
0° lO
1. Постоянная возможность самоусовершенствования и р аз­
вития кругозора — знаковая форма ценности самоусовершенст­
вования, которая используется усиленно школой, массовыми 
коммуникациями и другими формальными институтами, пере­
дающими эту ценность в обществе. Семья может поддержать эту 
политику или быть инертной по отношению к ней. Как мы видим 
из графика номер один, различия во влиянии социального проис­
хождения исследуемого, как через мать, так и через отца, незна­
чительные (графа имеет очень небольшие отклонения). Наибо-
0рофесс</я родителей
График 1.
лее индивидуальным в передаче этой ценности является влия­
ние отца-ученого. Дети ученых имеют, но сравнению с детьми 
других социальных групп явно лучшие возможности для само­
усовершенствования. В семье не возникает дефицита в отно­
шении самоусовершенствования и поэтому социальная полити­
ка, проводимая через другие каналы, в этом отношении не 
поддерживается в данной среде так сильно, как в остальных 
социальных группах, что и вызывает более умеренное прояв­
ление рассматриваемого критерия выбора профессии у детей 
ученых.
2. Творчество, как ценность, менее пропагандируется через 
школу и массовые коммуникации. Связанная с самоутвержде­
нием, она не поддается так легко усвоению, как предыдущая 
ценность. У выпускников эта ценность связывается обычно с 
определенной (умственной) деятельностью, хотя они об этой 
деятельности имеют порой смутное представление. Индивидуа­
лизация этой ценности не происходит обычно в школе, ибо там
176
ведется учеба для всей группы и смысл творчества не индиви­
дуализируется. Основой осмысления творчества долж на высту­
пать довольно часто именно окружаю щая среда, где немалую 
роль играет социальная группа.
Данные о влиянии социальной группы на усвоение творче­
ства, как ценности в профессиональной деятельности, видны в 
графике номер два. Графы отца и матери значительно колеб­
лются, так что социальное происхождение явно оказывает
www?
профессия 0О#{/гелей
Г рафик 2.
влияние на усвоение рассматриваемой ценности выпускниками. 
Выпускники, считающие творчество «очень важным», составляют 
из всей совокупности детей, приводимых в графике, социальных 
групп по матери от 78,6% до 42,6% и по отцу от 68% до 47,8%, 
а средние (проценты) в графике, соответственно от 71,4 до 32,8 
и от 63,2 до 39,8. Это подтверждает гипотезу в отношении того, 
что необходимо деление общества на более мелкие группы чем 
классы, ибо эти группы в действительности имеют значительные 
различия во влиянии на передачу ценностей профессии. Н аибо­
лее интенсивно усваивается «творчество» в семьях гуманитар­
ной интеллигенции, ученых и медиков, явно меньше других 
групп интеллигенции усваивается она в семьях технической 
интеллигенции. Очень близко к влиянию технической интелли­
генции на передачу ценностей профессии и влияние служащих 
и рабочих крупной промышленности. Средние, выражаю щ ие их
12-2864 177
влияние, составляют самые нижние точки в графиках, если не 
учитывать влияние родителей, которых ответившие не отме­
тили, и тех, которые принадлежат к социальным группам не 
подлежащим рассмотрению. В глаза бросается очень значи­
тельное различие в передаче творчества как ценности между 
влиянием рабочих мелких предприятий и рабочих, занятых на 
крупных предприятиях (разница в среднем от 56,2 до 39,8, а 
«очень важным» считали из детей по отцу от 64,7% до 47,8%). 
Такое различие может объясняться содержанием трудового про­
цесса в указанных социальных группах. Труд рабочего (м уж ­
чины) на маленьких предприятиях в условиях ЭССР (маленькие 
мастерские, ателье и т. д., в основном труд здесь имеет кустар­
ный характер) сохраняет индивидуальность и творческий х ар ак ­
тер. В то же время в крупной промышленности труд имеет строго 
нормированные рамки, в которых рабочий может проявлять 
свою индивидуальность. В этом смысле довольно логично и то, 
что влияние технической интеллигенции более сходно с влиянием 
рабочих крупной промышленности, чем других групп интелли­
генции. Крупная индустрия со своей атмосферой трудового про­
цесса не содействует проявлению в групповом сознании у рабо­
чих крупной промышленности и технической интеллигенции при­
веденной ценности.25
Интересно, что выпускники, которые не отметили профессии 
отца пли матери, а также не поместившиеся в наш набор (при­
писали профессию) наиболее низко оценивают творчество. К ак 
видно, график довольно легко объясняет и разницу влияния 
отца и матери на усвоение детьми творчества как ценности.
Очевидно, что наибольшие колебания в графике, изобра­
жающем влияние матерей (нижние точки 32,8 и 34,2 и верх­
ние — 71,4 и 63,3) на передачу рассматриваемой ценности, 
объяснимы лишь большим влиянием матери, чем отца. Явно 
противоречиво влияние матери и отца в группе рабочих мелких 
предприятий. Анализ состава смешанных семей дает нам право 
утверждать, что в них доминируют матери и отцы из этой груп­
пы (матери из указанной группы вышли замуж: 24,5% за рабо­
чих крупных предприятий, 18,6% за тех, профессию которых 
выпускники не отметили, и 9,8% за служащих. Только одна из 
этих групп (по отцу) незначительно меньше передает приведен­
ную ценность детям, чем матери, работающие на мелких пред­
приятиях. Отцы этой группы женились: 16,2% на работницах 
крупных предприятий, 17,1% на колхозницах, 15,2% на работ­
ницах торговли и 11,4% на женщинах, профессию которых вы­
пускники не отметили. Все эти группы (по матери) значительно
25 Так обстоит дело в настоящее время, и отнюдь не во всех отраслях 
промышленности. Этот вывод характеризует совокупность этих профессий. 
См. Человек и его работа. М., 1967, стр. 202—234, 288—306.
178
менее способствуют усвоению творчества детьми.26 Такие боль­
шие различия между влиянием отца и матери рассматриваемой 
социальной группы объясняются различиями в характере труда. 
Женщины в основном на маленьких предприятиях заняты вы­
полнением подсобных работ, так что их труд не носит твор­
ческого характера.
процент
лрофессия /юдиге/геа
График 3.
Различия между отцами и матеря ми-медиками в передаче 
творчества как ценности детям могут быть обусловлены гетеро­
генностью этой группы у матерей (врачи и санитары). Р а з л и ­
чия между матерями-учеными, руководящими работницами и от­
цами этих групп трудно объяснимы. Совершенно ясно, что как 
отцы, так и матери гуманитарных профессий в смешанных 
семьях наиболее способствуют передаче творчества детям в к а ­
честве ценности. Различия в группах выпускников, не отметив­
ших профессии родителей или приписавших ее, могут быть 
обусловлены неоднородностью социальных групп их матерей и 
отцов. В целом график номер два явно показывает, что в р аз ­
26 В дальнейшем мы не будем делать такого подробного изложения, а 
сошлемся лишь на график и таблицу, в которых приведены соответствующие 
данные.
12* 179
личных социальных группах влияние отца и матери на усвоение 
детьми творчества, как ценности, неодинаково.
3. Содержательность анализа социальных групп как кана­
лов передачи ценностей видна и из графика номер три (коле­
бания графы влияния матерей от 65 до 100, и у отцов от 65,7 
до 87,5). В целом дети интеллигенции более усваивают приве­
денную ценность. Исключение составляют лишь дети техниче­
ской интеллигенции. Среди детей рабочих наиболее сильно от­
личаются от остальных групп дети работников торговли. Сле­
дует проверить возможность усвоения ими этой ценности в свя­
зи с дефицитом осуществления ее в профессиональной деятель­
ности этих семей или истолкование ими способностей, как «лов­
кой манипуляции» и «умения». Последняя интерпретация до­
вольно часто встречается у торговых работников. Значительное 
своеобразие оценок детей медицинских работников объясняется 
характером труда их родителей. П рактика индивидуальной 
работы усиливает роль способностей у медиков.
Довольно значительны и различия между влиянием матери 
и отца одних и тех же социальных групп. Отметим лишь, что 
матери влияют больше на интернализацию рассматриваемой 
ценности в семьях руководящих работников (100% т. е. все дети 
считают использование личных способностей «очень важным»), 
наименее способствуют этому матери из технической интелли­
генции (65 — средний). Явно больше усваивается использование 
личных способностей в качестве критерия оценки профессий в 
семьях, где отец медик, инженер или работник торговли. В лия­
ние отца и матери здесь тоже противоречиво и профессия отца 
не может быть референтом социального происхождения.
4. Как мы уже отметили полезность народному хозяйству 
используется в нашей социальной политике как один из основ­
ных регуляторов выбора профессии. При интерпретации наших 
данных это необходимо учитывать, и малое усвоение этой цен­
ности у детей какой-то социальной группы объясняется не 
содействием среды передаче указанного регулятора. В условиях 
ЭССР через это может проявлять и политическое отношение к 
Советской власти. Влияние социального происхождения на пе­
редачу этой ценности существенно («очень важным» считают 
этот критерий выбора профессии по отцам от 55,8% до 33,3%, 
а по матерям от 58,8% до 32,8% выпускников, а «не важным» 
по отцам от 4,2% до 21,9%, а по матерям от 3,9% до 21,1%). 
Колебание средних видно из графика номер четыре. В целом 
группа интеллигенции явно менее способствует регуляции выбо­
ра профессии через рассматриваемую ценность, а колхозникам 
и работникам торговли более приемлема регуляция через нее 
выбора профессии их детей. Д алее идет группа рабочих. При 
этом рабочие мелких предприятий более способствуют передаче 
указанного регулятора.
180
Среди интеллигенции совершенно понятна высокая оценка 
приведенной ценности детьми профсоюзных советских работни­
ков. Техническая интеллигенция так же передает полезность н а ­
родному хозяйству как критерий выбора профессии. Наименее 
способствуют передаче рассматриваемой ценности отцы-медики 
(влияние матерей этой группы не поддается анализу из-за гете­
рогенного социального состава), ученые и гуманитарная интел-
п/юиен/
профессия /?offi/re/?e</
График 4.
лигенция. Такую передачу полезности народному хозяйству как 
регулятора выбора профессии разными социальными группами 
нельзя объяснить лишь политической оценкой этого стандарта 
поведения, хотя она здесь и проявляется. Столь негативное от­
ношение может быть вызвано и тем, что указанные профессии в 
общественной психологии прямо не связываются с народным 
хозяйством и всякая регуляция через полезность народному хо­
зяйству неизбежно идет против престижа этих профессий. Д а н ­
ные показывают понимание и в соответствии с этим отрицание 
или принятие полезности народному хозяйству как регулятора 
процесса выбора профессии. Такая прямая регуляция выбора 
профессии посредством рассматриваемого регулятора неприем­
лема для интеллигенции, и интеллигенция противодействует ус­
181
воению указанной ценности их детьми. Этим обусловлено и срав­
нительно малое усвоение приведенной ценности детьми рабочих 
крупной промышленности, хотя они выходцы из наиболее р а з ­
витой части рабочего класса и с политической точки зрения дол ­
жны наиболее позитивно оценивать указ-анный критерий выбора 
профессии. Высокое усвоение этого регулятора в семьях, где вос­
питание не ведется столь направленно и влияние школы и других 
формальнх институтов безусловно сильнее сказывается, под­
тверждает наш вывод относительно неприемлемости этой цен­
ности в качестве основного регулятора выбора профессии.
В какой-то мере малая передача рассматриваемой ценности 
может явиться последствием субъективного восприятия интел­
лигенцией социальной политики, не оценивающей (сравнитель­
но) труд части интеллигенции столь высоко, как труд других 
слоев населения (оплата труда, власть, позиция и престиж про­
фессии воспринимаются сравнительно с другими профессиями, 
и если за уборку помещения получают 60 рублей, а за работу 
научного сотрудника в музее — 65 рублей то это неизбежно 
дает отрицательный социально-психологический эффект). 
Если сравнить по графам влияние отцов и матерей, то различия 
здесь довольно значительны. К сожалению, мы не можем ан а­
лизировать ответы опрошенных, не отметивших профессию отца 
и матери, или приписавших ее, хотя и в этих группах различия 
наиболее разительные. Очень трудно установить, в каких семь­
ях мать и отец более сильно влияют в отношении усвоения рас­
сматриваемой ценности. В группах интеллигенции это влияние 
явно не содействует усвоению этой ценности. Можно сделать вы­
вод, что матери-гуманитарии наиболее сильно противодей­
ствуют усвоению полезности народному хозяйству как критерия 
выбора профессии детьми (дети, считающие «очень важной» 
полезность народному хозяйству у них составляют 35,8%, а «не 
важной» — 21,1%). Почти такж е влияют отцы-медики (дети 
считающие «очень важной» полезность народному хозяйству у 
них составляют 34,4%, и «не важной» — 21,9%).
Различия в остальных социальных группах трудно объясни­
мы, но матери-колхозницы и работницы торговли способствуют 
больше регуляции процесса выбора через этот критерий, чем 
отцы этих групп. Рабочие же более способствуют усвоению ука­
занного регулятора детьми, чем работницы.
В целом приведенный график, как и предыдущие, явно под­
тверждает гипотезу, что влияние отца и матери существенно 
различается и интерпретировать социальное происхождение 
только через отца неправомерно.
Анализ первой группы ценностей явно показал, что вы деле­
ние более мелких социальных групп содержательно для социо­
логического анализа. В дальнейшем мы сосредоточим внимание 
на анализе различий во влиянии отцов и матерен одной соци­
182
альной группы на передачу ценностей профессии выходцам из 
этих групп. При интерпретации данных по этой группе ценно­
стей надо учитывать, что эти ценности, выражаю щ ие внешние 
функции профессиональной деятельности, развивались в течение 
всей истории и те или иные социальные группы усвоили в 
процессе своего развития их неравномерно. Более сильное 
влияние на передачу этих ценностей в обществе оказывает 
социальное происхождение. Это влияние усиливается социаль­
ной политикой, которая в большинстве случаев в отношении 
ценностей, основывающихся на вознаграждении профессиональ­
ной деятельности, ведется только в негативном плане. Правда, 
практика осуществления ценностей вознаграждения и стиму­
ляции труда через эти ценности ведется усиленно. Особенно 
эта регуляция осуществляется в профессиях, где труд явно не 
имеет творческого характера.
5. Материальное вознаграждение профессиональной деятель­
ности — первая рассматриваемая ценность этой группы. Ярко 
выраженной единой политики з отношении этой ценности в 
нашем обществе нет. В последнее время пропаганда делает 
акцент на материальную стимуляцию профессиональной д ея ­
тельности, но школа еще пропагандирует негативное отношение 
к этой стороне профессиональной деятельности.
В диаграмме (1) получаем влияние семьи на усвоение рас­
сматриваемой ценности. Как видно из диаграммы, влияние 
социального происхождения на передачу значения материаль­
ного вознаграждения труда довольно значительно (средняя 
колеблется от 34,43 до — 7,14). Дети интеллигенции более ценя г 
материальное вознаграждение профессиональной деятельности, 
чем выходцы из остальных групп населения (отклонение сос­
тавляют лишь дети ученых и руководящих работников). Зн ачи ­
тельно отличаются от других дети ученых, колхозников и совет­
ских работников. Они низко оценивают материальное воз­
награждение труда в качестве критерия выбора профессии. 
Если учесть, что эти группы материально наиболее обеспечены 
ь условиях ЭССР, тогда такое положение показывает значение 
материальной стимуляции профессиональной деятельности, и 
регуляции через нее выбора профессии. У детей из этих социаль­
ных групп создается большая свобода выбора профессии, чем 
> менее обеспеченных групп молодежи. Ограничение этого вы­
бора проявляется не только объективно, но и через субъек­
тивные регуляторы деятельности (значение материального воз­
награждения, как критерия выбора). Наибольшую значимость 
материальное вознаграждение имеет для детей гуманитарной, 
технической интеллигенции и медиков. Заработок в этих социаль­
ных группах номинально отнюдь не меньше, чем у рабочих, и 
уже намного больше, чем у работников торговли и служащих. 
Здесь сказывается социально-психологический эффект заработ-
183
? 3 4 4 fi 7 в Й /о
coui/a/wto/e r/y ////6 f poffvre/rct/ 
Д и агр ам м а  1.
ка, — субъективное восприятие своего заработка сравнительно 
с заработком других социальных групп обусловливает ощуще­
ние дефицита в этом виде вознаграждения профессиональной 
деятельности. Это и создает в групповой психологии повышен­
ную значимость материальной стимуляции профессиональной 
деятельности.
Между влиянием матери и отца имеются значительные р аз­
личия у детей ученых, руководящих работников, технической 
интеллигенции и детей, приписавших профессию отца. Все эти 
различия в диаграмме идут в сторону того, что матери меньше 
передают рассматриваемую ценность. Это может быть обуслов­
лено тем, что они не столь резко воспринимают несоответствие 
материального вознаграждения и удовлетворены более низким 
уровнем материального вознаграждения.
Работницы торговли значительно интенсивней передают у к а ­
занную ценность детям нежели отцы этой группы. Тут различие 
создается тем, что если матери в основном продавщицы, то 
отцы работают на складах, в конторах и т. д. Зарплата  матерей 
маленькая, что и обусловливает большее значение материаль­
ного вознаграждения для их детей.
Здесь первый раз проявляется своеобразное явление. Дети 
матерей из социальных групп интеллигенции оценивают значи­
тельно ниже материальное вознаграждение, нежели дети отцов 
соответствующих социальных групп среди интеллигенции. С ред­
ний процент у ученых (матерей — 7,14 и у отцов 18,18), у 
руководящих работников (матерей 7,14 и у отцов 20,0), у тех­
нической интеллигенции (матерей 20,0 и у отцов 33,7), у ме-
coyt/j/rm/e грултpogt/re/teu 
Д и агр ам м а  2.
диков (матерей 24,0 и у отцов 31,3) и только у гуманитарной 
интеллигенции (матерей 29,4 и у отцов 28,7) различия нет. М а­
тери из интеллигенции явно менее содействуют усвоению мате­
риального вознаграждения труда, как ценности профессии.
6. С материальным вознаграждением тесно связана и обес­
печенность будущего. Указанная ценность усваивается под воз­
действием социальной группы, к которой индивид принадлежит, 
ибо активной социальной политики в отношении ее не ведется. 
Влияние социального происхождения на передачу приведенной 
ценности сильнее всего по сравнению с передачей всех анали­
зированных ценностей («очень важным» считают по отцу от 
26,2% д о  5;3%, п о  матери от 28,5% до 0% выпускников из се­
мей тех или иных социальных групп, и «не важным» считают 
по отцу от 35% до 20%, по матери от 50% до 5,7%). Более 
обеспокоены своим будущим выпускники из семей рабочих мел­
ких предприятий, медицинских работников и рабочих крупной 
промышленности. В то же время наименее передается у казан ­
ный регулятор выпускникам средней школы из семей руководя­
щих работников, ученых и гуманитарной интеллигенции. Такая 
передача рассматриваемой ценности в какой-то мере соответ­
ствует данным по оценке материального вознаграждения вы­
пускниками из соответствующих социальных групп. Сдвиг 
произошел лишь к более отрицательной оценке указанной цен­
ности группами интеллигенции. Здесь выражается не сравни­
тельное материальное вознаграждение, а уровень обеспеченно­
сти. Он явно наименьший у детей рабочих мелких предприя­
тий. Это объясняет и перемещение детей гуманитарной интел­
лигенции в шкале оценки, так как обеспеченность их родителей 
довольно высокая. Значит, правомерна интерпретация указан ­
ной ценности, как основанной на обеспеченности индивида в
185
обществе (в социальном плане, a tie в плане индивида). Лишь 
у детей рабочих мелкого производства группа выпускников, счи­
тающих обеспечение будущего «очень важным», превосходит 
группу отрицательно оценивающих приведенную ценность. Р а з ­
личия между группами показывают тенденцию уменьшения роли 
этой ценности в регуляции выбора профессии и повышения сво­
боды выбора профессии, ибо указанная ценность выражает не­
свободу. Необходимо учитывать, что в известной степени через 
эту ценность проявляется мелкобуржуазная идеология спокой­
ной жизни.
Влияние отца и матери значительно различается в отноше­
нии передачи обеспечения стабильного будущего как стандарта 
культуры. Матери всех групп интеллигенции по сравнению с 
отцами, а такж е матерями из других групп обусловливают мень­
шее усвоение этой ценности (у руководящих работников средний 
% у отца — 28,6 и у матери — 50, у ученых — 18,2 и — 28,6, 
у гуманитарной интеллигенции — 11,5 и — 18.4 и у техниче­
ской интеллигенции — 6,7 и — 15 и у медиков 0 и — 7,8). У ос­
тальных, кроме колхозников, обратное положение: матери обус­
ловливают большее усвоение приведенной ценности. При любой 
интерпретации, влияет ли семья в направлении усвоения этой 
ценности или вырабатывает отрицательное отношение к у казан ­
ному регулятору, матери влияют более сильно на усвоение или 
отрицание этого регулятора выпускниками в рассматриваемых 
социальных группах. К ак видно из диаграммы, средний (про­
цент), вычисленный по матери, составляет высшую точку з 
диаграмме, как в отношении наиболее негативной оценки этой 
ценности, так и наиболее позитивной оценки ее (соответственно 
группы работниц мелких предприятий и работниц советского 
профсоюзного и др. аппарата).
7. Оценка непосредственной среды имеет приблизительно 
одинаковое значение у детей всех социальных групп из рабочего 
класса и крестьянства (см. диаграмму 3). Среди этих групп 
выделяются лишь матери — работницы системы торговли своим 
большим влиянием на детей в передаче значения рассматри­
ваемой оценки. Такое выделение детей работниц торговли может 
быть объяснено общественным положением их матерей (про­
давщиц). Оценка их профессиональной деятельности со стороны 
окружающей среды болезненно воспринимается ими (вопрос 
честности продавщиц). Вероятно это передается и их детям. 
В целом передача детям этой ценности усиливается в следую­
щем порядке: оценка детьми колхозников, рабочих, работников 
торговли и служащих. Сравнительная однородность оценки рас­
сматриваемой ценности детьми этих социальных групп связана 
с тем, что индивидуальность труда и продукта труда их роди­
телей не выделяется столь четко в профессиональной деятель­
ности, как основа оценки индивидов. Это создает и практику
186
eo 
so
40 
JO 
го 
fo
t ? J 4 J S 7 d 9 > o r r  
сащжбме груты /х&олелей
Д и агр ам м а  3.
осуществления указанной ценности, как регулятора поведения 
этих социальных групп и субъективное восприятие практики, 
где дефицита в отношении указанной ценности не существует. 
Д ля детей интеллигенции признание непосредственной социаль­
ной среды важнее, чем у остальных групп. Это закономерно, 
ибо этот регулятор имеет большее значение как в практике 
родителей, так и в субъективном восприятии этой практики. 
Наибольшее значение имеет этот регулятор у детей ученых 
(«очень важным» по отцу считают 58,7% и по матери 61,5% 
детей приведенной группы, а «не важным» по отцу 9,8% и по 
матери 0%;). Оценка среды имеет у ученых большое значение, 
так как именно она часто является главным мерилом для уче­
ного, как в профессиональной деятельности, так и вне ее. Дети 
технической и гуманитарной интеллигенции так же предпола­
гают значительно больше других поступать при выборе профес­
сии исходя из данного регулятора. Явно меньше других групп 
интеллигенции оценивают приведенный критерий при выборе 
профессии дети медиков. Такая оценка на основе влияния м а ­
терей объясняется социальным составом указанной группы, 
который близок к социальным группам, не принадлежащим к 
интеллигенции. Влияние же отцов в этом направлении объяс­
няется положением врача в нашем обществе и на работе (его 
окружает среда, которая оценивает его, как более квалифици­
рованного специалиста, способного спасти человека: «Доктор»). 
Поэтому врачи не испытывают дефицита в уважении среды и в 
их семье он не ощущается.
Наибольшее сходство между отцами и матерями в передаче 
детям рассматриваемой ценности наблюдается в диаграмме 3. 
Лишь группы работнкиов торговли и гуманитарной интеллиген-
187
дни выделяются значительными различиями во влиянии отца 
и матери на усвоение оценки среды в качестве ценности. Более 
способствуют формированию значимости оценки непосредствен­
ной среды матери в группе работников торговли и отцы в груп­
пе гуманитарной интеллигенции. Большинство матерей гумани­
тариев работает учительницами, а отцы — в других профессиях 
(юристы, журналисты и т. д .). Профессии отцов более индиви­
дуальны и оценка личности в этих профессиях зависит от оцен­
ки продукта труда непосредственной средой. Этим и можно 
объяснить их большее влияние в семье на усвоение указанной 
ценности детьми, механизм усвоения сходен с тем, который 
имеется в случае влияния работниц торговли.
188
Все различия в диаграмме указывают на влияние социаль­
ного происхождения в соответствии с проявлением указанного 
регулятора в профессиональной деятельности родителей. Д еф и ­
цит в нем обусловливает большее значение рассматриваемого 
регулятора для детей, а отсутствие проявления его или удов­
летворение потребности в нем обусловливает ее меньшее зн а ­
чение.
8. Четвертой ценностью внешнего вознаграждения изучается 
достижение видного положения в обществе посредством про­
фессиональной деятельности (диаграмма 4). Достижение вид­
ного положения связывают иногда с карьеризмом в сфере поли­
тической деятельности. Отклонения, зависящие от социального 
происхождения, довольно значительны (группы выпускников, 
оценивших «очень важно» указанную ценность по отцу колеб- 
ляются от 13,6% до 0% и по матери от 11,3% до 5%; «средне 
важно» соответственно от 52,7% до 24,7% и от 55% до 24,8%; 
«не важно» соответственно от 65% до 32,4% и от 61,2%> до 
31,6%).
Четко выделяются своей негативной оценкой дети медиков. 
Ни один (по отцу) из них не считает «очень важным» добиться 
видного положения в обществе, и 65% считают это «не в а ж ­
ным» в профессиональной деятельности. Д аж е  дети матерей 
медиков относятся негативней других выпускников средней 
школы к рассматриваемой ценности, чем дети сходные с ними по 
социальному происхождению. Столь негативная оценка этого 
регулятора обусловлена, по-видному, вознаграждением медиков 
в обществе. Профессиональная деятельность врача, как прави­
ло, не вознаграждается с изменением положения в обществе. 
Успех в профессиональной деятельности не влечет за собой из­
менения позиций в обществе (у врачей нет такой шкалы изме­
нения позиций как, например, у юристов; шкала престижа и 
позиции действуют в очень ограниченной мере внутри профес­
сии медиков). Из такой регуляции профессиональной деятель­
ности вытекает и влияние родителей на детей и важность этого 
критерия для детей в совершении выбора профессии.
Влияние вознаграждения профессиональной деятельности 
тех или иных социальных групп очень четко обнаруживается во, 
всей диаграмме. Дети рабочих и колхозников значительно ме­
нее намерены поступать при выборе профессии, исходя из ука­
занной ценности. Это обусловлено тем, что в профессиональной 
деятельности ,их родителей меньше используется этот вид воз­
награждения. Исключение среди рабочих составляют лишь 
работники торговли, у которых влияние на детей проти­
воречиво. Процент детей, оценивающих «очень важно» дости­
жение видного положения, у них наивысший (по отцу 13,6 и 
по матери 11,3%), в то ж е время и негативно оценивающая 
группа — одна из наиболее многочисленных (по отцу 56,4% и
O ' ?  ) * 5 6 7 в $ Ю  f/
сашлвлм&г rpy/t/ш/юдг/г&ХУ
Д и агр ам м а  5.
по матери 48,4%). Такое явление можно объяснить довольно 
низким престижем этой группы в обществе, что вызывает у де­
тей противоречивый эффект. С одной стороны, возникает дефи­
цит в указанной ценности и высокая ее интернализация, с дру­
гой стороны, защитная реакция и отрицание такой ценности 
вообще («для меня их мнение не значит ничего»).
В профессиональной деятельности разных групп интеллиген­
ции (техническая и гуманитарная интеллигенция, руководящие 
работники) указанный регулятор используется довольно интен­
сивно. Это и обусловливает передачу рассматриваемой ценно­
сти детям этих социальных групп. Наиболее высоко оценивают 
возможность достижения видного положения в обществе через 
будущую профессиональную деятельность дети технической ин­
теллигенции (группа оценивающих «очень важно» 35,6% по отцу 
и по матери 40%). Если посмотреть на профессиональную дея­
тельность их родителей, то тут не должно применяться расчле­
нение позиции больше, чем, например, у гуманитарной интелли­
генции и советских работников. Это позволяет интерпретировать 
данные таким образом, что техническая интеллигенция чувствует 
наибольший дефицит в осуществлении указанной ценности (во­
ображаемой или действительный), т. е., что в их семьях выдви­
жение в системе должностей составляет проблему.
В целом социальное происхождение влияет на усвоение ценно­
сти достижения видного положения в обществе. Как вытекает из 
предыдущего анализа, основой интенсивности передачи рас­
сматриваемой ценности детям выступает степень ее применения 
в профессиональной деятельности родителей.
190
В диаграмме обнаруживается определенная закономерность 
в различиях передачи отцами и матерями детям указанной цен­
ности. Во всех группах интеллигенции отцы больше способст­
вуют усвоению этого регулятора детьми, чем матери (как мы 
указывали, матери-медики являются гетерогенной группой). 
При этом матери из социальных групп интеллигенции наименее 
способствуют усвоению этого регулятора (исключение состав­
ляют отцы-медики), а из всех групп родителей отцы-интелли­
генты наиболее способствуют усвоению его. Такое противоречи­
вое влияние матерей и отцов-интеллигентов очень трудно 
объяснить, это требует дальнейшего изучения. Наиболее веро­
ятным объяснением может быть то, что матери в этих профес­
сиях не занимают таких должностей, где осуществлялось бы 
вознаграждение профессиональной деятельности через измене­
ние общественного положения. Среди руководителей (директо­
ров, руководителей, управляющих и т. д.) очень мало женщин.
9. Руководство людьми, как критерий выбора профессий, 
наиболее негативно оценивается выпускниками (диаграмма 5). 
Возможно двоякое истолкование указанной ценности: как 
стремление к власти (властолюбие) или как желание занимать­
ся определенной деятельностью (руководством). В обществен­
ной психологии эти две различные сущности отождествляются 
и в совокупности оцениваются негативно. Можно допустить, что 
здесь выявляется и какой-то «остаток» традиционного отноше­
ния, сложившегося между интеллигенцией и властью в б у р ж у аз­
ном обществе, когда часть интеллигенции дефицит во власти 
скрывает негативной оценкой указанной деятельности вообще. 
Именно предыдущим мы объясняем резко негативную оценку 
детьми ученых руководства людьми. Если дети разных социаль­
ных групп отцов оценивают «очень важно» руководство людьми 
от 2,6% до 11,5%; «средне важно» от 19,5% до 33,4%?; и «не 
важно» от 48,6% до 75,2%, то дети ученых разделяются на 
группы соответственно 2,6%; 19,5%; 75,2%. Без детей ученых 
колебание оценки указанной ценности выпускниками (оцени­
вающих «очень важно», «средне важно» и «не важно»), сокра­
щается наполовину. Хотя колебания в диаграмме не очень 
сильны, дети интеллигенции заметно негативней оценивают воз­
можность руководства людьми в качестве критерия выбора про­
фессии. Здесь сказывается эффект общественной психологии, 
дающей негативную оценку властолюбия, но вместе с тем выра­
батывающей негативную оценку и руководящей деятельности 
вообще. На базе же деятельности интеллигенции у детей не 
вырабатывается значимости руководства, как критерия выбора 
профессии. Хотя и в социальных группах, где наиболее осуще­
ствляется руководство людьми (руководящие работники и гу­
манитарная интеллигенция) отцы способствуют усвоению при­
веденного критерия («очень важно» оценивающих соответствен­
19!
но 11,4% и 10,37« из всех детей указанных групп), это не дает 
основания для противоположных утверждений. На какое-то 
влияние практики вознаграждения профессиональной деятель­
ности указывает несходство во влиянии отцов и матерей среди 
интеллигенции. Различия в средних цифрах: у технической 
интеллигенции — 52,8 по отцу против — 75 по матери; у гума­
нитарной интеллигенции — 48,3 по отцу против — 64,2 по матери; 
у медиков — 56,2 по отцу против — 61,2 по матери; и только груп­
па ученых составляет исключение — 72,7 по отцу против — 50,0 
по матери. Такая явная неодинаковость подтверждает нашу гипо­
тезу, что объяснение такого влияния необходимо искать в прак­
тике вознаграждения профессиональной деятельности. На руко­
водящих постах значительно меньше женщин, чем мужчин, а 
это обусловливает меньшее проявление этого критерия у мате­
рей в их профессиональной деятельности. Отсюда и меньшая 
передача указанной ценности детям.
I l l  Х А РА К ТЕРН Ы Е Р А З Л И Ч И Я  В П Е Р Е Д А Ч Е  
Ц Е Н Н О С Т Е Й  П Р О Ф Е С С И И  М Е Ж Д У  С О Ц И А Л Ь Н Ы М И
ГРУППАМ И
Д ля более детальных выводов изложим характерные осо­
бенности влияния социальных групп на передачу ценностей про­
фессии, которые выявились в процессе нашего анализа. Эти 
различия заключаются во влиянии на оценки детей различных 
критериев выбора профессии. Выпускники представляют собой 
конкретную выборку из молодежи. Выборку, где крайние про­
явления второй группы ценностей профессии (ценностей внеш­
него вознаграждения профессиональной деятельности) не пред­
ставлены. Особенно в связи с оценкой материального 
вознаграждения профессиональной деятельности. Влияние со­
циального происхождения в отношении указанной ценности 
сглаживается в наших данных за счет выпадения из выборки 
молодежи, которая в большей степени усвоила этот критерий 
выбора профессии. Среди отвечающих не представлены юноши 
и девушки, не оценившие самовыражение в профессиональной 
деятельности, ибо они бросили учебу. Таким образом, дети с 
ценностями, менее способствующими приобретению образования, 
не представлены в массиве. Это, конечно, уменьшает в нашем 
материале различия в проявлении влияния социального проис­
хождения на усвоение ценностей выпускниками. Несмотря на это, 
в данных вырисовываются значительные различия во влиянии 
социального происхождения на рассматриваемый процесс. П ри­
ведем наиболее значительные из них.
— колхозное крестьянство являлось единственным классом
192
в нашем исследовании, который мы не пытались делить на бо­
лее мелкие социальные группы. Больше других выпускников их 
дети оценили полезность народному хозяйству в качестве кри­
терия выбора профессии. При этом мать-колхозница способ­
ствует больше, чем отец усвоению указанного регулятора вы­
бора профессии. Детьми колхозников усваивается внешнее воз­
награждение профессиональной деятельности более индивиду­
ально, чем первая группа ценностей профессии. М атериальное 
вознаграждение как ценность менее передается колхозниками 
своим детям, чем другими социальными группами (кроме д е ­
тей ученых). Здесь мать меньше содействует усвоению у ка­
занной ценности. Такое положение совершенно естественно, учи­
тывая сравнительно высокий жизненный уровень колхозников.
Признание непосредственной среды менее важно для детей 
колхозников при выборе профессии. Это может быть обуслов­
лено тем, что в условиях деревни нет в групповом сознании 
расчлененной шкалы престижа профессий, ибо почти все при­
надлеж ат  к одной среде, и индивид оценивается другими не в 
качестве представителя какой-то профессии, а как то или иное 
конкретное лицо. На первый взгляд, довольно неожиданной 
является сравнительно высокая оценка детьми колхозников воз­
можности руководства в профессиональной деятельности, как 
критерия выбора профессии. Нам представляется, что основой 
такой особенности детей колхозников могут быть следующие 
обстоятельства: в деревне авторитарные отношения сохранились 
больше, чем в городе. Это обусловливает большее почтение к 
власти, как таковой. С другой стороны, здесь непосредственно 
проявляется полезность указанного труда (видны конкретные 
результаты руководства).
— рабочие мелких предприятий имеют существенное свое­
образие в передаче ценностей своим детям. В отношении твор­
ческого характера труда здесь имеет место противоречивое 
влияние: отцы передают эту ценность очень интенсивно («очень 
важным» считают 56,4%) своим детям и у последних часто 
этот критерий выбора выступает в качестве доминирующей цен­
ности при выборе (20,0% из детей этой социальной группы) 
профессии; в то же время матери — работницы мелких пред­
приятий, значительно меньше передают эту ценность («очень 
важно» оценивают 10,2/V детей, — это наиболее низкий про­
цент детей, выделенных нами социальных групп матерей). 
В качестве доминирующей ценности рассматриваемый регу­
лятор выбора профессии выступает у детей рабочих мел­
ких предприятий меньше других (13,3% из детей этой со­
циальной группы). Ниже других выпускников их дети оцени­
вают использование личных способностей. В то же время деть­
ми этой социальной группы воспринимается полезность народ­
ному хозяйству как основа выбора профессии. В значении воз­
13 - 286i 193
награждении профессиональной деятельности для детей рас­
сматриваемой группы имеются две особенности. Выше всех 
других детей дети рабочих и служащих ценят материальное 
вознаграждение; а такж е они больше всех выпускников обес­
покоены своим будущим (они — единственная группа, в кото­
рой преобладают выпускники, считающие «очень важным» 
обеспечение стабильного будущего). Такое положение может 
быть обусловлено обеспеченностью их родителей и материаль­
ным вознаграждением профессиональной деятельности их ро­
дителей. Вместе с тем здесь могут проявляться и мелкобур­
жуазные настроения рассматриваемой социальной группы.
— рабочие крупной промышленности наименее передают 
детям творчество, как ценность профессии. По сравнению с 
другими группами рабочих, они менее способствуют передаче 
полезности народному хозяйству, как одной из основ выбора 
поофессии.
Их дети обеспокоены будущим больше, чем другие выпуск­
ники и этот критерий выступает в определении ими выбора 
профессии. Очень негативно оценивают дети рабочих крупной 
промышленности руководство людьми и достижение видного 
положения, как ценности профессии (в отношении «видного 
положения» они — вторые по негативности оценки, после детей 
медиков; а в отношении «руководства людьми» они дают наибо­
лее негативную оценку из детей рабочих, служащих и кре­
стьян) ,
— рабочие торговли отличаются среди рабочих наиболее 
своеобразным влиянием на усвоение ценностей профессии деть­
ми. Д ля  их детей наиболее важным является самодополнение, 
как регулятор выбора профессии (в качестве доминирующей 
ценности оно выступает: по отцу у 39,3% выходцев из рас­
сматриваемой группы, и по матери у 43,6% выходцев). Их дети 
значительно выше оценивают и использование своих способ­
ностей в профессиональной деятельности, особенно сильно 
здесь влияние отца в направлении усвоения указанной цен­
ности профессии (22,6% выпускников). Выходцы из рассма­
триваемой группы составляют и вторую группу по оценке по­
лезности народному хозяйству, как одну из основ выбора про­
фессии. Матери обусловливают большее усвоение этого регу­
лятора.
Матери более, чем отцы, способствуют передаче ценностей, 
основывающихся на вознаграждении профессиональной д ея ­
тельности, детям. Наибольший разрыв наблюдается в пере­
даче детям оценки непосредственной среды как регулятора 
выбора профессии. Из детей рабочих, дети работников тор­
говли наименее обеспокоены будущим и на их отношение к про- 
-фессии меньше влияет оценка непосредственной среды.
— служащие составляют переходную группу между рабо­
194
чими и интеллигенцией. Эта группа не имеет особенностей в 
своем влиянии на детей, показывая результаты, очень близкие 
к средней оценке всех выпускников. Различия между влиянием 
матери и отца такж е наименьшие. Это дает основание для 
предположения, что такой единой социальной группы не суще­
ствует.
— техническая интеллигенция в отношении влияния на 
усвоение детьми творчества, как ценности, стоит ближе к ра­
бочим крупной промышленности, чем к другим группам интел­
лигенции. Дети рассматриваемой группы менее всех из детей 
интеллигенции ценят самовыражение в профессиональной д ея ­
тельности, а полезность народному хозяйству выступает в ка ­
честве основного регулятора выбора профессии лишь у 2,6% 
выходцев (по отцу) из рассматриваемый группы.
Д ля выходцев из технической интеллигенции внешнее воз­
награждение профессиональной деятельности имеет явно боль­
шее значение, чем для детей других социальных групп. М ате­
риальное вознаграждение профессиональной деятельности 
передается им наиболее интенсивно и имеет среди выпускников 
средних школ наибольшее значение. Выходцы из технической 
интеллигенции наиболее намерены обеспечить свое будущее 
через выбор профессии. Д ля них при этом большое значение 
имеет оценка выбранной профессии друзьями и знакомыми. 
Больше остальных выпускников они пытаются выбрать профес­
сию, которая дает возможность достигнуть видного положения 
в обществе. В целом рассматриваемая группа интенсивно пе­
редает ценности внешнего вознаграждения. Характерна срав­
нительная близость оценки самовыражения выходцев из рас­
сматриваемой группы к оценкам этой ценности детьми рабо­
чих и служащих.
— медицинские работники, как уже отмечалось, состав­
ляют по социальному составу гетерогенную группу (хотя это 
менее относится к группе отцов). Поэтому большему анализу 
подвергались отцы указанной группы. Выше всех выпускников 
их дети оценивают использование своих способностей в буду­
щей профессиональной деятельности (87,5% считает это «очень 
важным»), В то же время они в своей будущей профессиональ­
ной деятельности меньше других желаю т быть полезными на­
родному хозяйству. Выпускники из этой социальной группы 
ценят высоко материальное вознаграждение профессиональной 
деятельности и больше всех других выходцев из интеллиген­
ции обеспокоены своим будущим (они стоят на втором месте 
из всех групп выпускников). Оценка друзьями и знакомыми 
их будущей профессиональной деятельности лишь незначи­
тельно влияет на их выбор профессии. Резко отрицательно они 
относятся к достижению видного положения в обществе посред­
ством профессиональной деятельности («не важным» считают
13: 195
это 65%, и «очень важным» — ни один из них). Руководство 
людьми тоже оценивается ими резко негативно. Это вполне 
закономерно, ибо оба эти аспекта не выступают в профессио­
нальной деятельности врача.
—■ .гуманитарная интеллигенция наиболее многочисленно (из 
интеллигенции) представлена в нашем исследовании. Это делает 
репрезентативным различного рода колебания в графе, изобра­
жающей влияние этой группы интеллигенции на передачу цен­
ностей. Дети рассматриваемой группы интеллигенции выше всех 
других выпускников оценивают творчество как одну из основ 
выбора профессии. Это выражается в том, что для 28% выпу­
скников (как по матери, так и по отцу) эта ценность — доми­
нирующая среди других, предложенных (только для 14,8% из 
всех выпускников эта ценность доминирующая). Матери рас ­
сматриваемой группы менее всех других матерей и отцов (кроме 
медиков-отцов) способствуют усвоению ценности «полезность 
народному хозяйству» как критерия, определяющего отношение 
к профессии. В качестве доминирующей ценности приведенный 
критерий выступает лиь у 1% выпускников из рассматривае­
мой группы (9,3% из всех выпускников). В целом выходцы из 
гуманитарной интеллигенции наименее усваивают эту ценность.
Большое значение для детей гуманитариев имеет и мате­
риальное вознаграждение профессиональной деятельности. Т ак­
же значительно выше среднего передается им значение оценки 
непосредственной средой их будущей профессии. Отец способ­
ствует усвоению этого регулятора значительно сильнее, чем 
мать. Но и оценка общества (достижение видного положения) 
имеет для них большее значение, чем для остальных выпускни­
ков (кроме детей технической интеллигенции).
У гуманитарной интеллигенции очень четко вырисовываются 
различия во влиянии отца и матери. Значительные различия 
проявляются в передаче ценностей вознаграждения профессио­
нальной деятельности («руководство людьми», «оценка друзей 
и знакомых» и «обеспечение стабильного будущего»).
— руководящие работники советских профсоюзных и др. 
органов больше других групп интеллигенции способствуют 
усвоению детьми в качестве критерия выбора профессии «полез­
ность народному хозяйству». Здесь следует отметить низкую 
оценку их детьми материального вознаграждения и обеспечения 
стабильного будущего как критериев отношения к профессии. 
Между влиянием матери и отца имеются значительные разли ­
чия, но малочисленность рассматриваемых групп не позволяет 
делать точные выводы. По-видимому здесь проявляется общая 
для всей интеллигенции закономерность, согласно которой 
матери менее способствуют передаче значения вознаграждения 
профессиональной деятельности детям.
196
— ученые составляют в исследовании довольно своеобраз­
ную социальную группу. Совершенно закономерно они передают 
детям интенсивнее значение самовыражения («творчество» счи­
тают «очень важным» по отцу 68% и по матери 78,6% выпускни­
ков; самодополнение соответственно 78,8% и 92,8%; использо­
вание личных способностей соответственно 80,6% и 92,3%) в 
профессиональной деятельности. При этом в качестве домини­
рующей ценности использование личных способностей высту­
пает (по отцу) у 33,3% выходцев рассматриваемой группы. П о­
лезность народному хозяйству не отмечена ни у одного в к а ­
честве основного регулятора и вообще весьма низко оценивает­
ся в качестве критерия выбора профессии.
Вознаграждение профессиональной деятельности не имеет 
для детей ученых такого значения, как для других выпускников. 
Лишь признание непосредственной среды передается их роди­
телями им в качестве важного критерия выбора профессии 
(«очень важным» считает это по отцу 58,7%, а по матери 61,5%, 
в то же время «не важным» соответственно 9,8% и 0% ). З а к о ­
номерна у них и низкая оценка материального вознаграждения 
и уверенности в будущем. Резко негативна оценка руководства 
людьми как одного из критериев отношения к профессии.
Несмотря на то, что ценности самовыражения довольно ин­
тенсивно пропагандируются через другие социальные институты, 
социальное происхождение несомненно влияет на их усвоение 
выпускниками. В отношении других ценностей профессии это 
влияние еще более существенно, и выделение социальных групп 
для социологического анализа воспроизводства социальной 
структуры общества необходимо. Из выделенных нами групп 
явное своеобразие во влиянии на детей имеют гуманитарная 
и техническая интеллигенция, ученые, партийные работники, 
рабочие торговли и мелких предприятий. Другие группы слиш­
ком велики и их необходимо еще делить на более мелкие груп­
пы, ибо в настоящем исследовании они явно не отраж аю т дей­
ствительную структуру социального состава общества. При 
учете образовательного уровня медицинские работники могут 
быть выделены в дальнейшем в особую группу.
Можно констатировать значительно большее влияние интел­
лигенции на передачу ценностей профессии своим детям. Ее 
влияние индивидуально и особенно четко выявляется в отно­
шении второй группы ценностей, где социальная политика через 
формальные каналы ведется в негативном плане или вообще не 
ведется. Но в то же время их дети менее поддаются влиянию 
формальных каналов (школы, массовых коммуникаций и т. д.). 
Различия между отдельными классами незначительны, но более 
существенны различия между отдельными социальными группа­
ми. Это доказывается и гетерогенностью социального состава 
семей. Есть необходимость в дальнейшем изучении своеобразия 
различных групп населения.
197
IV О Г Р А Н И Ч Е Н И Я  В Ы Б О РА  П РО Ф Е С С И И , 
О Б У С Л О В Л Е Н Н Ы Е  С О Ц И А Л Ь Н Ы М  П Р О И С Х О Ж Д Е Н И Е М , 
И ПУТИ ИХ П Р Е О Д О Л Е Н И Я .
Наши данные показывают значительное влияние соци­
ального происхождения на формирование духовного облика вы ­
пускника, что подтверждает актуальность проблемы социаль­
ной однородности. Поэтому нам кажется правомерным подня­
тие этого вопроса В. Н. Шубкиным: «Повышение конкурса в 
вузы в связи с ростом выпускников школ может повести к сни­
жению процента детей рабочих и крестьян, поступающих в 
высшие учебные заведения. Поэтому следовало бы заранее пре­
дусмотреть меры, которые бы противодействовали этой тенден­
ции»27. Другую точку зрения защ ищ ает М. Н. Руткевич в книге 
«Жизненные планы молодежи»: «На наш взгляд, единственное 
регулирование, которое должно иметь место при наборе моло­
дежи в вузы — это конкурсы, проводимые с полным бесприст­
растием, с полным исключением самомалейшей протекции, кон­
курсы без преимуществ по стаж у и иным привходящим ф акто­
рам. Требования должны быть едиными для всех абитуриентов 
без исключения»28. Осуществление такого принципа неизбежно 
приведет к неравенству, ибо социальные условия у разных слоев 
нашей страны отнюдь не одинаковы. Одинаковый подход 
к неодинаковым объектам неизбежно приведет к неоди­
наковой мерке. До тех пор, пока существуют классовые разли­
чия, нельзя строго однозначно подходить к этой проблеме.29 
Наверное никто не будет говорить, что выпускники средней шко­
лы из глухой деревни имеют одинаковые социальные условия 
с выпускниками — выходцами из семей московской интеллиген­
ции. Принцип одинаковой мерки при неравных условиях не 
может определять нашу политику в этой области, ибо он соз­
дает привилегированные слои в обществе и приводит к потере 
людских ресурсов. В этом смысле явно к отрицательным ре­
зультатам приводит нынешняя система специализированных 
классов в школе. Совершенно естественно, что эти классы соз­
даются в первую очередь в больших городах. Набор учеников 
проводится в первом классе и в дальнейшем, если ученик не 
выпадает (остается на второй год) он оканчивает среднюю шко­
лу  в этом классе. Ни для одного учителя не секрет, что ребенок, 
поступающий в первый класс из семьи интеллигенции превосхо­
дит по своему развитию, как правило, ребенка из рабочей семьи.
27 В. H. Il l  V б к и и. М олодеж ь вступает в жизнь, «Вопросы ф илосо­
фии». 1965, №  5, стр. 66.
28 М. Н. Р у т к е в и ч ,  Общественные потребности, система о б р а зо в а ­
ния и жизненные планы молодежи, в сб. Ж изненные планы молодежи, 
Свердловск, 1966, стр. 36.
29 Конечно, мы не имеем в виду такую неодинаковость, о которой пи­
сал А. Какосян и другие. См. А. К а к о с  я н  «По ту сторону экзаменов», 
«Комсомольская правда», 1966, 2-3 марта, стр. 3.
198
У ж е это обусловливает неодинаковый отбор в эти специализи­
рованные классы. М ежду прочим, анализ социального происхож­
дения школьников в специализированных классах полностью это 
подтверждает. К тому ж е это и модно: «Тийна учится в специали­
зированном классе!». Иной родитель готов ради моды испробо­
вать все дозволенные и недозволенные приемы, чтобы опреде­
лить своего ребенка в соответствующий класс. Такой выпускник 
значительно превосходит по своему развитию, даж е  если он 
троечник, самого хорошего выпускника из деревенской школы. 
И при одинаковом конкурсе попадает в вуз именно он, а не 
деревенский парень.
Конечно, специализированные классы имеют позитивное зн а ­
чение, но условия приема и пребывания в этих классах необхо­
димо изменить, ибо не следует создавать дополнительный ме­
ханизм образования социальной неоднородности нашего обще­
ства. Вероятно, должна быть применена конкурсная система 
приема и пребывания в этих классах. При этом необходимо 
создавать специализированные школы с интернатами для сель 
ской молодежи. В то же время печально, что в Эстонии в отно­
шении баскетбола и др. видов спорта такой отбор идет среди 
всей молодежи. Д ля  подобных поисков используется радио, 
телевидение, печать, образовательная система и т. д. Ничего 
подобного не наблюдается ни в отношении народного хозяй­
ства, ни науки, искусства и т. д. Тут явно что-то не так. В по­
бочных сферах жизнедеятельности человека применяются у нас 
эффективные меры отбора самых способных, исключающие у ка ­
занное влияние социальной среды, а в главных сферах жизне­
деятельности человека имеет место недостаточная обоснован­
ность существующей практики.
2. В социалистическом обществе неправомерно истолковы­
вать социальное происхождение только через профессию отца. 
Роль матери как канала связи детей с внешним миром неиз­
меримо возросла. На это указывает и большее проявление 
различий между отцами и матерями одних и тех же социальных 
групп среди интеллигенции. Закономерность, проявляющаяся в 
оценке детьми интеллигенции ценностей внешнего вознаграж ­
дения (матери обусловливают во всех группах интеллигенции 
меньшее усвоение указанных ценностей, чем отцы, а в отноше­
нии достижения видного положения влияние матерей противо­
положно отцам), не может быть случайным результатом обсле­
дования. Обусловлено это может быть тем, что в профессиях 
и должностях матерей приведенные регуляторы имеют меньшее 
значение.
Интерпретация социального происхождения через профессию 
отца еще больше усложняется тем, что семьи в условиях Эсто­
нии довольно гетерогенные (см. табл. 1). Таким образом необ­
ходимо в исследовании социальных групп учитывать влияние
199
обоих родителей, а это означает неприменимость методики 
стратификационного анализа буржуазной социологии.
В анализе влияния социального происхождения на усвоение 
культурных стандартов четко проявляются основы этих разли­
чий. Несомненно, часть этих различий обусловлена материаль­
ными отношениями, сложившимися в сфере соответствующей 
профессиональной деятельности. Это обусловило различия меж ­
ду рабочими мелких предприятий и гуманитарной интеллиген­
цией, с одной стороны, и рабочими крупной промышленности и 
технической интеллигенцией, с другой, в передаче твор­
чества как ценности; повышенную оценку личных способностей 
детьми медиков и т. д. Особенно сильно это проявляется в от­
ношении ценностей внешнего вознаграждения. В социальных 
группах, где используются соответствующие регуляторы, значи­
тельно интенсивней передаются последние и детям (если нет 
других аспектов, коррегирующих это влияние).
Далее, на передачу ценностей влияет субъективное восприя­
тие трудовой практики. Особенно сильно оно влияет на усвое­
ние ценностей внешнего вознаграждения профессиональной д ея ­
тельности. Если нет недостатка в определенном виде вознаграж- 
дения, тогда оно не превращается в критерий выбора профес­
сии у выходцев из соответствующей группы (оценка детьми 
ученых самодополнения и денег, детьми медиков признания не­
посредственной среды и т. д.), или, наоборот, если создается 
дефицит в нем, тогда у детей появляется повышенная оценка 
соответствующего критерия выбора профессии (дети работни­
ков торговли в отношении социального признания непосредст­
венной среды, дети медиков в отношении обеспечения будущего 
и т. д.). Такой же результат появляется вследствие отражения 
в групповом сознании информации о стимуляции и вознаграж ­
дении профессиональной деятельности других социальных групп 
и субъективном ощущении сравнительного недостатка в том 
или ином виде вознаграждения (повышенная оценка детьми 
медиков и гуманитарной интеллигенции материального возна­
граждения профессиональной деятельности).
Из всего этого можно заключить, что социальное происхож­
дение в настоящее время несет в себе богатое содержание, 
которое опосредует влияние других социальных институтов на 
процесс социализации и формирует ценности профессии инди­
видов. Значение различных ценностей в профессиональной д ея ­
тельности передается через социальное происхождение и послед­
нее формирует значение тех или иных ценностей для выпускни­
ков. Всякие изменения в социальной действительности, а 
особенно в сфере материальных отношений, вызывают измене­
ния, как в содержании социального происхождения, так и в 
его роли в процессе социализации. Так, в настоящее время 
разрешается в нашем обществе квартирная проблема; повы­
шается материальная обеспеченность населения; расширяется
200
система детских учреждений (ясли, садики, школы-интернаты 
и т. д.); идет процесс урбанизации; процесс отделения быта и 
профессиональной деятельности, как в пространстве, так и по 
содержанию — это все изменяет сущность социального проис­
хождения. Социальная однородность — цель социалистического 
общества. Д ля осуществления социальной политики в данном 
направлении есть несколько возможных вариантов.
А. Можно попытаться сократить влияние социального про­
исхождения или вообще устранить влияние этого фактора. 
В этом смысле идеальной может рассматриваться система вос­
питания в древней Спарте. В принципе семью можно вообще 
отстранить от воспитания детей и осуществить процесс социа­
лизации посредством других социальных институтов. Это может 
обеспечить полную социальную однородность; В какой-то мере 
у нас осуществляются мероприятия в этом направлении (рас­
ширение системы детских учреждений). При этом вопрос ста­
вится часто весьма утилитарно: «Важнейшими проблемами 
являются расширение сети детских учреждений, особенно в от­
раслях с преобладанием женского труда, организация летнего 
отдыха детей школьного и дошкольного возраста в пионерских 
лагерях и т. д., с тем чтобы отдых этот был рассчитан на более 
длительный срок. Основная доля потерь (не менее 50%) рабо­
чего времени приходится на женщин, увольняющихся для ухода 
за детьми, и ликвидация этих потерь дала бы промышленности 
не менее 20 тысяч круглогодичных рабочих. Решение указанных 
вопросов позволило бы снизить текучесть рабочей силы и об­
легчить положение с жилищной проблемой, поскольку таким 
образом будет сужен приток рабочей силы извне в Ленинград 
и другие крупные города».30 Такой сугубо экономический под­
ход не может быть основой для социальной политики в этой 
области. Ибо проблемы, вытекающие из такой политики, явно 
не вмещаются в область экономических отношений. С окращ е­
ние роли семьи в воспитании детей неизбежно поведет за собой 
ослабление связей в семье и вызовет ее неустойчивость, ибо 
воспитание останется за пределами практики семьи. А это в н а­
ше время одна из основных ее функций. Осуществление этого на 
практике как будто приближает нас к такому положению, когда 
брак становится легко расторжимым сожительством, основан­
ном на любви. Но какие имеются для этого предпосылки? Со­
хранится ли семья в таких условиях и какие социальные 
последствия поведет за собой такое положение. Д ля определе­
ния этого семью необходимо рассматривать со стороны ее р аз ­
личных функций в обществе. Американский социолог Уильям 
Гуд перечисляет следующие ее функции:
30 Л. С. Б л я х м а н ,  А. Г. З д р а в о  м ы  е л о  в, О. Н. Ш к а р а т  а н, 
Проблемы управления движением рабочей силы, в сб. Т руд  и развитие 
личности. Л., 1965, стр. 190.
201
1. Уровень рождаемости, могущий быть высоким или низ­
ким.
2. Определение статуса, который может быть переведен в 
соответствующие переменные стратификации: а) степень сохра­
нения индивидом своего социального статуса в течение всей 
жизни на уровне семьи, 15 которой он родился; б) уровень рас­
положения семьи на шкале стратификации и в) отношение семьи 
к форме распределения стратификации.
3. Биологическое сохранение, или распределительная сис­
тема, внутренняя по отношению к семье. Эта функция может 
быть разбита на такие псевдопеременные: а) те, кто получает 
помощь от семьи (то есть число людей, статус которых поддер­
живается в семье), б) объем и вид оказываемой родственникам 
помощи со стороны основной (nuclear) семьи (причем в отно­
шении родственников, не входящих в состав основной семьи, 
наблюдается уменьшение оказываемой им помощи).
4 .  Социализация, в которой основными переменными, по- 
видимому, являются: а) интенсивность, э ф ф е к т и в н о с т ь  или 
с т е п е н ь  социализации (то-есть степень, в которой семье удает­
ся оказать свое влияние на ребенка); б) к о л и ч е с т в о  членов 
семьи, чьи статусы включают обязательство социализации, и 
в) продолжительность времени, затраченного в семье для наблю­
дения за ребенком в процессе социализации.
5. Эмоциональное сохранение, или психодннамическое внут­
реннее и внешнее равновесие эмоционального состояния инди­
вида. Это равенство обусловлено не личностной структурой ин­
дивида, а тем, в какой степени семейные формы обусловливают 
его душевное спокойствие. Как заметили различные современ­
ные исследователи семьи, современная городская основная 
семья стала почти единственным местом, где индивид может 
найти свое эмоциональное равновесие. Таким образом, взвалив 
на себя слишком большой груз, семья будет способствовать 
резкому возрастанию числа разводов.
6. Социальный контроль («сексуальный контроль» в нашем 
перечне классических функций семьи). Хотя семья действитель­
но осуществляет контроль за сексуальным поведением ее чле­
нов, он представляет собой только одну из областей социаль­
ного контроля. Д аж е  в нашем собственном обществе семья 
является основным агентом социального контроля как для 
взрослых, так и для детей. Здесь соответствующими псевдопе­
ременными являются: а) широта, д и а п а з о н  поведения, под­
дающегося реальному семейному контролю и б) многообразие 
личностей или статусов, являющихся, как предполагается, объ­
ектом интереса любой данной основной семьи.39
Этот перечень далеко не полный, но это сейчас для нас не
31 У. Г у д ,  Социология семьи, в сб. Социология сегодня, Проблемы 
и перспективы. М., 1965, стр. 206—207.
202
существенно. Уже эти функции показывают, что вопрос выходит 
за рамки экономического подхода и требует комплексного изуче­
ния. Необходимо учитывать и остальные функции семьи в обще­
стве.
Политика отстранения семьи из процесса социализации ре­
бенка коренным образом изменит функцию женщины в обще­
стве. Поднимая проблему равноправия женщин и мужчин в 
плане профессиональной деятельности, мы создали систему регу­
ляторов, которые обеспечили равное участие женщин и мужчин 
в этой деятельности. Но вместе с тем неизбежно сократилась 
роль женщины-матери в обществе. Это привело к соответствую­
щим социально-психологическим последствиям. «Откуда-то было 
навеяно понятие о любви и браке, как о хорошей и беспечной 
жизни, это выдвигалось на первый план, а чувства и отношения 
занимали второстепенное место. Был поразительным взгляд на 
материнство, — что дети, мол, обременяют, лишают жизни жен­
щину и так далее».32 К сожалению, подобный взгляд в какой-то 
мере вытекает из того же самого понимания равноправия. Ж ен ­
щина ведь не есть машина, производящая детей. А если эта ее 
функция обществом не поощряется, то это явно ведет за собой 
низкую рождаемость и потерю значения материнства для жен­
щины. В этом смысле мы поддерживаем предложение
А. Г. Здравомыслова и В. А. Ядова о предоставлении женщинам 
льгот для выполнения этой их функции.33 Ибо в противном слу­
чае возникшие проблемы прироста населения и моральные 
проблемы приобретают большую остроту.
Открытым остается и вопрос: заменяют ли другие социаль­
ные институты адекватно семью, не вызывает ли устранение 
семьи осложнения в процессе социализации. Не потеряет ли 
процесс социализации индивидуальность и цельность в таком 
случае. Именно обеспечение этого есть главная проблема во 
всех социальных институтах, осуществляющих массовое воспита­
ние. Они не всегда в состоянии создать целостную личность. 
Семейное воспитание, по крайней мере в первые годы разви­
тия ребенка, более эффективно в этом отношении. Устранение 
семьи, по крайней мере, в этот период в настоящее время не 
целесообразно.
Таким образом, тенденция к устранению социального про­
исхождения как одного из факторов процесса социализации 
требует очень серьезных исследований перед осуществлением 
такой политики.
Б. Можно усиленно воздействовать через другие социаль­
ные институты с целью устранения влияния социального проис­
хождения и достижения социальной однородности в освоении 
культуры подрастающим поколением. Это на практике осущест­
32 В. А. К  р у т е  ц к  ип ,  Н.  С.  Л у к и н ,  Психология подростка, М., 
1965, стр. 176.
33 Человек и его работа. М., 1967, стр. 310.
203
вляется, и надобность в такой социальной политике явно имеет­
ся. Нельзя согласиться с таким подходом, при котором ценно­
стью провозглашается анархия в этом отношении (хотя фор­
мально провозглашается невмешательство в эти области духов­
ной жизни человека).34 Кустарность и необоснованность соци­
альной политики не может быть основой для ее отрицания 
вообще. Нам кажется, что именно отсутствие научно обосно­
ванной политики является самым большим недостатком в нашей 
действительности в этом вопросе. Имеется явная необходи­
мость осуществления и дальнейшей разработки ее в отношении 
регуляции выбора профессии. Конечно, социальная политика, 
проводимая лишь в форме пропаганды и не учитывающая 
материальные отношения, не может рассчитывать на успех. 
В таком случае достигается лишь кратковременный результат, 
позднее же создается духовный конфликт, когда ценности, не 
подтвержденные практикой, теряют свое значение. Такая ломка 
может привести и к побочным эффектам, значение которых иной 
раз больше достигнутого успеха. Это значит, что необходимо 
очень осторожно проводить пропаганду в этой области и осно­
вывать ее на материальных отношениях. Ценности профессии, 
пропагандируемые школой, комсомолом, массовыми коммуни­
кациями и т. д. не могут значительно расходиться с теми, кото­
рые усваиваются на базе общественной практики, эти инсти­
туты могут лишь создать определенный сдвиг во взглядах мо­
лодежи. Коренных же изменений можно достигнуть лишь через 
изменение самих материальных отношений в обществе.
В. Именно преобразование материальных отношений мож ет 
создать большую социальную однородность через влияние семьи 
таким образом, что различия, обусловливающие социальное 
неравенство, устраняются. Пока материальное вознаграждение 
труда некоторых социальных групп не повысится, нельзя изме­
нить и интенсивную передачу ими соответствующих ценностей 
детям. По нашему мнению, наиболее перспективная возм ож ­
ность социальной политики в сфере достижения большей соци­
альной однородности состоит в изменении самой социальной 
действительности.
В условиях ЭССР социальное происхождение имеет значи­
тельное влияние на формирование ценностей профессии у вы­
пускников средней школы. Таким образом она обусловливает 
различия в свободе выбора профессии выпускниками. Н ам к а ­
жется, что выравнивание возможностей должно идти через 
достижение большей однородности социального положения р а з ­
ных социальных групп. Однако пути для достижения большей 
социальной однородности не очень четко определены в настоя­
щее время и нуждаются в дальнейшем исследовании, ибо сама 
социальная структура не изучена. Настоящее обследование дает  
лишь некоторые предпосылки для более детального изучения 
рассматриваемой проблемы.
34 Намерения при этом могут быть самые благородные.
« Н А Д О Р Г А Н И Ч Е С К О Е »  И НЕК ОТ ОР ЫЕ С О В Р Е М Е Н Н Ы Е  
СХЕМЫ ПРЕЕ МСТВ ЕН НО СТ И Б И ОЛ ОГ ИЧЕ СКО Г О  
И С О Ц И А Л Ь Н О -К У Л Ь Т У Р Н О Г О
Я. К. Ребане
В предыдущей с т а т ь е 1 мы обратили внимание на биологи­
ческие предпосылки возникновения социальной памяти и чело­
веческого, социально опосредствованного отражения. В свете 
данных генетики, теории эволюции, этологии, зоопсихологии, 
«зоосемиотики» видоизменяется изображение общества и куль­
туры в качестве «надорганического» явления, весьма распрост­
раненное в буржуазной эволюционистской мысли.
Когда речь идет о философской оценке концепции над­
органического, нельзя поддаться магическому влиянию термина 
и предположить, что сторонники надорганического принадлежат 
к какой-то одной школе или, по крайней мере, употребляют 
этот термин в близких значениях. Это не так.
Например, в англо-американской теоретической этнографии 
(«культурной антропологии») можно выделить три основных 
значения «надорганического».
Во-первых, для Г. Спенсера, кем был введен термин «над- 
органическое» (sup er organic) для обозначения третьей стадии 
эволюции (первая — неорганическая, вторая — органическая), 
надорганическое означало сверхорганизм, возникающий из ин­
дивидуальных организм ов2. В этом значении «надорганическое» 
примыкает к взглядам органической школы в социологии.
Во-вторых, «надорганическое» означает «выше органическо­
го», т. е. существующее до и после индивидуального организма 
и вне него, в объективной реальности. Именно в этом значении 
термин «надорганический» употребляется А. Крёбером 3, который 
ввел его в американскую культурную антропологию, интерпре­
тируя «надорганическое» объективно-идеалистически, в духе 
платоновских идей.
1 См. стр. 31— 70.
2 Г. С п е н с е р ,  Основания социологии, т. 1, СПб., 1876, ч. I, г л а ­
ва I: «Надооганическое развитие».
3 A. L. К  г о е b е г, The American Anthropologist. XIX, 1917, p. 163—213.
205
В-третьих, «надорганическое» обозначает тот факт, что куль­
турная эволюция не лимитируется биологическим, органическим 
строением человека, а базируется на его умственных способно­
с т я х 4. В этом смысле «надорганическое» употребляется различ­
ными психологическими направлениями, тяготеющими, как пра­
вило, к субъективному идеализму.
Как мы видим, уже в рамках культурной антропологии «над­
органическое» обладает различными значениями. Дело ослож ня­
ется еще больше, когда в обсуждение включаются биологи, я зы ­
коведы и представители других специальностей. В данной статье 
мы рассматриваем понимание надорганического только некото­
рыми представителями американской культурной антропологии, 
имея в виду, прежде всего, изображение преемственности и отли­
чия биологической и социально-культурной эволюции. При этом 
мы не затрагиваем-здесь концепций, применяющих для анализа 
культурных систем структурно-лингвистические и семиотические 
методы.
В последние годы англо-американская культурная антропо­
логия анализировалась с позиций марксизма-ленинизма в рабо­
тах Ю. П. Аверкиевой, С. Н. Артановского, В. М. Бахты, 
Э. С. ААаркаряна, Д. М. Сегала, Е. М. Ш таермана и других со­
ветских авторов. Проблема надорганического в указанных р а ­
ботах специально не рассматривается. Но некоторые ее сторо­
ны затронуты в связи с классификацией направлений культур­
ной антропологии5, с оценкой концепций культурного реляти­
визма и однолинейной эволю ции6, с проблемой аккультурации7,
4 D. В i d п е у, Theoretical Anthropology, New York, 1953, p. 35.
5 Ю. П. А в е р к и е в а ,  Современные тенденции в развитии этнографии 
США: Ю П. А в е р к и е в а ,  О некоторых этнопсихологических исследова­
ниях в США, Сб. Современная американская этнография, М., 1963; Ю. П. 
А в е р к и е в а .  Ответ Ст. Данну, «Советская этнография», 1965, № 6: 
Ю. П. А в е р к и е в а ,  Неоэволюционизм в современной американской этно­
графии, «Советская этнография», 1959, № 6; М. Г. Л е в и н ,  этнографиче­
ские и антропологические материалы как исторический источник, «Советска г 
этнография» 1964, №  1; С. Н. А р т а н о в с к и й ,  К критике концепций 
«функционализма» и «аккультурации», «Вопросы философии», 1964, № I; 
Е. М, Ш т а е р м а н, Проблема культуры в западной социологии, «Вопросы  
философии», 1967, № 1, стр. 176; Д . М. С е г а л ,  О современной культур­
ной антропологии, «Вопросы философии», 1969, № 9.
6 С. Н. А р т а н о в с к и й ,  Историческое единство человечества и вза­
имное влияние культур, Л., 1967; С. Н. А р т а н о в с к и й ,  «Культур­
ный» релятивизм в американской этнографии, Сб. Современная американ­
ская этнография, М., 1963; Э. С. М а р к а р я н, Критика концепции эквива­
лентных цивилизаций, «Вопросы философии», 1963, №  8; С. Н. А р т а н о в ­
с к и й ,  Проблема сравнительной ценности культур и «теория культурного 
релятивизма», «Советская этнография», 1961, № 3; С. А р т а н о в с к и й ,  
Ответ Ст. Данну, «Советская этнография», 1965, № 6.
7 В. М. Б а х т а ,  Проблема аккультурации в современной этнографи­
ческой литературе США, Сб. Современная американская этнография, М.* 
1963; С. Н. А р т а н о в с к и й .  К критике концепции «функционализма» и
206
с марксистской оценкой взглядов Л. У ай т а8.
Мы рассмотрим ниже понятие надорганического преимуще­
ственно в философско-гносеологическом аспекте, не касаясь 
специфических культурологических проблем.
Отмеченные выше три значения надорганического связаны 
с решением основного вопроса философии. Здесь конкретно об­
наруживается тот факт, что абсолютизация или неверная интер­
претация определенных моментов «социальной памяти» является 
одним из гносеологических условий возникновения (гносеологи­
ческих корней) и д еал и зм а9.
Хотя «надорганическое» Г. Спенсера принадлежит ныне уже 
истории, но это понятие оказало значительное влияние на пози­
тивистско-эволюционистские концепции культуры и познания. 
В данном случае «надорганическое» связано с субъективно-фе­
номеналистской философией, с рассуждениями Г. Спенсера с 
позиции «здравого смысла» и с его удивительной способностью 
к созданию всевозможных аналогий.
«Здравый смысл» говорит, что материя, пространство, реаль­
ность — все они даны через психический опыт как «сопротивле­
ние» (материя), как «абстрактное сосуществование» (простран­
ств о )10, как «неустранимость в сознании» (реальность)1'. Р а з ­
витие материи идет от простого к сложному, от несложного 
однородного к связному однородному 12, от однородного к гар ­
моничному (а не хаотическому) разнородному, от неопределен­
ного к определенному 13. Концепция надорганического полу­
чена Г. Спенсером, исходя из этих принципов.
В марксистской критике органических теорий общества 
справедливо подчеркивается их прогрессивность по сравнению 
с конвенциональными теориями и критикуется недостаточность 
произвольных аналогий, замазывающих качественную специфи­
«аккультурации», «Вопросы философии», 1964, № 1; см. также Л. А. У а й т ,  
Эволюция культуры и американская школа исторической этнографии, «Со­
ветская этнография», 1932, №  3.
8 С. Н. А р т а н о в с к и й, Марксистское учение об общественном про­
грессе' и «эволюция культуры» Л. Уайта, Сб. Современная американская 
этнография, М., 1963; Э. С. М а р к а р я и. Культурологическая теория Л ес­
ли Уайта и исторический материализм, «Вопросы философии», 1966, № 2L
9 На это мы обратили внимание в статьях о гносеологических корнях 
идеализма. (См. Уч. зап. Тартуского гос. ун-та, Труды по философии, VIII,  
1965, стр. 3— 18; Сб. Ленинская теория отражения и современная наука, 
М.. 1966, стр. 115— 124).
10 Г. С п е н с е р ,  Основные начала, СПб., 1886, стр. 33.
11 Там же, стр. 28.
12 Там же, стр. 206.
13 Там же, стр. 208.
207
ку человеческого общества и . Но здесь имеется еще один суще­
ственный момент, на который следует обратить внимание.
Биологический редукционизм всегда оперирует определен­
ным исторически-конкретным уровнем биологических знаний. 
Эти знания впоследствии могут оказаться недостаточными. 
В случае «надорганического» Г. Спенсера это обнаруживается 
довольно четко. Эта концепция обладает, по крайней мере, д ву ­
мя принципиальными недостатками, из-за которых она выгля­
дит наивной с точки зрения современной биологии.
Во-первых, у Г. Спенсера в качестве объекта эволюции и 
естественного отбора фигурирует индивидуальный организм, 
подчиненный динамическим з а к о н а м !5. Вероятностный стиль 
мышления Д арвина ему чужд. Общество — это «организм», 
состоящий из подсистем-органов примерно так, как это пред­
ставляли себе древние мыслители 16. Спенсер прокламирует со ­
ответствие между функциями организма и общества: питание, 
обмен веществ -— торговля, нервная система — система общест­
венного управления |Т.
Во-вторых, он считает благоприобретенные признаки насле­
дуемыми. Проблема передачи культуры решается на этой 
основе так: в результате повторяющихся внешних влияний воз­
никают устойчивые ассоциативные связи, которые наследуются. 
Историческая передача культуры достигается на базе индиви­
дуальной психики 18. На этой базе разрешается им и проблема 
исторического развития мышления. Спенсер довольствуется 
эклектическим перечислением составных частей «вторичной» 
среды. Сюда он относит материальные объекты, язык, науку, 
обычаи, законы, философию, эстетические объекты, музыку, 
литературу.
Итак, «надорганическое» Г. Спенсера — это «сверхорга­
низм», построенный по принципу м о р ф о л о г и ч е с к о й  м о ­
д е л и  биологии первой половины 19 века, с переносом на об­
щество двух теоретических слабостей биологии того периода — 
ламаркистского принципа наследования прижизненного опыта 
и непонимания роли популяций в эволюции. Сюда прибавляется 
еще и непонимание Спенсером роли статистических закономер­
ностей.
В то же время Спенсер с о ц и а л и з и р у е т  ж и в о т н ы й
14 См. напр., В. О л ь ш а н с к и й ,  «Органическая школа», Философская 
энциклопедия, т. 4.
15 Характерно, что Г. Спенсер считает общество суммой индивидуумов. 
<3а это, кстати, критиковал Спенсера Дюркгейм). Почти весь первый том 
«■Оснований социологии» Спенсера посвящен изучению физической, эмоцио­
нальной и интеллектуальной сторон жизни первобытного человека.
18 Г. С п е н с е р ,  Социология, как предмет изучения. СПб., 1896, стр. 
321, 328. 329; Г. С п е н с е р ,  Социальная статика, СПб., 1906, стр. 511.
17 Г. С п е н с е р ,  Социология как предмет исследования, стр. 327.
18 Г. С п е н с е р ,  Основания психологии. СПб., 1897, стр. 276- 277.
208
м и р по образцу современного ему буржуазного общества. Он 
совершенно серьезно говорит о «животной этике» и «обмене 
услуг» в животном мире 19. Рассматривая надорганическое р аз ­
витие в животном мире, он интерпретирует его в антропоморф­
ных терминах. Особенно четко это обнаруживается при описа­
нии им сообществ п рим атов20.
Об этих чертах «надорганического» Г. Спенсера полезно 
вспомнить, когда речь идет о современных моделях общества 
и культуры, базирующихся на данных биологии второй поло­
вины XX века. В этих моделях не только имеет место абсолю­
тизация определенных данных биологии, прежде всего, этоло­
гии и зоопсихологии, но и происходит взаимное слияние двух 
моделей — биологической и социальной. Те черты человеческо­
го общества, которые должны получить объяснение на базе 
биологической системы, как бы вносятся исследователем в эту 
систему путем ее концептуального расчленения.
В результате этого существует прямой переход от биологиче­
ского редукционизма к различным субъективно-идеалистическим 
концепциям, связывающим культурное развитие с индивидуаль­
ной психикой и накоплением знаний. Такие концепции, как п ра­
вило, повторяют традиционные философские идеи 17— 18 веков, 
считая основой, исходным пунктом всех рассуждений изолиро­
ванного индивидуума как психологического существа. Индиви­
дуально-психологической концепции надорганического при­
держиваются многие этнологи, а такж е биологи, обсуждающие 
проблемы развития человека, культуры, познания21.
К сожалению, это обстоятельство порою недостаточно учи­
тывается в марксистской философской критике. Это обнаруж и­
вается в упреках в «биологизации антропогенеза» в адрес неко­
торых биологов, например, американского биолога Т. Д обж ан- 
ского22. Фактически Т. Д обжанский отнюдь не биологизирует 
антропогенез, а наоборот, он видит уникальность человеческой 
стадии существования в накоплении знаний и моральных цен­
ностей, выступая сторонником позитивистского понимания соот­
ношения биологического и социально-культурного.
Т. Д обжанский специально подчеркивает значение культур­
ной эволю ции23. Человек подчинен всем закономерностям гене-
19 Н. S p e n c e r ,  The Principles of Ethics, vol. II, London, 1893, p. 7
2U Г. С п е н с е р ,  Основания социологии, т. I, СПб., стр. 5— 6.
21 Схему развития культуры и познания как внегенетического накоп­
ления «мнемотипов» предлагал американский биолог Г. Ф. Блюм 
(H. F. В 1 u in, On the O rigin and Evolution of Human Culture, American 
Scientist, vol. 51, No 1, 1963.) Анализ этой схемы дан автором в статье «О не­
которых принципах подхода к анализу общественной информации», Уч. зап. 
Тартуского гос. ун-та, Труды по философии, X, 1966, стр. 3— 12.
2,2 Ю. И. С е м е н о в ,  Как возникло человечество, М., 1966, стр. 67.
23 Т. D o b z h a n s k y ,  Man and Natural Selection. American Scientist, 
vol. 49, No. 3, 1961. T. D o b z h a n s k y .  Anthropology and the Natural 
Sciences — the Problem of Human Evolution. Current Anthropology, vol. 4, 
No. 2, 1963.
209
тической эволюции. Его генетический код отличается от генети­
ческого кода мыши только по своей структуре. Но основное 
отличие человека от других животных состоит в том, что человек 
участвует такж е в культурной эволюции. «Культурная наследст­
венность, или просто культура, передается с помощью обучения 
и подражания, а это достигается, главным образом, с помощью 
символических процессов человеческого язы ка»24. Т. Добж ан- 
ский критикует биологических редукционистов, мыслящих в сти­
ле 19 века. Он не согласен, например, с Дарлингтоном, который 
у тв ер ж д ал 25, что вещество наследственности определяет ход 
истории и структура общества базируется на структуре хромо­
сом. С другой стороны, Т. Добжанский не согласен с теми со­
циологами, которые переоценивают роль культуры. Однако, он 
необоснованно приписывает такой взгляд такж е м аркси зм у26.
Исходя из данных современной биологии, Т. Д обж анский 
показывает связь культуры с биологической эволюцией челове­
ка. Человек — это крайне изменчивый, политипический и поли­
морфный вид. Человечество меняется генетически. Главный тео­
ретический «аргумент, почему человечество должно изменяться 
генетически — это то, что оно изменяется культурно» 27. Куль­
турная среда усиливает путем отбора (положительная обратная 
связь) те генетические изменения, которые благоприятны для 
культурного творчества. Человек может быстро развиваться 
биологически, пока изменяется среда и сохраняется достаточ­
ная генетическая изменчивость. Неверно считать, что среда пря­
мо влияет на наследственность, как полагали ламаркисты. Адап­
тивные достижения — это творческие ответы жизни на вызовы 
среды 28.
Такие закономерности имели место и при возникновении че­
ловека. «Преимущества адаптации, вызванные способностью 
развивать в самых примитивных формах культуру, должны 
были быть настолько значительными на ранних стадиях эволю­
ции человека, что естественный отбор быстро содействовал 
генотипам, позволяющим представителям вида «человек» ус­
воить культуру. Контролируемая генами способность учиться, 
усваивать и применять новую технику и орудия была развита, 
усилена и распространена средствами биологической эволюции, 
делающей наш вид все более и более человеческим» 29.
24 Current Anthropology, 1963, vol. 4, No. 2, p. 138.
25 C. D. D a r l i n g t o n ,  The Facts of Life, London, 1953.
26 Он пишет: «Теоретики марксизма утверждают, что биологическая эво­
люция человека закончилась, когда возникло существо, способное «трудить­
ся»» (Current Anthropology, vol. 4, No, 2, 1963, p. 146). Это неверно.
27 Current Anthropology, 1963, vol. 4, No. 2, p. 147.
28 T. D o b z h a n s k y ,  Evolution and Environment. In: The Evolution  
of Life. Its Origin, H istory and Future. Vol. 1 of Evolution After Darwin, 
Chicago, 1961, p. 426.
29 T. D o b z h a n s k y .  Evolution, G enetics and Man. New York, 1955 
p. 339— 340.
210
Генетическая изменчивость человека ведет к необходимости 
ее регуляции30. Но для такой регуляции необходима единая 
система человеческих ценностей. В качестве критериев такой 
системы ценностей Т. Добжанский предлагает соответствие мо­
рали совести людей опыту истории, а также отсутствие в ней 
логических противоречий31.
Мы специально остановились на некоторых последних рабо­
тах Т. Добжанского. Он считается с влиянием культуры на био­
логическую эволюцию. Он делает это в соответствии с данными 
современной биологии, в отличие от ламаркистской теории 
наследования благоприобретенных признаков, которой руковод­
ствовался Г. Спенсер.
Ошибка Т. Добжанского, как и многих других современных 
западных ученых, занимающихся теорией антропогенеза, сос­
тоит в другом, а именно — в односторонней, идеалистической 
трактовке культуры, «надорганического». Сущность культуры 
состоит, по мнению Т. Добжанского, в знаниях и моральных 
принципах, передаваемых с помощью средств символизации.
В то же время Т. Добжанский стоит в понимании биологи­
ческих процессов на стихийно-материалистических позициях. Это 
обнаруживается, например, при сопоставлении его взглядов со 
взглядами крупного английского биолога Д. Хаксли, считаю­
щего, что уникальность человека связана, в первую очередь, с 
развитием сознания, психологического-сознательного, а культу­
ра выступает в качестве эпифеномена. В основе биологической 
эволюции лежит естественный отбор. Дочеловеческие формы 
жизни зависят только от передачи материальных частиц, генов 
и хромосом, следующим поколениям. Благодаря своим умст­
венным способностям, человек вступил в новую, психосоциаль­
ную фазу развития, базирующуюся на способности мышления 
и воображения. «В результате этого дух (mind), как и материя, 
получил возможность самовоспроизведения. Естественный отбор 
оказался подчиненным психологическому отбору и человеческая 
эволюция могла начаться»32. При этом Д. Хаксли с сочувствием 
относится к идеалистической концепции гоминизации Тейяра де 
Шардена.
Рассматривая принципы дарвинизма, Д. Хаксли специально 
подчеркивает значение возрастающей роли «сознания» в «антро­
погенезе: «По линии эволюции, ведущей к человеку, организация
30 Д а ж е развитие медицины, ликвидация многих инфекционных болез­
ней и уменьшение до минимума летального исхода при других, ведет к из­
менению генетического состава людских популяций (К. M a t h e r ,  M edici­
ne and Natural Selection, in: B iological Aspects of Social Prosesses, Ed. 
J. E. Meade, A. S. Parkers, 1964, p. 133.)
31 American Scientist, vol. 49, No. 3, p. 298.
32 J u l i a n  H u x l e y ,  The Future of Man, in: Modern T echnology and 
Civilization, New York, Toronto, London, 1962, p. 449.
211
сознании (awareness) достигла такою  уровни, что оказалось 
возможным не только сохранение индивидуального опыта, но 
и его кумулятивная передача следующим поколениям. Эта вто­
рая критическая т о ч к а33 положила начало человеческой или 
психо-социальной фазе эволю ции»34.
Д. Хаксли правильно критикует многие социальные пороки 
буржуазного общества. Но он предлагает для их устранения 
абстракгно-гуманистическое решение. Главное, по его мнению, 
это организованная борьба против человеческой глупости35.
Концепция Хаксли отличается от концепции Добжанского 
тем, что Хаксли значительно больше подчеркивает роль психо­
логии и сознания в становлении человека, т. е. стоит на пози­
циях традиционного идеалистического понимания. Концепция 
Д. Хаксли критикуется многими современными американскими 
и английскими антропологами и этнологами, как антиэволю- 
циоиистская, прерывающая преемственность в эволюции чело­
века, игнорирующая квазисоциальные отношения и роль обу­
чения у других приматов, считающая человеческую культуру 
только эпифеноменом. С другой стороны, концепция Д. Хаксли 
поддерживается теми этнологами, которые трактуют культуру 
с позиций объективного идеализма. Например, А. Крёбер счи­
тает заслугой Хаксли разрыв между биологической и культур­
ной эволюциями. Он вполне согласен с терминами «ноэтиче- 
ская» или «психологическая», применяемыми Хаксли для обо­
значения культурной эволюции 36.
Сам А. Крёбер дает объективно-идеалистическую интерпре­
тацию надорганического. Принимая три уровня эволюции 
Г. Спенсера (неорганическое, органическое, надорганическое), он 
считает, что носителем культуры являются идеи типа П л а ­
тона. «Вся цивилизация существует только в разуме. П о­
рох, изготовление тканей, машины, законы, телефоны не пере­
даются от человека к человеку или от поколения к поколению 
сами по себе. По крайней мере, это не делается постоянно. 
Передаются восприятия, значения и понимания их, их идеи в 
смысле Платона. Все социальное может существовать только 
через мышление»37. Нет культуры без людей. Это естественно. 
Но люди являются только носителями, передатчиками культуры.
33 Первой критической точкой было возникновение самовоспроизведе­
ния, самоизменения, естественного отбора, т. е. жизни.
34 J. H u x l e y ,  The Em ergence of Darwinism , in: The Evolution of Life, 
vol. 1 of Evolution After Darwin, p. 19.
35 Modern T echnology and Civilization, p. 454.
36 A. L. К г о e b e r, Evolution, H istory and Culture, in: The Evolution  
of Man, Mind, Culture and Society, vol. 2 of Evolution After Darwin, Chicago, 
1961, p. 15.
37 A. L. К г о e b e r, The Superorganic, American A nthropologist 1917, 
XIX, p. 186.
212
В своей дальнейшей эволюции А. Крёбер различает уже 
четыре уровня эволюции: неорганический, органический, пси­
хический и социо-культурный, а в последний период своей ж и з­
ни, особенно в работе «Природа культуры»38, он различает 
также культурное и социальное. Надо признаться, что такое 
постулирование «уровней» довольно распространено в культур­
ной антропологии39. Но оно само по себе не очень интересно.
Следует учесть, что A. J1. Крёбер признает объективное 
существование общественных явлений40. За это надорганиче­
ское А. Л. Крёбера критикуют как психоаналитики, так и пред­
ставители психологическо-этического подхода.
Психоаналитик А. Кардинер считает признание объективных 
социальных процессов равноценным «антропоморфизации ин­
ститутов»41. Этический идеалист Д. Бидни видит в этом «тран- 
цендентальную концепцию культуры». Он утверждает, что «объ­
ективный метафизический культурный идеализм и материализм 
являются антитезисом гуманистической позиции, считающей че­
ловека действующей и конечной причиной социальной наслед­
ственности»42. Смысл подобных утверждений очевиден. Кри­
тикуется признание объективных законов общественного разви­
тия.
*
Переходя к рассмотрению некоторых современных интерпре­
таций надорганического, необходимо в них различать три 
момента: 1) описание общих принципов функционирования и 
эволюции сложных систем, раскрытие на этой основе преемст­
венности биологического и социального; в этом отношении
38 A. L. К г о е b е г, The Nature of Culture, Chicago, 1952.
89 По мнению Д . Бидни, например, человек живет в 5-мерном прост­
ранстве: 1) природный мир, 2) концептуальный или символический мир, 
3) мир артефактов и социофактов, 4) •'Мир идеальных возможностей и цен­
ностей, 5) мир личности, в котором живет «эго» и которых недоступен  
другим людям. (D. В i d п е у, Theoretical Antropology, p. 18).
40 К сожалению, надорганическое A. Л. Крёбера освещено в марксист­
ской литературе очень мало. Об этом упоминает Э. С. Маркарян в связи 
с анализом взглядов Л. Уайта. («Вопросы философии», 1966, №  2, стр. 79. 
86). Но это — редкое исключение. Насколько «непопулярна» у нас эта кон­
цепция, можно судить хотя бы по такому факту, что статье «Крёбер» в 3-м 
томе «Философской энциклопедии» концепция надорганического даж е не 
упоминается. То ж е относится к рассмотрению взглядов А. Л. Крёбера 
Н. Бутиновым в рецензии на книгу Cultural Growth, Berkeley, 1944. A. L. 
К r o e  b er , Configurations of Cultural Growth, Berkeley, 1944. «Советская этно­
графия», 1948, №  6.
41 A. K a  r d i n e r ,  Social and Cultural Im plications of Psychoanalysis  
in Psychoanalysis, Scientific Method and Philosophy, New York, 1959, p. 105.
42 D. В i d n e y, Theoretical Anthropology, p. 26.
14-2864 213
подобные модели полезны, 2) описание функционального сход­
ства биологического и социального; в этом отношении подобные 
модели дают значительно меньше, они сводятся к выделению 
определенных общих условий гомеостатического приспособле­
ния, 3) описание сущности социального; в этом отношении 
подобные модели искажают реальное положение дел.
Эти моменты обнаруживаются в тех моделях преемственности 
социальной и культурной эволюции, где используется функцио­
нальный и эволюционистский подход.
Функциональный (и структурно-функциональный) подход — 
не школа и не особое направление, а известный методологи­
ческий подход и соответствующий ему тип научно-социологи­
ческого мышления. Этот тип мышления не может быть связан 
только с крутом лиц, считающихся представителями функцио­
нализма (например, «идеографический макрофункционализм» 
А. Р. Рэдклифф-Брауна, Б. Малиновского; «номотетический 
макрофункционализм» Т. Парсонса, Р. Мертона; «микрофунк­
ционализм» К- Левина и других).43 В этом смысле правы авто­
ры, подчеркивающие, что нет теоретической школы функцио­
н ал и зм а44, что функционализм — это известный общетеоре­
тический подход в социологии {-'-'.'ii. иол oi и чески й анализ»)45.
Марксизм всегда интересовался л интересуется функцио­
нальной стороной социальных процессов. К. Маркс и Ф. Эн­
гельс открыли уже задолго до Э Дюркгейма, что существова­
ние и развитие социальных структур определяется предшест­
вующими социальными фактами, а не индивидуальным созна­
нием. Они такж е рассматривали общество как единое, орга­
ническое целое, подчеркивали объективное существование со­
циальных структур. Наконец, они дали функционально-теле- 
ономическое (а не наивно-телеологическое) объяснение со­
циальных процессов. Но, сказав все это, мы еще ничего не 
сказали о сущности марксистского понимания общества. Марк-
43 Такое деление принадлежит Я. Уайтэкеру. Оно довольно удачное. 
(См. Я н  У а й т э к е р ,  Характер и значение функционализма в социоло­
гии, Сб.: Структурно-функциональный анализ в современной социологии, 
вып. i, М., 1968, стр. ^82—292).
44 Уже А. Р. Рэдкли.фф-Браун отрицал существование функциональной 
школы и считал ее мифом, изобретенным Б. Малиновским. Прогрессивный 
американский этнолог Л. А. Уайт отмечает, однако, наличие «школы» са ­
мого Рэдклиффа-Брауна в смысле группы ученых, организованных вокруг 
определенной концепции. (См. L e s l i e  A. W h i t e .  The Social O rganization  
of Ethnological Theory, Rice U niversity Studies, vol. 52, Nr. 4, 1966, p. 28 
35, 51).
45 К. Д э в и с ,  Миф о функциональном анализе как специальном методе 
в социологии и антропологии, Сб.: Структурно-функциональный анализ в 
современной социологии, М., 1968, стр. 213, 225—226.
214
сизм как целостная социально-философская теория и функ­
циональный подход как метод исследования находятся в различ­
ных плоскостях46.
Итак, как социологический подход функционализм вряд ли 
может отождествляться с каким-нибудь узким кругом лиц 
или школ. Особенно четко это обнаруживается в последние 
десятилетия, когда в результате внедрения методов киберне­
тики структурно-функциональный подход применяется пред­
ставителями различных теоретических течений. Но функциона­
лизм как методологический подход может противопоставляться 
описательному историзму, субъективно-психологическому под­
ходу и ламаркистскому и социал-дарвинистскому вариантам 
биологизма в социологии.
С этой точки зрения для функционального подхода х арак­
терно:
1. Выход за рамки простых описаний и морфологических 
расчленений, раскрытие функциональной стороны культурных 
явлений.
2. Понимание культуры в качестве надорганического и над­
ындивидуального явления,
3. Попытки раскрытия в самой культуре причинно-следст­
венных связей и внутренней детерминации.
В этом отношении функциональный подход резко отличается 
от индивидуалистической концепции общества и познания. Н а ­
пример, Б. Малиновский характеризует функционализм как 
объяснение антропологических фактов с точки зрения их роли 
в интегральной культурной системе, способа их взаимосвязи, 
способа связи культурной системы с физическим окруж ением 47. 
Культура, по его мнению, — это инструментальный аппарат, 
имеющий три между собой тесно связанных измерения: арте­
факты, организованные группы и символизм 48 Перечисляя пять 
общих аксиом функциональной теории, Малиновский подчерки­
вает приспособительное значение культуры: системы знания, 
верования и морали, способы творческого и художественного 
самовыражения существуют как один из видов приспособитель­
ного действия49. В этом утверждении сказывается бихевиорист­
ско-прагматическое понимание сущности знания Б. М алинов­
ским 50.
46 На это справедливо обращ ает внимание А. Г. Здравомыслов. (А. Г. 
З д р а в о м  bi е л о  в, Функционализм и его критика, Сб.: Структурно-функ­
циональный анализ, стр. X I).
47 В. M a l i n o w s k i ,  “A nthropology”, Encyclopaedia Britannica, Supple 
mentary vol. I of the 13-th Edition, 1926, p. 132.
48 B. M a l i n o w s k i ,  The Functional Theory, in: A Scientific Theory 
of Culture and Other E ssays, Chapel Hill, 1944, p. 151.
49 Там ж е, p. 150.
50 Но нельзя согласиться с критикой, считающей вообще понятие «функ­
ция» понятием, заимствованным у бихевиористов.
14; 215
Представитель «комотетического» функционализма 'Г. П ар ­
соне также критикует индивидуалистско-психологическое объяс­
нение социальных явлений 51 и выделяет существенные моменты 
культуры: культура передается как наследство или социальная 
традиция, культуре обучаются, она не является проявлением 
генетической природы человека52. Т. Парсонс подчеркивает зн а­
чение процессов «институционализации» и «интереоризации» 
нормативных элементов в управлении социальными действия­
м и 53. Все эти идеи насчет социально-культурной детерминации 
сознания не подлежат сомнению. Однако, в мировоззренческом 
отношении Т. Парсонс при раскрытии этой детерминации опи­
рается на концепции Вебера и Дюркгейма.
На основе выделения известных общих функций социальных 
и биологических систем выдвигаются современные сравнительно- 
эволюционистские модели культуры и общества. Их характер­
ной чертой является попытка учесть значение кооперированной 
деятельности в эволюции и функционировании биологических и 
социальных систем.
У. Гольдшмидт предлагает функциональную модель «кон­
текста» социальных систем, которая работала бы в простран­
стве с тремя основными измерениями: 1) психобиологический 
характер человека, 2) экослстема, 3) временное измерение54. 
Д ля психобиологического характера человека наиболее суще­
ственной является т е н д е н ц и я  к с и м в о л и з а ц и и ,  кото­
рая может быть понята только в связи с мотивацией деятель­
ности и ее функциями, причем междуиндивидуальные стимулы 
имеются такж е у представителей других вид ов55. Экосистема 
состоит из окружающей природы и других обществ. Временное 
измерение ведет к необходимости учета культурной наследст­
венности. С функциональной точки зрения общество и культура 
реализуют двоякие функции: 1) удовлетворяют «анималистиче­
ские», но преобразованные через культуру, нужды человека; 2) 
обеспечивают через институциональный механизм сохранение 
социальной системы, институционализируют в этих целях пове­
дение индивидуумов, обеспечивают удовлетворение духовных 
потребностей.
51 Т. П а р с о н с ,  Современное состояние и перспективы систематиче­
ской теории в социологии, Сб.: Структурно-функциональный анализ, стр. 29.
52 Т. П а р с о н с ,  Система координат действия и общая теория систем 
действия: культура, личность и место социальных систем. Сб.: Структурно­
функциональный анализ, стр. 49.
53 Т. П а р с о н с ,  Новые тенденции в структурно-функциональной тео­
рии. Сб.: Структурно-функциональный анализ, стр. 65.
54 W a l t e r  C o l d s c h m i d t ,  Comparative Functionalism , Berkeley, 
Los A ngelos, 1966, p. 34.
55 W a l t e r  G o l d s c h m i d t ,  Comparative Functionalism , p. 44, 47.
216
Аналогичное разграничение двух групп функций встречается 
у многих современных буржуазных авторов, независимо от их 
принадлежности к той или иной философской школе. Например, 
Э. Мозер выделяет три группы функций, общих для человека и 
животных — самосохранение, размножение, поддержание суще­
ствования обществ. Однако, в качестве истинно-немецкого 
идеалиста он вводит кроме этих «витальных целей» (Vital­
zwecke) еще «имманентные духовные цели» (Geistige Selbst­
zwecke), присущие только человеку56.
Данный пример еще раз подтверждает, что функциональный 
подход не может быть связан с каким-нибудь одним решением 
основного вопроса философии и других центральных философ­
ских проблем. В то же время за общим термином «функциональ­
ное описание» скрывается, как правило, идеалистическое понима­
ние культуры и общества.
* #
*
Функционально-эволюционистские схемы, включающие пони­
мание культуры в качестве надорганического, используются 
также современными сторонниками психоанализа. Концепция 
самого 3. Фрейда и ее видоизмененный вариант К. Юнга бази ­
ровались на идее биологического наследования прижизненного 
опыта а также на распространении биогенетического закона Гек­
келя на развитие индивидуальной психики. Несмотря на разли­
чия в позднейших концепциях 3. Фрейда и К- Юнга, идея н а ­
следования родового опыта остается для них общей.
Учение 3. Фрейда о комплексах базируется на том, что пси­
хическая память способна каким-то образом сохранить опыт 
предыдущих поколений. Поскольку социальная обстановка уве­
личивает длительность созревания индивидуума, возникает кон­
фликт между записанными в подсознательной памяти психиче­
скими явлениями и возможностями их актуализации. Отсюда 
необходимость сдерживать свое подсознательное Я, конфликт­
ная ситуация, различные комплексы.
Особенно четко выступает сохранение прошлого опыта чело­
вечества в психической памяти индивидуумов в учении К. Юнга 
о архетипах. К. Юнг постулировал наличие «коллективного бес­
сознательного», которое в качестве «архетипа» фигурирует в под­
сознании людей, пробуждаясь в сновидениях и неконтролируе­
мых сознанием психических явлениях: «Мы говорим об онтоге­
нетическом повторении филогенетической психологии в ребенке. 
Мы видим, что фантастическое мышление является особенностью 
древних людей, ребенка и низших человеческих рас. Мы знаем
56 E. M o s e r ,  Von geistesm enschüchen Sein, S. 16, 21— 23.
217
теперь также, что такое же фантастическое мышление требует 
к себе большого места у современного взрослого человека и про­
является тогда, когда прекращается направленное мышление»57. 
Идея унаследования психического опыта проходит красной 
нитью через все его последующие работы. Что же касается ме­
ханизма этих коллективных представлений, «вновь переживае­
мых архетипов», то здесь К. Юнг ссылается на полуфантастиче- 
скую концепцию «энграмм» Р. С ем о н а58. Приняв эту концеп­
цию, К. Юнг безоговорочно заявляет, что «мы должны принять, 
что бессознательное является не только индивидуальным, но и 
безличным, коллективным, в форме у н а с л е д о в а н н ы х  к а ­
т е г о р и й  или а р х е т и п о в » 59. К. Юнг считает, что «архе­
типы» — очень древние образования. Они возникли на заре 
человечества, поэтому они обнаруживаются как в греческой ми­
фологии, так и в фантазии душевнобольного чистокровного 
негра. Архетип, первобытный образ — это «психическое выра­
жение физиологически и анатомически определенной врожден­
ной способности» 60.
3. Фрейд выразил неудовлетворенность концепцией К. Юнга, 
и издал в спешном порядке работу «Тотем и табу. Известное 
сходство между психикой первобытных людей и невротиков» 
(1912), где он проводит мысль о возвращении ребенка к тоте­
м и зм у61, о сходстве мышления невротика и первобытного чело­
века. В итоге 3. Фрейд трактует психику и мышление человека 
крайне абстрактно, в духе гносеологии 17— 18 веков. Д ля него 
функционирует психика «человека вообще». Поэтому этнологи 
уже при появлении работы 3. Фрейда не могли принять ее 
всерьез. Единственная идея 3. Фрейда в данной области, кото­
57 C. G. J u n g ,  W andlungen und Sym bole der Libido, Zweite Auflage  
1925, Leipzig und Wien, 1925, S. 27,
58 P. Семон руководствовался тезисом махизма об единстве психического 
и физического. Он говорил о «памяти клетки», эта «память» (мнемо) пред­
ставляет собою запись следов ощущений. Эти следы определяют характер 
реакции особи и вида. (R. S е m о n, Die mnemischen Em pfindungen, Leipzig, 
1909, S. 6.)
59 C. G. J u n g ,  Die Beziehungen Zwischen dem Ich und dem U n b e­
w ussten, Dritte Auflage, Zürich und Leipzig, 1938, S. 30.
60 C. G. J u n g ,  P sychologische Typen, Zürich, 1921, S. 598. «Принадле­
жат ли архетипы к природному основанию человека или они априорно д у ­
ховны?», спрашивает ученик Юнга Ф. Зейферт. «Ответ гласит: архетипы 
находятся в корреляции как с природным, так и духовным». ( F r i e d r i c h  
S e i f e r t ,  Seele und Bew usstsein, München, 1962). Но в дальнейшем оказы­
вается и у Зейферта, что архетипы являются «природными» только в смысле 
идеалистически трактуемого инстинкта, в целом они уподобляются «идеям» 
Палтона. (Там же, стр. 301).
61 S. F r e u d ,  Totem und Tabu. E inige Übereinstim m ungen im Seelen  
leben der W ilden und der Neurotiken, Leipzig und Wien, 1913.
62 S. F r e u d, Totem und Tabu. Die infantile Wiederkehr des Totemismus, 
особенно S. 117— 123.
218
рая дискутируется в течение более длительного времени, — это 
идея сходства мышления первобытного человека с мышлением 
невротика. Но 3. Фрейд нигде не дал ответа на вопрос, на 
основе каких физиологических механизмов прошлое человече­
ского рода живет в сознании современного человека. Он считал 
непосредственной данностью аналогию между умственным р а з ­
витием человечества и психикой ребенка или невротика.
Итак, классический фрейдизм был связан с неправильными 
представлениями о наследственности. Г. Уэллс, один из наибо­
лее вдумчивых критиков фрейдизма, указывает, что фрейдизм, 
явно и неявно, опирается на неправильные биологические пред­
ставления о наследственности в следующих вопросах: миф о 
первобытной орде; учение о физиологических воспоминаниях, 
согласно которому отдаленный первобытный опыт превращается 
в наследственные воспоминания, присущие каждому современ­
ному ребенку и взрослому; концепция врожденных детских сек­
суальных фаз; учение о биологически предопределенном эди­
повом комплексе; учение о биологически наследуемом первобыт­
ном языке, состоящем из архаических символов в форме об р а­
зов; учение о биологически унаследованном родовом бессозна­
тельном 62.
Критика фрейдизма западными^ учеными в данной области 
сводится к указанию того факта, что фрейдизм не раскрывает 
механизмов передачи родового бессознательного63, что фрей­
дизм допускает существование платоновских сущностей — 
и дей64, что существуют социально-культурные системы, где эди­
пов комплекс и другие явления, якобы опирающиеся на опыт 
раннего детства, невозможны 65, что доктрина фрейдизма бази ­
руется на вненаучных принципах66 и неприменима в области 
социологии 67.
Осознание несоответствия первоначальной концепции Ф рей­
д а— Юнга современной биологии, физической и культурной ант­
ропологии привело к реформации фрейдизма.
Идеологическое содержание реформированного фрейдизма 
раскрыто в специальных исследованиях68.
62 Г. У э л л с ,  Крах психоанализа. От Фрейда к Фромму. М., 1968, стр. 
47—48.
63 P. R a d i n ,  The World Anthropology, New York, 1953, p. 306—319
64 D. В i d n e y, Theoretical Anthropology, New York, 1953, p. 6—0
65 D. P r i с e - W i 1 1 i a m s, Cross-Cultural Studies, in New H orizons in 
P sychology, 1966, p. 396— 397.
66 E. N a g e l ,  M ethodological Issues in Psychoanalytic Theory; P sycho­
analysis, Scientific Method and Philosophy, A Sym posium , New York, 1959, 
p. 55; A. W a l l a c e ,  Culture and Personality, New York, 1962, p. 7.
67 A. I n k e 1 s, Psychoanalysis and Society; Psychoanalysis, Scientific  
Method and Philosophy, p. 120.
68 См., например, Г. У э л л с ,  Крах психоанализа, от Фрейда к Фромму, 
М., 1968.
219
Н аряду с этим обнаруживается стремление приблизить пси­
хоанализ к современным данным генетики, этологии, культур­
ной антропологии. Наиболее видным его представителем явля­
ется А. И. Хеллоуэлл. Аналогичные попытки встречаются и у 
других западных исследователей культуры, разделяющих в той 
или иной степени идеи психоанализа. Хеллоуэлл справедливо 
считает69, что дисконтинуальные концепции культуры, напри­
мер, концепция «психосоциальной фазы» Д. Хаксли, по своему 
существу антиэволюционистические. Он приводит ряд данных о 
пресапиентных гоминидах, живущих социальными группами. 
В этих группах имеются территориальные отношения и некото­
рые формы парной семьи (biparential family), забота о молод­
няке. У высших приматов имеются некоторые обучаемые уме­
ния и определенные зачатки технологических традиций. Ойи 
умеют отличать ядовитые ягоды, используют (но редко изго­
товляют) традиционные орудия, строят гнезда, общаются с по­
мощью знаков — звуков и жестов, живут группами, часто более 
крупными чем парная семья, а в этих группах индивидуумы 
играют различную «социальную роль».
Подобных до-орудийных и доязыковых систем обучаемого 
социального поведения не может быть у организмов, неспособ­
ных к образованию «понятий» (внутренних символов — intrinsic 
symbols). Образование «понятий» может быть продемонстриро­
вано, по крайней мере, у шимпанзе в опытах узнавания (разли­
чения) и обучения. Исходя из всего этого, Хеллоуэлл предла­
гает понятие «протокультуры», которым он обозначает обучае­
мое поведение у высших приматов ниже человека, включая про- 
тогоминидных предков человека.
В стадии протокультуры имеет место пользование орудиями 
(tool-using), но нет еще изготовления орудий. При этом он оп­
ределяет изготовление орудий человеком как деятельность, ко­
торой человек обучается в социальной среде, при наличии языка, 
и которая направлена на целесообразное применение в будущем. 
Однако, наряду с этими верными идеями, Хеллоуэлл считает, 
что основой эволюции, ее независимым переменным являются 
социопсихологические условия. Поэтому весь процесс перера­
стания биологического в социальное базируется на развитии 
психического «эго» 70.
Новый уровень функциональной организации и существова­
ния достигается благодаря психологической реструктурализации, 
которая появилась в эволюции гоминидов в результате разви­
тия мозга, в связи с прямой походкой и с приспособлением к 
новым экологическим условиям. «Без этого психологического
69 A. I. Н а 1 1 о w е ] 1, Self, Society and Culture in Phylogenetic Perspective; 
The Evolution of Man, Mind, Culture and Society, vol. 2 of Evolution Aftei 
Darwin, Chicago, 1961.
70 Evolution after Darwin, vol. 2, p. 348— 351.
220
фактора, который обнаруживается в способности к развитию 
внешних форм символизации, культурный уровень приспособле­
ния не мог бы ни занять преобладающее место, ни утвердиться 
в своих характерных ф орм ах»71.
В отличие от тех структурно-функциональных концепций, в 
которых психика элиминируется, постановка вопроса А. И. Хел- 
лоуэллом, несомненно, более правильна. Его концепция выгодно 
отличается и от взглядов представителей традиционно-психоло­
гической школы учетом функциональной роли и надорганиче­
ского характера культуры, включая осознание роли труда и из­
готовления орудий. Он показывает связь между биологической 
и социальной эволюциями.
Общим с классическим фрейдизмом (а также и с тради­
ционно-психологическим подходом) является у Хеллоуэлла то, 
что он придает решающее значение в культурном творчестве 
психическим, «социально-психологическим» ф ак т о р ам 72. Но с а ­
мо понимание индивидуальной психики базируется на данных 
современной биологии, физической антропологии, на функцио­
нальном понимании роли культуры. Происходит такж е сочетание 
психоаналитического и структурно-функционального подходов75. 
Тем не менее, сохраняется основная идея Фрейда о противоре­
чии между быстрым развитием сексуальности и медленным со­
зреванием человека; это противоречие ведет к возникновению 
психических комплексов, но сами комплексы не унаследованы 74.
Такая двуплановость обнаруживается и в других моделях 
культуры, использующих в той или иной мере психоаналитиче­
ские идеи. М. Мид и Т. Шварц, например, конструируют модель 
культуры 75, базирующуюся на применении некоторых теорети­
ко-множественных и кибернетических принципов к своеобраз­
ным сознательно-аффективно-оценочным образованиям —-
71 A. I. Н а 11 о w е 1 1, Self, Society and Culture in P hylogenetic Perspec­
tive, in Evolution Alfter Darwin, vol. 2, p. 360.
72 «Наиболее существенные в этом отношении» (т. е. с точки зрения 
возникновения культурной формы приспособления) «являются социально-пси­
хологические факторы» (Evolution after Darwin, vol. 2, p. 328.)
73 В юбилейном сборнике А. И. Хеллоуэлла специально отмечается, что 
он стремится к сочетанию структуральных методов с психологическим изуче­
нием культуры и личности. Его заслугой считается Внедрение категории «зна­
чения» в культурной антропологии. (См.: Context and M eaning in 
Cultural Anthropology, Ed. M elford E. Spiro, New York, London, p. XIX. XX). 
Все это — верно. Но у Хеллоуэлла, представителя ослабленного варианта 
психоанализа, также остается пропасть меж ду социализированными значе­
ниями и внутренними психическими структурами индивидуума.
74 Здесь Хеллоуэлл положительно отзывается об ослабленном варианте 
фрейдизма Г. Рохейма.
75 Т. S c h w a r z ,  М.  M e a d ,  Micro- and M acro-Cultural M odels for 
Cultural Evolution (1961), in M argaret Mead, Continuities in Cultural .Evo­
lution, New York, London, 1965, p. 327— 335.
221
«идиоверсиям» («idioverse») 76. «Идиоверсия-мультиверсия» от­
даленно напоминают архетипы К. Юнга и коллективные пред­
ставления Э. Дюркгейма (и их индивидуальные преломления). 
Это — особые духовно-психологические сущности, из которых 
состоит культура. М. Мид и Т. Ш варц подчеркивают, что идио- 
версия не означает сведения культуры к индивидуальной психо­
логии. «Каждый индивидуум, вследствие его партиципации к 
событиям, из которых состоит история его жизни, создает опре­
деленные сознательно-аффективно-оценочные конструкты. То­
тальное множество этих конструктов индивидуума мы называем 
«идиоверсия». Идиоверсия, упрощенно говоря, аналогична пол­
ному генотипу индивидуума... Опытная идиоверсия индивидуума 
испытывает влияние его «био-идиоверсии» (его генотипического 
и фенотипического строения) в той мере, в какой она модули­
рует его о п ы т . . .  В развивающемся опыте индивидуума эти 
идиоверсии-конструкты постоянно формируются, видоизменяют­
ся и передаются, будучи активированными в коммуникации и 
включенными в структурирование событий77.
Итак, идиоверсии — это некие идеальные сущности, из ко­
торых складывается культура. К ним М. Мид и Т. Ш варц при­
меняют некоторые теоретико-множественные и теоретико-ин­
формационные методы исследования.
Пересечения множеств «идиоверсий» образуют различные 
уровни культуры — культуры статуса, семейные, локальные, 
ареальные культуры, культуры фазы, периода и т. д. Эти куль­
туры могут быть охарактеризованы по различным признакам. 
Беря каждый такой признак (включая такж е историческое вре­
мя и географическое пространство) в качестве отдельного изме­
рения, можно культуры изобразить как многомерные простран­
ства. Оказывается, что «число измерений этого пространства 
увеличивается в ходе эволюции (рост, который может быть 
измеряем в логонах — единицах структурной инф орм ации)»78.
Такая модель, очевидно, может быть использована для изу­
чения соотношения микро- и макрокультур. Однако, само поня­
тие «идиоверсии» к полученной модели не относится. Речь идет 
об изображении культуры с помощью топологического простран­
ства, причем рост информации трактуется как увеличение числа 
измерений — степеней свободы.
Идею протокультуры развивает также А. Уоллес (универси­
тет Пенсильвании). Он предлагает расширить понятие прото­
культуры, делая его независимым от биологической таксономии
76 Термин «идиоверсия» был введен психологом С. Розенцвейгом. 
Т. Шварц употребляет понятия «идиоверсия-мультиверсия».
77 Continuities in Cultural Evolution, p. 330— 331.
78 Continuities in Cultural Evolution, p. 333.
222
и обозначая этим всякое обученное поведение (включая птиц 
и насекомых)79. Человеческая культура отличается от прото­
культуры тремя основными признаками: 1) неизмеримо большее 
использование внешних символов, делающее возможным звуко­
вой язык, 2) контроль над источниками энергии вне человече­
ского тела, 3) развитие технологии. Используя способ частич­
ного упорядочения, Уоллес получает следующую последователь­
ность аттрибутов культуры у приматов, переходящих в чело­
веческую культуру: территориальность — зоны размещения — 
стадная организация — устойчивая парная семья — орудия — 
язык — орудия труда — контролируемое использование огня — 
культивация и одомашнение — урбанизм — индустриальная 
цивилизация80. Главное направление эволюции А. Ф. Уоллес 
рассматривает с количественной точки зрения как усложнение, 
связывая сложность систем с понятием селективной информации. 
Но этот количественный критерий остается в данном случае 
такж е только интуитивным методологическим принципом.
В понятии «протокультуры» Хеллоуэлла явственно наблю да­
ются редукционистские черты: социальность и культура счи­
таются чем-то внешним по отношению к эволюционирующему 
«эго», составляющему истинную основу человеческого сущест­
вования. Старый фрейдистский тезис получает видоизмененное 
выражение.
* *
*
Стремление к материалистической интерпретации сверхорга- 
лического обнаруживается в работах прогрессивного ам ерикан­
ского этнолога Л. Уайта. Материалистическое понимание р а з ­
вития общества, культуры, человеческого миропонимания дано 
такж е прогрессивным английским археологом Г. Ч а й л д о м 81.
Стремление Л. Уайта к эволюционному и материалистиче­
скому пониманию истории — вне сомнения. Это отмечается и 
в новейших публикациях советских авторов82.
79 A n t h o n y  F. С. W a l l a c e ,  Culture and Personality, New York, 1962 
p. 58.
80 Culture and Personality, p. 61.
81 Буржуазные ученые называют как Л. Уайта, так и Г. Чайлда 
историческими материалистами: «Интересную попытку интерпретировать ар­
хеологический м атериал ... в марксистских терминах сделал Гордон Чайлд в 
своей работе «Scotland before Scots» в 1946 году». ( S t u a r t  P i g g o t ,  Pre­
history and Evolutionary Theory, in: The Evolution of Man, Mind, Culture 
and Society, vol. 2 of Evolution After Darwin, 1961, p. 95). JI. Уайт —  
^исторический материалист» (D. В i d n e у, Theoretical Anthropology, p. 25).
82 С. H. Артановский правильно считает, что Л. Уайт и его ученики 
образуют «в известной мере передовую школу в американской этнографии 
сегодняшнего дня». (С. Н. А р т а н о в с к и й ,  Марксистское учение об о б ­
щественном прогрессе и «эволюция культуры» Л. Уайта, сб.: Современная
223
Концепция культуры Л. Уайта базируется на технологическо- 
символической интерпретации сверхорганического. Понимание 
культуры как надорганического Уайт связывает с функциона­
лизмом и эволюционизмом. В статье, специально написанной в 
свое время для «Советской этнографии», Л. Уайт определял 
культуру следующим образом: «Культура — это организация 
вне-органических механизмов для осуществления контроля 
(контроль в смысле усилий организма изменить или свое соб­
ственное поведение или окружающие факторы для того, чтобы 
создать условия, соответствующие выживанию о р ган и зм а )» 83. 
Все «фазы» (т. е. аспекты, параметры) культуры зависят от м а­
териально-технической фазы. «Материально-техническая фаза 
культуры — это базис, на котором покоится вся культура84. 
Культура выполняет две главные функции. Она обеспечивает, 
во-первых, добывание пищи, во-вторых, защиту своих членов. 
Выполнение этих функций достигается с помощью «истории ору­
дий».
Культура подразделяется Л. Уайтом на три основные под­
системы: 1) технологическая, 2) социальная, 3) идеологиче­
с к а я 85. Э. С. М аркарян, дающий философский анализ взглядов 
Л. У ай т а86, возражает как против включения социальных отно­
шений людей в состав культуры, понимаемой как некое более 
широкое, самодовлеющее ц ел о е87, так и против использования 
терминов «общество», «социальное» в отношении животных кол­
лективов. В то же время Э. С. М аркарян считает, что для исто­
рического материализма специфично различение социальной и 
культурной сферы, а также нераспространение термина «со­
циальное» на животные сообщества.
В связи с этим надо отметить следующее: во-первых, поня­
тие культуры у Л. Уайта непосредственно связано с концепцией 
надорганического, надбиологического. Другими словами, «куль­
тура» имеет специфическое, несколько необычное значение. Оно 
довольно близко к тому, что мы выразили с помощью понятия 
«социальная память». Но «культуру» в таком особом значении 
нельзя критиковать с позиции ее других значений. Во-вторых, 
разделение социального и культурного вряд ли может быть от­
личительной чертой исторического материализма.
американская этнография, 1963, стр. 56). Э. С. Маркарян также выделяет 
«прогрессивное значение», «принципиальность и мужество подлинного учено­
го» Л. Уайта. (См.: Э. С. М а р к а р я н ,  Культурологическая теория Лесли 
Уайта и исторический материализм, «Вопросы философии», 1966, № 2, стр. 
88).
83 Л. А. У а й т ,  Эволюция культуры и американская школа исторической 
этнологии, «Советская этнография», 1932, № 3, стр. 68.
м «Советская этнография», 1932, № 3, стр. 69.
85 L. W h i t  е, The Science of Culture, New York, 1949, p. 364.
80 Э. С. М а р к а р я н ,  Культурологическая теория Лесли Уайта и ис­
торический материализм, «Вопросы философии», 1966, № 2.
87 Там же, стр. 79—80, 86.
224
Ведь различение социального и культурного встречается также 
у многих буржуазных ученых. В-третьих, употребление в отно­
шении животных сообществ терминов «общество», «социаль­
ное» — это в значительной степени вопрос терминологии. Об 
этом мы уже говорили в связи с биологическими предпосылками 
социальной памяти. «Социальная организация» (точнее: квази- 
социальная) встречается и у высших животных. При таком упо­
треблении термин «социальное» выраж ает преемственность р аз ­
вития, его количественно-структурную сторону88. Качественную 
же специфику человеческого общества у J1. Уайта выражает 
«культура» в целом, в которой он решающее значение придает 
способности к символизации.
Необходимо помнить, что Л. Уайт — не механистический 
редукционист. В специальной статье о возможности применения 
методов точных наук в социологии и этнологии, полемизируя 
с Лундбергом и Ст. Д. Доддом, он возражал механическому 
переносу моделей физики в социологию. Он писал: «Проблемы 
социологии, а также этнологии и социальной антропологии — 
это, по своему существу нематематические проблемы»89. В этой 
статье он скорее тяготеет к другой крайности, недооценивая 
значение математики в социологии.
Э. С. М аркарян прав, когда он пишет, что «теоретически 
правильным и методологически плодотворным может быть лишь 
такое решение этой проблемы» (т. е. проблемы дифференциа­
ции «социального» и «культурного» аспектов общей сферы че­
ловеческой жизнедеятельности), «при котором соотношение по­
нятий «общество» и «культура» понимается не как соотношение 
части и целого, а как выражение двух различных сторон, пла­
нов рассмотрения органически единого целого, разложимого 
лишь средствами логического а н а л и за » 90. Но реализация этой
88 По-видимому, при марксистской критике Л. Уайта необходимо более 
строго различать количественно-структурный и качественно-содержательный 
аспекты. Мне кажется, что с точки зрения количественно-структурного аспекта 
несправедливы обвинения Л. Уайта в «энергетизме». (См.: Современная аме­
риканская этнография, стр. 51—59). Описание человеческого общества с точки 
зрения используемой энергии (качественно и количественно) является одним 
из возможных подходов к оценке объективного прогресса. Количество потреб­
ляемой на душ у населения энергии уж е давно используется в Советском 
Союзе для оценки технического уровня отдельных стран. В наше время, 
по-видимому, необходим более дифференцированный подход к этому вопро­
су. Необходимо учитывать, сколько отрицательной энтропии потребляет (или 
сколько энтропии создает) общество для достижения определенных целей. 
Прогресс состоял бы, с точки зрения технологии, в том, что одни и те ж е  
результаты достигаются с меньшей затратой имеющихся ресурсов отрица­
тельной энтропии. Ср., например, добывание зерна с помощью выжигания 
лесов, с помощью поднятия целины, сопровождающиеся эррозией почвы, 
с помощью нормальных севооборотов и применения удобрений; перевозка тон­
ны груза с помощью паровоза и электровоза и т. д.
89 L. A. W h i t e ,  Sociology, Physics and M athematics, Reprinted from 
American Sociological Review, Volum e VIII, No. 4, August, 1943, p. 379.
90 «Вопросы философии» 1966, № 2, стр. 87.
225
верной идеи связана с известными трудностями. Нам кажется, 
что для теории познания одним из выходов может быть исполь­
зование понятия «социальной памяти».
Что же касается Л, Уайта, то у него доминирует символи­
ческая интерпретация культуры 91. Исходя из символического 
понимания культуры, Л. Уайт анализирует связь между куль­
турой и мышлением, используя для этого понятие «minding». 
«Minding» — это реакция живого организма на вещь или со­
бытие во внешнем мире; «minding» охватывает такие явления 
как действие, реакция, взаимодействие, отношение, значение. 
Следовательно, «minding» представляет собою некий аналог 
понятия «отражения» в его применении к живой природе. По­
скольку «minding» в данном контексте практически неперево­
дим, используем термин «майндинг».
Л. Уайт указывает на наличие четырех типов «майндинга» 92.
1. Простейшая реакция организмов, аналогичная взаимо­
действию в неживой природе (притяжение, отталкивание, ней­
тральность). Схема:
Организм — событие
2. Условный рефлекс. Схема:
/ событие! (пища)
О рганизм ^
^собы ти е2 (звонок)
3. Шимпанзе использует палку для доставания банана. 
Схема:
.событие! (банан)
О р ган и зм ^  j
^событиег ,(палка)
Отличие от 2-го типа состоит в наличии «внутренней» связи 
между событием! и событием2.
4. «Символизация». Схема:
.событие! (шапка)
О рганизм ^
^ со б ы ти е2 (слово «шапка»)
91 Символическая интерпретация культуры в какой-то мере преобладает 
такж е в работе Г. Чайлда, посвященной эволюции и сущности культуры 
(G. C h i  1 d e , Society and Knowledge. (The growth of human traditions), 
N ew  York, 1956). Г. Чайлд рассматривает здесь также связь м еж ду техноло­
гией, языком и мышлением, однако он считает специфической чертой чело­
века способность передавать знание —  опыт другим представителям своего 
вида (Society and K nowledge, p. 7).
92 L e s l i e  A. W h i t e ,  Four S tages in the Evolution of M inding, in 
The Evolution of Man, Mind, Culture, and Society, vol. 2, of Evolution Aftei 
Darwin, 1961, p. 239—244.
226
Эти типы «майндинга» можно сгруппировать в таблицу:
Организм имеет Организм имеет 
субординирующее доминирующее 
значение значение
Зависит от внутренних
свойств Тип 1 Тип 3
Не зависит от внутрен­
них свойств Тип 2 Тип 4
Тип 3 свойствен обезьянам, собакам и слонам, возможно 
и другим высшим млекопитающим. Употребления внешнего ору­
дия не необходимо. Животное может использовать в качестве 
орудия свое тело. (Например, собака идет к пище окружным 
путем, через открытую дверцу). Отличие этого типа поведения 
от условного рефлекса состоит в том, что организм на основе 
внутренних представлений осуществляет контроль над «значе­
нием».
4-ый тип «майндинга», символизация, это — «вид поведе­
ния, для которого характерно введение чувственно невосприни- 
маемых значений»93. Его важнейшей формой является члено­
раздельная речь. Он свойствен только человеку94.
На основе выделения четырех типов «майндинга» Л. Уайт 
связывает специфически-человеческое с с и м в о л и з а ц и е й .  
«Как человеческое поведение, так и культура являются вы ра­
жением и продуктом символизации . . .  «культура» — это наиме­
нование потока вещей и событий, зависящих от символизации в 
внесоматическом контексте»95. Человек, родившийся в Тибете 
или Скандинавии, ведет себя по-разному, его поведение — это 
функция внесоматического культурного континуума.
Д ля  изучения культуры как внесоматического окружения 
требуется, по мнению Л. Уайта, новая наука, которая отличается 
от изучения «майндинга» первых трех типов, при котором ис­
следуется человек как организм.
Мы рассмотрели некоторые современные концепции надорга­
нического в конкретной области знания — в культурной антро­
пологии. (При этом, как уже отметили, мы не касались лингви-
93 Там же. стр. 249.
94 Там же, стр. 250.
95 Там же, стр. 253.
227
стико-семиотических интерпретаций надорганического). При 
этом мы обратили внимание на те конкретные видоизменения в 
интерпретации надорганического, которые связаны, в первую 
очередь, с развитием естественно-научных зн ан и й 96. Современ­
ные данные биологии — от генетики и теории эволюции до зоо­
психологии и этологии — в значительной степени учитываются 
буржуазными исследователями культуры. Это обнаруживается, 
прежде всего, в разграничении генетически-наследуемого и со­
циально-культурно передаваемого в поведении и психике чело­
века. Все больше применяется приспособительно-функциональ­
ная интерпретация социально-культурных явлений. Особенно 
подчеркивается роль символизации в поведении и в передаче 
социально-культурного опыта. Эти общие черты обнаруживают­
ся у представителей различных методологических школ и фи­
лософских направлений.
Означает ли это, что традиционные гносеологические, фило­
софско-методологические проблемы потеряли свое значение и 
ныне происходит слияние различных мировоззренческих течений 
на единой, естественно-научной основе?
Очевидно, это не так. П равда, многие прежние расхождения 
как бы снимаются, преодолеваются. В ряде случаев исчезает 
грань между субъективным и объективным идеализмом. П ро­
исходит также слияние фрейдизма с другими направлениями.
Представители различных течений используют, например, 
идеи о функциональной роли коллективных представлений или 
данные современного языкознания о значении. Довольно часто 
наблюдается взаимное слияние биологической и социальной 
моделей. Поэтому необходима осторожность при оценке данной 
схемы как редукционистской, так биологизирующей социальные 
явления. Критика, направленная против длительного, начиная 
с античности, отождествления общества с индивидуальным ор­
ганизмом, или против гоббсовской схемы «войны всех против 
всех», в большинстве случаев уже «не работает» против совре­
менных редукционистских схем. Кроме того, необоснованные 
упреки в «биологизации» не только затрудняют раскрытие дей­
ствительной идеалистической сущности немарксистских концеп­
ций, но и мешают использованию данных современной биологии 
в марксистско-ленинских философских исследованиях.
Водораздел между марксизмом-ленинизмом и всеми немарк­
систскими концепциями лежит в м а т е р и а л и с т и ч е с к о м  
п о н и м а н и и  и с т о р и и .  «Надорганическое» — это общее 
название для многомерных и разнопорядковых явлений. Только
95 Существует и другой аспект этих видоизменений, связанный с отка­
зом от концепции однолинейной культурной эволюции, с культурным реляти­
визмом и т. д. Этого аспекта мы не касались, так как он неизбежно ведет 
к более общим культурологическим проблемам, обсуж дение которых в рам­
ках данной статьи нецелесообразно.
228
на основе материалистического понимания истории возможно 
раскрытие тех причинно-следственных отношений, на которых 
базируется единый процесс развития человеческого общества, 
культуры, психики, сознания и познания. В этом обнаруж ивает­
ся и органическое единство диалектического и исторического 
материализма. Н а его основе можно такж е выяснить положи­
тельное содержание надорганического. Одним из возможых 
подходов к выяснению такого содержания, на наш взгляд, яв ­
ляется понятие «социальной памяти», применяемое в целях гно­
сеологического исследования 97.
Поступила в редакцию
15 ноября 1969 г.
97 См. настоящий сборник, стр. 31— 4L 
15-2864 229
О ВЗАИМООТНОШЕНИИ АСПЕКТОВ И ФУНКЦИЙ
ИСКУССТВА
Л . Н. Столович
Вопрос о взаимоотношении аспектов и функций искусства — 
один из важнейших для понимания сущности и специфики ху­
дожественной деятельности. Его трактовку определяет сам 
подход к исследованию искусства, о чем свидетельствует исто­
рия нашей эстетической мысли. На самом деле, ведь преобла­
дание в эстетике 20-х годов социологического подхода к изуче­
нию искусства было обусловлено рассмотрением самого искус­
ства как исключительно социально-идеологического явления, 
а господство в эстетике 30-х — 40-х годов гносеологического- 
подхода очевидно связано с трактовкой искусства как познания. 
С середины 50-х годов все более и более осознается принципи­
альная ограниченность как исключительно социологического, 
так и чисто гносеологического изучения художественных явле­
ний, не говоря уже о вульгарной социологии и вульгарной гно­
сеологии. В результате стремления к синтетическому пониманию 
искусства появляются попытки охарактеризовать природу и 
сущность искусства как эстетическую или художественную.1 
Эти попытки вызывали порой нарекания в недооценке познава­
тельного значения искусства или даж е в прямом его игнориро­
вании. Однако такого рода обвинения сознательно или неосоз­
нанно опирались по существу на формалистическое истолкова­
ние самой эстетической функции искусства, которая сводится 
лишь к доставлению удовольствия и противопоставляется и 
познанию и воспитанию.
Вместе с тем, простая констатация эстетической или худо­
жественной сущности искусства (а такая констатация, перво­
начально встреченная в штыки, стала затем во многих работах 
общим местом) еще не давала возможности для обстоятельного 
анализа структуры художественного произведения. В эстетике,
1 См:. Л. Н. С т о л о в и ч ,  Некоторые вопросы эстетической природы 
искусства, Л., 1955; А. И. Б у р о в ,  Эстетическая сущность искусства, М.» 
1956; В. В. В а н с л о в, Проблема прекрасного, М., 1957.
230
литературоведении, искусствознании обнаруживаются новые 
аспекты искусства и в связи с этим делаются попытки подклю­
чить к исследованию эстетических и художественных явлений 
новые отрасли современной науки, в том числе философской. 
Искусство выступает как информация 2, как семиотическая сис­
т е м а 3, как социологический феномен4, как ценность.5 В трудах 
М. С. Кагана и А. Натева утверждается идея многогранности, 
полифункциональности искусства.6
Нет необходимости дискутировать на тему: что лучше, не 
видеть деревьев за лесом или за деревьями — леса? По-види­
мому, назрела потребность отмечаемые в эстетической литера­
туре различные аспекты и функции искусства представить в их 
взаимосвязи и взаимоотношениях. Ниже мы попытаемся вос­
произвести взаимоотношения различных аспектов и функций 
искусства в виде графической модели. Мы просим читателя 
извинить нас за намеренный схематизм этой модели, которая 
безусловно упрощает реальное взаимоотношение элементов и 
связей в художественном явлении, но все же, смеем надеяться, 
поможет представить их в какой-то мере более наглядно.
П режде всего отметим существование в искусстве двух в а ж ­
нейших аспектов, составляющих единство противоположностей: 
о т р а ж а т е л ь н о - и н ф о р м а ц и о н н о г о 7 аспекта и т в о р ­
ч е с к о г о ,  поскольку художник не только отраж ает мир, но и 
творит его в виде особой художественной реальности. Единство 
противоположностей творческого и отражательно-информацион­
ного аспектов представим в виде «оси», которая выраж ает при­
роду х у д о ж е с т в е н н о г о  м о д е л и р о в а н и я ,  т. к. всякая 
модель, в том числе создаваемая средствами искусства, явля­
ется единством отражения познаваемого объекта и в то же вре-
2 См.: В. З а р е ц к и й ,  Образ как информация. — «Вопросы литера­
туры», 1963 г., №  2.
3 См.: Ю. М. JT о т м а н, Лекции по структуральной поэтике, вып. 1 
(Введение, теория стиха), Тарту, 1964, стр. 39.
4 См.: Ю. Н. Д а в ы д о в ,  Искусство как социологический ф ен о м е н ...,  
М., 1968.
5 См.: А. Г. X а р ч е в, Искусство как ценность. — «Проблема ценности 
в философии», М.— Л., 1966.
6 См.: М. К а г а н ,  Лекции по марксистско-ленинской эстетике. Часть 
вторая. Диалектика искусства, Л., 1964, стр. 21; Атанас Н а т е в, Изкуство 
и общество, София, 1961, стр. 6, 12.
7 Любая форма сознания, в том числе и искусство, представляет собой 
отражение в сознании человека объективной действительности. В этом смыс­
ле все аспекты искусства можно рассматривать как своеобразные проявле­
ния отражения. Однако мы вправе выделить специально такой аспект х у д о ­
жественного произведения, который непосредственно обусловливает познава­
тельную функцию искусства, — о т р а ж а т е л ь н о - и н ф о р м а ц и о н н ы й  
аспект. Понятие «информация» употребляется нами в значении «мигрирую­
щая структура» (см. Я. К. Р е б а н е, Информация как мигрирующая струк­
тура. —  «Труды по философии», т. XII, Уч. зап. Тартуского гос. ун-та, вып. 
225, Тарту, 1969).
15* 231
мя наглядным воссозданием его некоторых существенных свя­
зей. _ ■„
творческий
аспект
X м
У о
д Д
О е
ж л
е и
с Р
т О
в в
е а
н н
н и
о е
е
отражательно-информационный
аспект
Помимо этого диалектического противоречия, важно выде­
лить и другое: искусство обладает как п с и х о л о г и ч е с к и м ,  
так и с о ц и а л ь н ы м  аспектами, ибо в нем воплощается не­
повторимый духовный мир художника и в то ж е время социаль­
ные проблемы, потребности, идеалы.
творческий
аспект
психологический социалльный
аспект аспект
отражательно-информационный
аспект
Соединение отмеченных на схеме аспектов образует две 
пары других. О ц е н о ч н ы й  аспект можно представить как  
взаимодействие психологического и отражательного (оценка яв-
232
ления представляет собой его отражение с точки зрения духов­
ного мира, интересов, потребностей личности); з н а к о в ы й  
аспект находится между творческим и социальным как вы ра­
жение в продукте творчества определенного социального значе­
ния. В о с п и т а т е л ь н ы й  аспект является результатом един­
ства социального и отражательного (искусство воспитывает 
благодаря тому, что отраж ает действительность сквозь призму 
социальных идеалов); психологический и творческий аспекты — 
основной источник эстетического наслаждения, т. е. г е д о н и ­
с т и ч е с к о г о  аспекта произведения.
творческий аспект
психологический социальный
аспект аспект
отражательно-
ннформашюнный
аспект
Х у д о ж е с т в е н н а я  ц е н н о с т ь  произведения образует­
ся как раз «на пересечении» всех названных выше аспектов, 
потому что художественность, художественная ценность искус­
ства обусловливается такими «параметрами», как его п о з н а ­
в а т е л ь н о е  значение, т в о р ч е с к о е  мастерство, богатство 
выраженного в нем п с и х о л о г и ч е с к о г о  состояния худож­
ника, его чувств, мыслей, стремлений, глубина с о ц и а л ь н ы х  
проблем и значительность общественных идеалов. Художест­
венность зависит и от точности эстетической о ц е н к и  эстети­
ческой сущности отражаемых явлений. Она не мыслима без 
воплощения в форме произведения его содержания, т. е. без 
з н а к о в о г о  аспекта искусства. Художественная ценность 
произведения преполагает его в о с п и т а т е л ь н ы е  возмож­
ности и способность доставлять эстетическое н а с л а л-t д е н и е. 
Конечно, роль этих «параметров» не одинакова в различных 
видах и ж анрах  искусства, но все они в определенном единстве 
и целостности участвуют в образовании художественной ценно­
сти, выступая как ее критерии.
233
творческо-
воспитательная коммуникативная
функция функция
психологический социальный
аспект аспект
познавательно- социально-
оценочная отражательно­
информационный воспитательнаяфункция
аспект функция
Еще раз подчеркнем, что наша схема в значительной мере ус­
ловно воспроизводит соотношение различных аспектов искус­
ства. Необходимо иметь в виду, что все эти аспекты в реаль­
ном художественном произведении взаимосвязаны друг с дру­
гом. Обозначенные на схеме линии, соединяющие и образую ­
щие аспекты искусства, можно представить как «артерии», по 
которым осуществляется взаимосвязь между различными ас ­
пектами.
Основные аспекты искусства определяют его главные функ­
ции как в общественной, так и в индивидуальной жизни чело­
века: п о з н а в а т е л ь н о - о ц е н о ч н а я  функция искусства 
осуществляется благодаря таким его аспектам, как о т р аж а­
тельный, оценочный и психологический: с о ц и а л ь н  о-в о с п и- 
т а  т е л ь н а я  функция опирается на социальный, воспитатель­
ный и отражательный аспекты; социальный, знаковый и творче­
ский аспекты обусловливают к о м м у н и к а т и в н у ю  функ­
цию искусства; психологический, гедонистический и творческий 
аспекты определяют т в о р ч е с к о - в о с п и т а т е л ь н у ю  ф унк­
цию. Единство социально-воспитательной и творческо-воспита- 
тельной функций искусства составляет сущность э с т е т и ч е ­
с к о г о  в о с п и т а н и и  я.8
Произведение искусства возникает в результате творческой 
деятельности художника, отражающего объективную действи­
тельность в ее эстетических свойствах, эстетических ценностях 
и антиценностях. Воздействие х у д о ж н и к а  на л и ч н о с т ь
8 О сущности эстетического воспитания в такой его интерпретации более 
подробно см. в нашей статье: «Социальные функции эстетического воспитания» 
(сб.: «Art and Society», М., 1968 и в «Трудах по философии», XII, Уч. зап. 
TaDTvcKoro гос. ун-та, вып. 225, Тарту, 1969).
234
человека, воспринимающего произведение искусства, можно 
представить в виде следующей схемы:
личность
художник
вое творческий аспект _ _ \  коммуникативная
функция Функция
психологический социальный
аспект аспект
познавательно- социально­
офцеуннокчцниаяя воспитательнаяфункция
эстетические 
ценности и антиценности 
действительности
Эстетические ценности действительности воплощаются в ис­
кусстве благодаря его п о з н а в а т е л ь н о - о ц е н о ч н о й  
функции. Посредством же с о ц и а л ь н о - в о с п и т а т е л ь н о й  
функции формируется ориентация людей в мире эстетических 
ценностей. К о м м у н и к а т и в н а я  функция искусства связы­
вает личность с социальным аспектом художественных ценно­
стей. Творческий и психологический аспекты искусства, достав­
ляя эстетическое наслаждение, развивают творческие потенции 
личности через т в о р ч е с к о - в о с п и т а т е л ь н у ю  функцию 
искусства.
Таким образом, мы видим, что искусство представляет со­
бой целостную систему, образуемую его различными аспектами. 
Обладая этими аспектами, искусство имеет ряд функций, кото­
рые как формируют ориентацию личности в отношении общест­
235
венно значимых эстетических ценностей, так и развивают ее 
творческие потенции. .Сущность искусства не может быть све­
дена к какому-либо одному его аспекту или функции. Она эс­
тетическая по своей природе и художественная по своей специ­
фике. При этом художественная ценность искусства и обра­
зует единство и целостность его многообразных аспектов и 
функций.
Обрисованное выше понимание сущности, аспектов и функ­
ций искусства показывает необходимость взаимодействия эсте­
тики с другими научными дисциплинами при изучении художе­
ственной деятельности человека. При исследовании отраж атель­
но-информационного аспекта искусства эстетика не может не 
опираться на философскую г н о с е о л о г и ю  и т е о р и ю  
и н ф о р м а ц и и .  Знаковый аспект искусства и его коммуника­
тивная функция предполагают использование с е м и о т и ч е ­
с к и х  методов исследования. Социальный аспект искусства и 
его социально-воспитательная функция изучаются эстетикой в 
связи с с о ц и о л о г и е й и п е д а г о г и к о й .  Психологический 
аспект и т в о р ч е с к о-воспитательная функция требуют при­
менения при их исследовании методов п с и х о л о г и ч е с к о й  
науки и таких ее отраслей, как психология творчества и психо­
логия личности. А к с и о л о г и ч е с к и й  подход необходим и 
для исследования эстетических ценностей действительности, для 
изучения самой художественной ценности, оценочного аспекта и 
оценочно-познавательной функции искусства. Вместе с тем, ни­
какие подходы и методы перечисленных выше наук не могут 
раскрыть специфику художественных явлений, если они абсо­
лютизируются, берутся без учета других подходов и методов, 
т. к. только комплекс различных научных подходов и методов 
может помочь эстетике постигнуть сущность художественной 
ценности, синтетическую по своей природе.
Поступила в редакцию  
30 октября 1969 г.
236
ПРОБЛЕМА ДОЗВОЛЕННОГО ПОСТУПКА 
В ФИЛОСОФИИ КАНТА
Э. X. Сийман
В философии Канта нет ясности по вопросу о том, как опре­
делить границы нравственности, по какому принципу делить все 
возможные поступки. Допускаются два взаимоисключающиеся 
вывода: или существуют только поступки нравственные и без­
нравственные, причем первые определяются нравственным з а ­
коном и все остальные, которые происходят из других мотивов, 
являются безнравственными; или ж е возможны нравственные, 
безнравственные и нравственно безразличные поступки.
По этому вопросу Кант как этик противоречит Канту как 
философу религии, ибо возможность морально безразличного 
защищается в «Метафизике нравов» и категорически отрица­
ется в «Религии в пределах одного только разума».
В «Религии в пределах одного только разума» (1792— 
1793) Кант утверждает, что «для учения о нравственности во­
обще очень важно не допускать, насколько возможно, никакой 
моральной середины ни в поступках (ad iaphora),  ни в челове­
ческих характерах, так как при такой двойственности всем 
максимам грозит опасность утратить определенность и устой­
чивость. Тех, к го придерживается такого строгого образа мыс­
лей, называют ригористами» . . .' «Если доброе =  а, то противо­
положное ему есть недоброе. Оно бывает следствием или 
только отсутствия основания добра — о, или положительного 
основания, противоположному ему, == — а».2 Положение это, 
кажется, ясно: тот, кто делает своей максимой моральный з а ­
кон, морально добр, кто руководствуется каким-нибудь иным 
мотивом, является морально злым, ибо «его образ мыслей в 
отношении морального закона никогда не индифферентен (ни­
когда не может быть ни тем, ни другим — ни добрым ни 
злы м)».3 Если же человек, руководствующийся потребностями,.
1 И. К а н т, Соч. в 6 тт., т. 4, ч. 2. М., 1965, стр. 23.
2 Там же, стр. 24.
3 Там же, стр. 25—26.
237
становится морально злым, то, следовательно, должны быть 
злыми и сами потребности, вся чувственность человека (такой 
вывод иногда делается интерпретаторами Канта). Но сам Кант 
этого никогда не утверждал. Он пишет: «Причину этого злого 
нельзя . . .  усматривать в чувственности человека и возникаю­
щих отсюда естественных склонностях».4 Источник зла заклю ­
чается не в чувственности, а в свободе человека. Именно вслед­
ствие свободы человек делает себялюбие принципом всех своих 
максим и становится морально злым.
Принцип исключения всего среднего между добрым и злым 
лежит в основе чисто интеллектуального суждения о человеке, 
«в то время как эмпирическое суждение из чувственно восприни­
маемого действия (из действительного поведения) можно под­
вести под принцип: существует нечто среднее между этими 
крайностями: с одной стороны, нечто негативное — безразличие 
ко всякому развитию, с другой стороны, нечто положительное — 
смешение отчасти доброго, отчасти злого. Но последнее есть 
только суждение о моральности человека в явлении и в конеч­
ном суждении подчинено первому».5
Но «Метафизика нравов» (1797) свидетельствует об изме­
нении взглядов Канта на этот вопрос. М ежду крайностями 
доброго и злого он начинает признавать морально безразлич­
ное. Он иронически называет «фантастически-добродетельным» 
того, «кто не допускает в отношении моральности никаких без­
различных вещей (adiaphora) и на каждом шагу расставляет 
обязанности, как капканы, и ему не безразлично, питаюсь ли я 
мясом или рыбой, пивом или вином, хотя и то и другое для 
меня не вредно; это микрология, и если ее включить в учение 
о добродетели, то ее господство превратится в тиранию».6 О мо­
рально индифферентном свидетельствует и следующее выска­
зывание: «Несовершенный долг есть, следовательно, лишь долг 
добродетели. Исполнение его есть заслуга  (meritum) =  -f- а, но 
нарушение его не есть тотчас же погрешение (demeritum)
-=  — а, а есть лишь моральное недостоинство — 0, кроме того 
случая, когда принципом для субъекта становится неподчине­
ние долгу. Только твердость намерения в первом случае назы- 
выется, собственно, добродетелью (virtus), слабость же во вто­
ром — не столько пороком (vitium), сколько просто недоброде- 
телью, отсутствием моральной твердости . . ,».7
О допущении морально безразличного говорит и положение 
о дозволенном поступке: «Дозволенный поступок (licitum) — 
это такой поступок, который не противоречит обязательности; 
и эта свобода, не ограниченная никаким противоположным и м - .
4 Там же, стр. 37.
5 Там же, стр. 42,
6 Там же, стр. 345.
7 Там же, стр. 324—325.
238
перативом, называется правомочием .. .».8 «Поступок, который 
не предписывается как веление, и не запрещается, только до­
зволен , потому что в отношении его нет никакого закона, огра­
ничивающего свободу (правомочие), и, следовательно, нет ни­
какого долга. Такой поступок называется морально безразлич­
ным» 9.
Хотя точка зрения Канта о морально безразличном непо­
следовательна и допускает прямо противоположные выводы, 
все же положения «Метафизики нравов» кажутся нам более 
приемлемыми. Признание дозволенного поступка позволяет сде­
лать вывод из учения Канта, что далеко не все взаимоотношения 
людей можно подвести под мораль. Нравственность необходи­
ма, когда требуется обуздание аффектов, страстей человека для 
того, чтобы учитывать интересы других людей. Когда же склон­
ность, интерес индивида не противоречит долгу, когда ничего не 
нужно подавлять, начинается сфера морально индифферентного. 
Потребности, стремление к счастью, если они не противопостав­
лены долгу, относятся именно к этой нейтральной сфере. О б­
ласть морали ограничивается лишь долгом, лишь тем, что 
определяется разумом человека. Моральную ценность имеет 
поступок, совершенный под влиянием долга. Безнравственным 
считается поступок, идущий вразрез с долгом. Все другие по­
ступки лишены нравственной ценности, но это не значит, что 
они не имеют никакой ценности вообще. Ценность склонности 
как мотива поведения не отрицается в таком случае, потреб­
ность не имеет в себе ничего безнравственного, порицательного. 
Кант отказывается лишь от того, что мораль основывается на 
потребностях.
К ак понимать дозволенный поступок, в этом нет единогла­
сия среди интерпретаторов Канта. Комментатор Канта Я. Бек 
в книге, выпущенной еще при жизни Канта, отрицает возмож­
ность дозволенного поступка в этике. «Только юридическое, — 
пишет он, — а не этическое законодательство разрешает дозво­
ленные поступки и именно потому, что предписанные поступки 
являются внешними по юридическому законодательству. Сфера 
возможных внешних поступков шире, чем та, которую охваты­
вает это законодательство и поэтому существуют поступки, ко­
торые леж ат  за пределами этого законодательства. А так как 
этическое законодательство является внутренним и само оно 
заключается в законе как побудительная причина, или произвол, 
и человек может быть только одним из двух — или морально 
добрым, или морально злым (закон является побудительной 
причиной его произвола или нет), так этическое законодатель­
ство не разреш ает никакого Adiaphora».10
8 Там же, стр. 130.
9 Там же, стр. 131.
10 J a k o b  S i g i s m u n d  B e c k ,  Commentar über Kants M etaphysik 
der Sitten, Halle, 1798, S. 69— 70.
239
Против признания дозволенного поступка выступает и 
М. Моритц в работе, посвященной проблемам долга. Он при­
знает, что отношение Канта к вопросу о дозволенном поступке 
довольно шаткое, и рассуждает следующим образом. С одной 
стороны, Кант делит все поступки на два класса в зависимости 
от того, могут ли они быть обобщены или нет. Но с другой 
стороны, Кант говорит о дозволенном поступке. Существование 
дозволенного поступка можно допустить лишь в том случае, 
когда признается, что за пределами обобщенных и необобщен­
ных поступков имеется еще третья группа. По мнению М. Мо- 
ритца, Кант не защ ищ ает ни то, ни другое положение. Его 
точка зрения непрочна. Когда же он все-таки говорит о дозво­
ленном поступке, тогда он непоследователен. Ибо два прин­
ципа деления просто противостоят друг другу. С одной сторо­
ны, все поступки должны делиться на два класса — на обоб­
щенные и необобщенные и, с другой стороны, они делятся на 
три класса: предписанные, запрещенные и дозволенные. Второй 
принцип деления исключает первый, и если допустить дозво­
ленный поступок, нельзя уже определить долг по принципу 
всеобщности.11
Другие же историки философии соглашаются с тем, что 
в этике Канта за пределами добрых и дурных поступков имеют­
ся еще морально безразличные, что чувственность сама по себе 
не аморальна. В. Виндельбанд пишет: «Если к поступку, соот­
ветствующему требованиям нравственного закона, человека 
побуждает механизм жизни, его личные интересы, то такой 
поступок хотя и нельзя еще назвать дурным (злым), 
но все-таки нельзя назвать и добрым: в нравственном смысле 
он безразличен»12. Такого ж е мнения придерживается и Р. Рай- 
нигер: «Что происходит из других мотивов (за исключением 
долга) не должно поэтому еще быть бесценным: оно лишь мо­
рально безразлично»13. Он продолжает: ««То, что сделано с 
любовью, совершается всегда по ту сторону добра и зла» — 
эти слова Ницше в их подлинном смысле относятся к Канту»14. 
О признании Кантом морально безразличного пишут и другие 
критики Канта 15. Дозволенный поступок — одно из противоре­
чий этической системы Канта.
11 См.: M a n f r e d  M o r i t z ,  Studien zum Pflichtbegriff in Kants kri­
tischer Ethik, Lund, 1951, S. 24—25.
12 В. В и н д е л ь б а н д ,  История новой философии, т. II, СПб, 1913, 
стр. 95.
13 R o b e r t  R e i n i g e r ,  Kant. Seine Anhänger und seine Gegner, 
München, 1923, S. 179— 180.
14 Ibidem, S. 180.
15 Cm.: A u g u s t  M e s s e r ,  Kants Ethik, Leipzig, 1904. S. 236; F r i e d ­
r i c h  Z a n g e ,  Über das Fundam ent der Ethik. Eine kritische Untersuchung  
über Kants und Schopenhauers Moralprinzip, Leipzig, 1877, S. 29; B r u n o  
B a u c h ,  Geschichte der Philosophie, V, Immanuel Kant. Berlin u. Leipzig, 
1920, S. 140.
240
Содержание
М. Г. М а к а р о в .  Об уровнях к а т е г о р и й ........................................................  3
Р. А. В и х а л е м м. О переходе к количественному исследованию
в х и м и и ........................................................................................................................12
М. X. В а л ь т. О проблеме непрерывности и дискретности в истории
э в о л ю ц и о н и з м а ........................................................................................................18
Я. К. Р е б а н е. О биологических предпосылках «социальной памяти» . 31
Р. Н. Б л ю м. Прогноз в теории революции Маркса и Энгельса . . 71 
А. И. Г о р я ч е в а .  Проблемы социальной психологии в советской
философской и психологической л и т е р а т у р е ........................................100
М. X. Т и  т м а. Роль социального происхождения в формировании
ценностей п р о ф ес си и ................................................................................' . 156
Я- К. Р е б а н е. «Надорганическое» н некоторые современные схемы
преемственности биологического и социально-культурного . . 205
Л. Н. С т о л о в и ч. О взаимоотношении аспектов и функций искусства 230
Э. X. С и й м а н. Проблема дозволенного поступка в философии Канта 237
241
ТРУДЫ ПО ФИЛОСОФИИ  
XV
На русском языке 
Тартуский государственный университет 
ЭССР, г. Тарту, ул. Юликооли, 18 
Ответственный редактор Л. Столович 
Корректор Л. Аболдуева  
Сдано в набор 8. V 1970. Подписано к печати 
27/IV 1971 г. Печ. листов 15,25. Учетн.-издат. 
листов 16,2. Тираж 500 экз. Типографская б у ­
мага фабрики «Кохила». № 2. 60 X190.l/ie. 
МВ-03691. Зак. № 2864.
Типография им. Ханса Хейдемана. ЭССР, 
г. Тарту, ул. Юликооли 17/19. II 
Цена 1 руб. 30 кон.
1-Z
Цена 1 руб. 30 коп.